Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Звезда Каpаева

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 14 февраля 2014

Воспоминания о Каpа Абульфазовиче

Звезда КаpаеваBоспоминания о Кара Абульфазовиче Караеве всегда уносили меня в мир волнующих размышлений. На то было очень много причин… Прежде всего потому, что тем и главных, и побочных, и заключительных; больших и малых; первостепенных и второстепенных касательно Кара муаллима не существует. Все, что я помню, что мною видимо, слышимо, пережито в период общения с ним, а также раздумья о нем, как о личности, композиторе, педагоге, ученом, общественном деятеле и просто человеке, побудили меня поделиться некоторыми мыслями и воспоминаниями.
Прошедшие годы, возраст, а также стаж и опыт работы в различных сферах – и творческой, и общественной, и педагогической – сфокусировали мои мысли на самых видимых и невидимых точках караевского величия.
Воспитанный в интеллигентной азербайджанской семье он перенял все традиции, культуру и вероубеждения своих предков. Это выражалось прежде всего во взаимоотношениях со своими коллегами и студентами. Ни разу из его уст не было произнесено ни одно ранящее словечко. Самая суровая “брань” ограничивалась выражением: “Я не совсем согласен…”. Если же кого-либо порицал, то окидывал взглядом всех присутствующих и при виде напряженных лиц “эллипсировал” в подходящую тональность.
По воспоминаниям наших коллег старшего поколения, эти черты были присущи гениальному Узеир беку, методы, напутствия и предсказания которого были восприняты Караевым во многих сферах деятельности.
Его серьезное и глубокое, гаджибековское отношение к фольклору, народной музыке не могло не сказаться на его творчестве. Он был пропитан интонациями азербайджанской музыки – ашугских напевов, мугама, песен и танцев. И его нецитатные сочинения – ни что иное, как генетическое продолжение сочинительства, разумеется, в иной, свойственной ему трактовке.
И потому его раздражало неряшливое, потребительское отношение композиторов к народной музыкальной культуре, в особенности молодых. Кара муаллим ничуть не сомневался в правильности мышления своих учеников и потому не сгущал внимание на внедрении в ту или иную фразу национальных мотивов. При этом он корректировал движение мысли своих студентов, остерегал от чрезмерной цитатности, зная, что все это приведет к расслаблению творческого накала. Да, он умел вовремя остановить, подтолкнуть, а где надо, и отрезать…
Караевское отношение к этномузыке и этномузыкологам однозначно. В своем творчестве он неоднократно погружался в недра музыкального наследия других народов и своими сочинениями, без диссертационной работы вошел в список лучших творческих этномузыковедов планеты. Вспомним “Албанскую рапсодию”, “Вьетнамскую сюиту”, балеты “Семь красавиц” и “Тропою грома”. Это лишнее доказательство того, что любящий свое родное, полюбит рядом живущее.
Помню несколько случаев, связанных с азербайджанскими этномузыкологами. Профессор Мамед Салех Исмайлов постоянно консультировался с ним по поводу своего научного труда. Кара Абульфазович очень активно поддерживал новые идеи Мамед Салех муаллима. Однажды Караев, выйдя из кабинета ректора Азгосконсерватории и заметив в противоположном коридоре идущего ему навстречу тогда еще доцента Байрама Гусейнли, быстрыми шагами направился в его сторону, подошел, обнял и взволнованно произнес: “Байрам, слушай, какой же ты молодец! Знаешь, как тебя любят и ценят в Москве! Я был потрясен. Вот что нам надо…”
Уникальный Мир Казым Асланлы (доцент Азгосмединститута, кандидат медицинских наук, поэт, драматург, композитор, скрипач, великолепный знаток азербайджанского фольклора, полиглот – 12 иностранных языков ) со своим трактатом о четвертьтонах неоднократно приходил консультироваться к Караеву. Кара муаллим давал ему ценные советы и для полной констатации направил его в Институт физики АН Аз.ССР. Это помогло рассекретить очень интересные гипотезы в трудах Уз. Гаджибекова.
Как-то один известный, но не именитый хирург, пересказывая слова своего профессора из Петербургской медицинской академии, сказал: “Надо учиться у профессоров, а лечиться у врачей”. О Кара Караеве можно сказать, что он и сочинял, и учил, и лечил.
Академик, профессор Караев жил, творил и трудился в Азербайджане советского периода. Анализируя его общественную деятельность в свете того времени, его смелые прозорливые решения, высказывания, творческую энциклопедию, можно сказать: Кара Караев был одним из умнейших азербайджанцев-патриотов советского периода. И в этом он являлся последователем великого Узеир бека. Кара Караев отодвинул засовы ворот в будущее…
А теперь хочу вспомнить конкретный случай со мной, моей короткой прелюдией и двумя нюансами. На первом курсе консерватории Кара муаллим раскрыл нам тайну прелюдий Фредерика Шопена. Для меня лично это было большим событием. Лаконизм, насыщенность и в то же время непринужденность, возводящая прелюдии в форме периода в статус гениальности. Да еще с неподражаемыми караевскими комментариями! Далее последовала работа в мастерской, то есть постижение формы и творческий вымысел в виде прелюдии. Эти периоды в раннем студенческом возрасте – конечно же, большая школа.
Как-то после очередного урока я с Володей Шаинским направился к нему домой (а жил он у своих дальних родственников напротив консерватории) сыграть партию в шахматы. Володя каждый заезд выбирал спарринг-жертву. Со мной ему не везло – никак не мог меня одолеть. Надышавшись “шахдагского” дыма и оставив коллегу в расстроенных чувствах, я направился домой. А жил я неподалеку. Задумчиво перейдя улицу и проходя около консерватории, я услышал таинственный гул, переходящий в Ре большой октавы. Далее все развивалось, как в фильмах… Вошел я в комнату с уже готовой прелюдией. Оставалось зафиксировать, что я и сделал незамедлительно. После чего я никак не мог понять: все как будто сделано, записано. Форма периода и все остальное. Но чего-то нет и нет!.. Оставил. Два дня прошли незаметно. Иду на урок. Захожу в консерваторию, поднимаюсь на третий этаж. В коридоре знакомый запах “Visant’a”. Захожу в класс – и тут же за инструмент. Сыграл. Кара муаллим говорит: “А ну-ка встань!” Он сел за инструмент, взял шариковую ручку и что-то размашисто расчертил… А затем сыграл мою (то есть и мою тоже) прелюдию в своей трактовке. Я ее полюбил, потому что она превратилась в живого человека, рожденного когда-то очень давно, прожившего длинную насыщенную жизнь и тихо, медленно ушедшего в небытие… Заглянул я в ноты и увидел длинное-предлинное крещендо, идущее из трех пиано и длинное-предлинное диминуэндо с четырех форте до четырех пиано. Это был большой подарок Великого Учителя! Где-то, в глубинах Галактики, на карте невидимой Вселенной искрится и нежится необычно красивое, неподражаемое созвездие. В нем сплетаются фигуры непознанной метрической науки. Переливы цветовых гамм каждой звездочки, то затухающей, то мерцающей, сотворяют божественные кружева небесного сияния. И это чудо беззвучного вакуумного пространства нашептывает колыбельную дремлющим звездам или же фанфарно трубит гимны ослепляющим светилам. Иногда оно, таинственно улыбаясь, плачет, и градинки радостных и грустных слезинок моросящим звездным дождем сыпятся на самую необычную точку Земли, а все потому, что это место по долготам, широтам и меридиану представляет то самое созвездие, именуемое Азербайджаном!

Звезда Каpаева
оценок - 2, баллов - 5.00 из 5
Рубрики: Культура | Новости

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.