Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Жизнь Кашмара

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 08 мая 2014

Главы из повести

(Окончание. Начало см. “Зеркало” от 3 мая 2014 г.)
Кашмар не стал спорить, хотя мог бы многое возразить: ведь это жена настояла на том, чтобы отправиться к старухе-гадалке или колдунье, или, черт ее знает, кто она на самом деле…
На следующий день жена, придя после работы немного позже обычного, испуганно сообщила Кашмару:
- Я ходила к старухе, к Марьям ханум… И что же ты думаешь?
- Ничего я не думаю, – сказал Кашмар печально сдавленным голосом. – У меня постоянно почки болят, я думать уже не могу.
- Там нет ее дома, – сказала жена, таинственно понизив голос. – А вот тебе болеутоляющее, прими…
Кашмар посмотрел на таблетки, что жена вынимала из сумки, и безнадежно махнул рукой.
- Они мне уже не помогают. Нужны уколы. Может, на самом деле мне в больницу лечь, а?.. А что ты говорила насчет дома? Кого нет дома?
- Нет самого дома Марьям ханум, – сказала жена. – Это странно, правда?
- Что тут странного? Там весь квартал собираются сносить. И уже начали, жильцам дают по полторы тысячи за метр, вот она и переехала, ты что, газет не читаешь? – сказал Кашмар.
- Нет, – ответила рассеянно жена. – Не читаю… Но как это вот сразу так как-то, странно все это…
- Ничего странного, и не спорь со мной… А! Черт возьми! Начинается. А-а-а-а! Ой-ей-ей-ей-ой! Твою мать!..
- Очень, да?.. – тоже сморщившись, как от боли, тихо спросила жена. – Я медсестру вызову, пусть укол…
- Вызови-и-и-и… Побыстрей!
На следующий день Кашмара положили в больницу с диагнозом “острая почечная недостаточность”. Палатный врач в коридоре дождался жены Кашмара.
- Не буду вас обнадеживать, ему срочно нужен донор почки, иначе… – он не договорив, развел руками.
- Иначе?.. – проследив за его жестом, повторила Севда.
- Вот именно – иначе, – не совсем понятно повторил еще раз врач. – Но учтите – срочно и как можно срочнее, иначе я не ручаюсь… Мы редко сталкиваемся с подобным явлением, чтобы обе почки так быстро, я бы даже сказал – стремительно разрушались… Это очень странно, будто что-то потустороннее… Многие ездят в Иран, Турцию, в Германию, у них большой опыт в трансплантации почек, но дорого, конечно, дорого… И времени очень мало… У нас тоже делают такие операции, есть хорошие специалисты, один – очень хороший хирург, хирург от Бога, так сказать… Судеиф Имамвердиев, академик, он еще в 1979 году сделал уникальную операцию по пересадке, тогда, конечно, он еще не был академиком. Просто был молодым талантливым хирургом… Договоритесь с ним. Я вас познакомлю. Надо торопиться, иначе я не ручаюсь…
- Не ручаетесь? – машинально, как во сне и мало что соображая именно сейчас, когда соображать и соображать как можно быстрее было необходимо, переспросила Севда.
- Что с вами? – заметив ее блуждающий, не в силах на чем-то зафиксироваться туманный взгляд спросил врач.
- Доктор, а вы не могли бы найти донора? И… и сколько это будет стоить? – наконец, взяв себя в руки и будто очнувшись, спросила Севда.
- Нет, нет, нет! – горячо возразил врач, замахав руками, будто заранее предвидел ее просьбу. – Нет и нет, и не просите! Вы не представляете, что мне может быть за это.
- А как же быть?
- Не знаю, – сказал врач. – Я со своей стороны могу порекомендовать вам хирурга, хорошего хирурга. А насчет донора вы уж сами… Подумайте.
- Что же я такое могу придумать?
- Не знаю. Но вы же не одна, дома посоветуйтесь, с родными, с близкими… Поспрашивайте, может, кто и знает такого человека, что готов продать свою почку…
- Кто же продаст, разве найдется такой человек?
- Почему же нет? Люди могут прожить и с одной почкой.
- Правда!?
- Конечно. Вы разве впервые слышите об этом? Вы, видно, далеки от медицины, вы кто по профессии?
- Да, я далека от медицины, – сказала Севда задумчиво, – и никогда не полагала, что так приближусь к ней.
Она, не прощаясь, вся уйдя в свои горестные мысли, отошла от врача и, тихо плача, пошла по коридору, чтобы покинуть больницу, но, забывшись, вместо того чтобы идти к выходу, пошла в противоположном направлении.
- У вас всего два, максимум три дня! – прокричал ей вслед врач, возвращаясь в палату, где громко стонал от боли новый пациент.
Всю ночь Севда обзванивала родственников, друзей, приятелей и знакомых, общих, потом своих, потом мужа. Никто ничего вразумительного не мог ей посоветовать.
- Надо поездить по районам, там, в деревнях много физически здоровой молодежи, да и дешевле обойдется, – говорил один.
- У меня всего два дня. А сколько это может стоить?
Этого тоже никто из ее знакомых не знал.
- Цена договорная, – говорил другой.
- А почему бы тебе самой не одолжить ему почку? – сказал третий. – И платить не надо. С одной почкой можно нормально жить…
Эта мысль окончательно зацепила Севду, тем более Что, разговаривая в больнице с врачом и после, уходя из больницы, она именно об этом и думала. Теперь же, после того как человек посторонний прямо сказал ей об этом, она задумалась всерьез и до самого утра обдумывала и обкатывала эту мысль.
Рано утром она была уже в больнице. Но было слишком рано, и персонал еще не пришел. Она с нетерпением ждала врача. Потом врач пришел, но не имел возможности поговорить с ней, потому что спешил на пятиминутку. Потом пятиминутка длилась сорок минут. Потом врач с заведующим отделением урологии делали обход, и она ходила за ними по пятам по палатам, куда ее не пускали, и должна была ждать в коридоре. Потом обход закончился, и она подошла к врачу.
- А если взять у меня почку? – сказала она без дальних слов.
- Что ж, по-моему, это наилучший вариант, – сказал врач. – Вы должны пройти обследование, и, если подойдете по всем параметрам, напишете заявление, что добровольно и так далее, и так далее…
- Что и так далее, и так далее? – не поняла Севда.
- Ничего, – сказал врач. – Простая формальность. Сейчас главное – обследование. Паспорт у вас с собой?
Результаты обследования оказались более чем утешительными, и операция по трансплантации почки, учитывая тяжелое состояние больного, которое ухудшалось теперь с каждым часом, была назначена на следующий день. Хирург от Бога, которого хвалил врач, осмотрев больного, согласился делать операцию немедленно, потому что медлить было “смерти подобно”, как он выразился. Севде велено было прийти в девять утра натощак и предварительно прочистив желудок.
Вечером Севда сообщила о принятом решении детям.
- Что ты, мама! – ужаснулась дочь. – Как это можно? Разве не нашлось никого другого?
- Что же ты молчала до сих пор?! – рассердился не на шутку сын. – Только перед операцией говоришь…
- Нужно было срочно, очень срочно, – оправдывалась Севда. – У папы отказывают обе почки, это опасно, очень опасно, смертельно опасно. Наверно, можно было найти донора, но на это ушло бы много времени, а у нас нет времени, не было времени…
- Я бы отдал свою, – сказал сын решительно и просто, и Севда поняла: он не рисуется, это не просто слова, он отдал бы, не раздумывая. – Почему никто со мной не советуется в этом доме?! Я, что, посторонний?!
- Нет, сынок, нет, ты не посторонний, ты наш родной, ты наш сыночек, – стала быстро говорить Севда, чтобы успокоить его. – Но я никогда бы не пошла на это. И папа не разрешил бы. Умер бы, но не разрешил. Что ты, сынок! Ты молод, у тебя вся жизнь впереди, тебе жениться скоро, что ты, такое мне и в голову не могло прийти…
- Да разве можно, чтобы женщина была донором почки для мужчины? – не отступался сын. – Это же нельзя, а?.. – нерешительно сказал он, приводя как последний аргумент, понимая, что мать ни за что не отступится от своего решения.
- Можно, сынок, можно, – улыбаясь, проговорила Севда. – Все. А теперь пора спать. Мне надо отдохнуть, чтобы завтра хорошо выглядеть, хирург приглянулся…
- Хватит чушь молоть, мама! – прикрикнула дочь. – Завтра, завтра… – произнесла она срывающимся голосом и вдруг, припав к матери, заплакала навзрыд.
Наутро была операция. Кашмара не отпускали боли, и он не переставая стонал, а на операционном столе, после того как впал в забытье от общей анестезии, ему стали видеться радужные огромные круги, разноцветные, как бывают радуги на весь небосвод, какие приходилось видеть Кашмару в детстве, когда он был еще маленьким Кашмариком. Воспоминания детства, будто анестезию ждали, хлынули потоком на Кашмара. Ему привиделась мама, которая давно умерла и которую все они называли Меме, как обычно называют старшую женщину в доме у них в абшеронских селах, приснился отец, они оба ему что-то говорили назидательным тоном, будто вдогонку не состоявшемуся много лет назад воспитанию, тон он разобрал, а слова были невнятны, как и воспитание, что получил в детстве Кашмар. Он увидел старшего брата, который был на двадцать два года старше его, и умер три года назад, после родителей заменив всем им, детям, отца. Но все видения его были нереальны, окрашены радужными и радостными, жизнеутверждающими цветами радуги, и он многое из своего детства видел так, как хотел видеть сейчас с высоты своего пожилого возраста. Отретушированные картинки детства. Мама намазывала на огромную краюху хлеба масло, а сверху посыпала сахарным песком, который в те годы был неизмеримо слаще и вкуснее, чем сейчас. Порой это заменяло детям обед. Кашмару масло не нравилось, а сладкое он любил, он ухитрялся соскребать слой масла, переворачивал его и тер сладкой стороной о краюху, а масло охотно отдавал братьям, кто изъявлял желание. Кашмару пять лет, и пока они живут в деревне, которая постепенно разрастается в поселок городского типа – Маштага, и в переулке, где живет семья мальчика, по ночам пробегают трусцой стаи беспризорных собак и ждут, когда маленький Кашмарик высунется из дверей, чтобы растерзать его. Это уже воспитание старшего брата, который любил пугать его и других младших, чтобы они сидели смирно и не путались под ногами. Самый старший родился еще до войны с фашистами, в самое страшное время, когда соседи боялись друг друга, остерегались, что на них могут донести, хотя ничего плохого вроде не делали, но на всякий случай держали язык за зубами, а рот – на замке и не говорили лишнего – конец тридцатых, разгар сталинских репрессий… Сельский мясник в мясной лавке, полупустой с говяжьими мослами на крючьях, которую огромная фигура мясника с лихвой заполняла… Поговаривали, что он – человек опасный, что он “их” человек и может донести на кого угодно, может даже оклеветать кого угодно, кто ему не по нраву… Маленький Кашмарик боялся мясника, а тот, словно чувствуя животный страх мальца, каждый раз, завидев его, садистски ухмылялся, будто наслаждаясь страхом мальчишки, говорил, поигрывая топором в огромных лапищах: “Поди-ка сюда, я тебе яички отрублю, а то у меня мяса нет на продажу!” И добился того, что однажды мальчик описался. И тут мясник расплылся в такой добродушной улыбке, которая сразу преобразила его, сделав совсем другим человеком – добрым и отзывчивым. Потом он вспомнил жену, забыв, что она лежит рядом, как они поженились и прожили много лет душа в душу, можно сказать. А можно и не говорить, не вспоминать, не врать… Он ей не изменял за все эти годы… Ну, может, однажды только… или два раза… Но не больше… А так жили дружно, как многие семьи, были, конечно, и разногласия, и споры, и скандалы, но все это в рабочем порядке. А так – вроде любили друг друга, вроде привыкли, притерлись за многие годы… Потом вдруг, порушив яркую радугу, явилась старуха со своим снадобьем. “Говорила, что будет стоять, вот и стоит! Мочу добавлять не забывай, сволочь!” – прокаркала она. Кашмар будто бы пошарил в забытье и обнаружил, что она права: стоял ни с того ни с сего. Потом еще много чего видел он в полусне-полузабытье… Все эти маленькие картинки пронеслись перед мысленным взором Кашмара, как бывает, когда в самые опасные моменты жизни, когда уже думаешь – вот-вот конец наступит, вся эта жизнь проносится мгновенно перед глазами, попутно доказывая, что, какая бы жизнь в нашем понимании заполненная и переполненная ни была, она перед лицом Бога может уместиться в одно крохотное мгновение, так что не стоит кичиться тем, что вы прожили долгую и значительную жизнь… Может, я тоже умер? – подумал, будучи без сознания, Кашмар, но не так конкретно, просто в какой-то миг он почувствовал, что вполне мог быть по ту сторону, где находились родители, старшие братья, и еще один средний, умерший совсем недавно от инфаркта. Видения как приплыли, так и уплыли, а Кашмар остался, все еще пребывая на операционном столе и участвуя в многочасовой операции по трансплантации почки, как и его жена, лежавшая на соседнем операционном столе и неизвестно, в отличие от Кашмара, о чем думавшая, что видевшая и что чувствовавшая.

Жизнь Кашмара
оценок - 1, баллов - 1.00 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

1 комментарий

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.

  • Doctor walter

    Добро пожаловать в Доктор Уолтер клинику. Хотите продать почку или другие органы, если да подать заявку на продажу сегодня, и вы будете уделять максимальное удовлетворение вы need.Contact со мной по электронной почте: [email protected]

    Thumb up 0 Thumb down 0