Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Воспоминание благодарной невестки

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 28 февраля 2014

(Окончание. Начало см. "Зеркало" от 22 февраля 2014 г.)

Больше всего воспоминаний у меня сохранилось о пребывании в дачном поселке Бузовна, куда мы ежегодно приезжали с сыном, а потом и с дочерью, даже в период наших длительных загранкомандировок: мои вторые родители желали видеть нас, да и мы скучали по ним. Тогда в 1960-х побережье Каспия не было так густо застроено, как сейчас. Да и дачи интеллигенции не были похожи на нынешние многоэтажные особняки. 2-3-комнатный домик вполне устраивал отдыхающих. Телевизоров, телефонов и прочей техники не было, поэтому время проводили на море, в саду или на открытой веранде. Вечером соседи приходили друг к другу, общались, бывало, и танцевали под импровизированную музыку, ели спелые арбузы с лавашом и сыром. А потом долго и весело играли в лото на копейки. Спали на воздухе под пологом, спасаясь от комаров. Но яркие звезды проглядывали сквозь решетку тонкой ткани, не давая сразу уснуть. И пока сон не смежил тяжелые веки, думалось, что вот оно счастье, когда дети, свернувшись калачиком, посапывают рядом, семья, принявшая и полюбившая тебя, в обиду не даст, и что так будет всегда. Первое время я, москвичка, не знающая родного языка, чувствовала себя не такой, как все. К тому же я была стеснительной особой (сказывались комплексы специфической жизни с мачехой). А в саду и на столе было изобилие фруктов, некоторые из которых я видела впервые (в то время на московских рынках торговали только местными продуктами). Съев 3-4 ягодки, я обычно останавливалась, не смея взять еще, хотя очень хотела. Свекровь уговаривала, но я отнекивалась. Муж утверждал, что я берегу фигуру, а свекор молчал, тихо улыбаясь. Зато каждое утро, когда бы я ни проснулась, около моей раскладушки в эмалированном ведерке, в ледяной колодезной воде купались плотные, ягодки к ягодке, гроздья кишмиша. Это значило, что Гамид муаллим уже с солнцем был в саду, собрал лучшие гроздья, достал из колодца воду и тихонько поставил ведерко около моего ложа. Мол, “ешь, наслаждайся”. Это был удивительно добрый, тонкой организации человек.
Я даже не знаю, сколько часов он отводил на сон. Ложился он очень поздно, а вставал с рассветом. Начало ночи – было его время, он творил. Я еще застала, когда он в городе работал с машинисткой. Обычно он ходил по кабинету и диктовал ей свои мысли. И так с утра до вечера. Как он не уставал?! И женщина не роптала. Она, по-моему, боготворила его, как когда-то простые люди чтили настоящих ученых. (К сожалению, это время ушло: нынче каждый второй – сам себе академик). После смерти свекрови машинистка исчезла из нашего дома. Теперь я понимаю, что моему свекру казалось неэтичным приглашать женщину, хоть и пожилую секретаршу, в дом к одинокому мужчине.
Ночью на даче он неслышно ходил вдоль длинной веранды, размышлял и слушал тихое шуршание турецкого радио. Засыпая, я видела его передвижения в темноте по красной точке сигареты и маленькой лампочке старенького транзистора. Потом днем он записывал свои мысли, но только от руки.
В Бузовна ранним утром, когда еще неяркое солнце только поднималось над горизонтом, мы шли на море. Босиком по теплому песочку спускались на безлюдный пляж, где, кроме нас, расхаживали крупные непуганые чайки. (Теперь, чтобы подойти к Каспию, нам оставили узкий коридор, зажатый между высокими каменными заборами. А вместо песка – месиво из камней, ржавой арматуры, стекла и банок из-под пепси). Свекор всегда сопровождал нас: он был беспокойным дедом и боялся, что мы с золовкой не справимся со всеми детьми (а их со временем стало шестеро). Однажды произошел очень неприятный инцидент. Мы уже возвращались с пляжа, когда послышался ружейный выстрел. Чайки с шумом взмыли в воздух, а я стала озираться в поисках охотника. Когда же прозвучал второй, а затем третий залп, мой свекор толкнул детей на песок и, раскинув руки, как смог прикрыл их своим телом.
Позже мы узнали, что один непредсказуемый житель поселка решил поразвлечься таким не тривиальным образом. Гамид муаллим не стал заявлять в милицию и не рассказал жене, которая в силу своей активности непременно бы вмешалась в процесс. Он нашел этого человека и, уж не знаю как, но поговорил с ним. В конце концов, тот прилюдно извинился перед свекром, и больше никогда, насколько я знаю, на пляже не звучали выстрелы.
Вспоминается еще один подобный случай. В те времена, как я уже говорила, соседи тесно общались друг с другом, и смежные участки метились либо небольшими насыпями, либо невысоким плетнем. Чужому человеку проникнуть в сад не составляло никакого труда. Как-то мы услышали громкие женские крики. Оказалось, что соседи заметили, как в наш сад залезла деревенская девушка. Мужчины быстро поймали ее и привели к свекру. Ей было не больше 15 лет. Рукой она держала край фартука, наполненного виноградом. Мужчины сели в стороне, но женщины кричали на воровку и размахивали руками. А она, потупив глаза, молчала. Тогда свекор успокоил соседок, что-то сказал девушке, отчего она покраснела, погладил ее по голове и отпустил домой вместе с виноградом. Потом она дважды приходила к нам, предлагая помыть полы или посуду. Но свекор не разрешил.
Когда я впервые появилась в Бузовна, дача представляла собой длинный одноэтажный каменный дом в две с половиной комнаты (третья была разрушена). Строение было окружено дюнами чистейшего песка, на которых позади него, раскинув ветви, лежали кустики винограда, росли небольшие деревца черного тута, раскидистый инжир и огромный белый тут. Этот полуразрушенный дом Гамид муаллим получил во время войны, чтобы, как говорила свекровь, подкормить витаминами своих детей. Здание не перестраивали, возможно, потому, что не было соответствующих денег и стройматериалов. Но когда их любимый сын привел невестку и родил внука, Гамид муаллим поставил вопрос о помещении для молодоженов. К следующему нашему приезду комната была готова, правда, окна не были еще застеклены, затянуты лишь металлической сеткой.
Как-то под утро я проснулась в своей комнате от непонятного шума. На улице бушевала стихия. Электричество отключилось. Я посмотрела на сына. Припорошенный песком, похожий на негритенка, он крепко спал. Тут я вспомнила, что часть наших вчерашних гостей осталась ночевать, и молодежь устроилась на веранде. Мой муж спал тоже там. Я попыталась выйти из комнаты, но засыпанная песком дверь не открывалась. И тут послышался треск, а затем крики:”Крыша улетела, крыша улетела!” В комнате стало светлей, потому что часть потолка улетела вместе с ней. Честно скажу, я испугалась. Я склонилась над сыном и тут услышала сильный стук: кто-то выбивал внутреннюю, давно забитую дверь. Наконец, она поддалась. В проеме стоял испуганный Гамид муаллим. Он схватил Джангира, не сразу поняв, что тот даже не проснулся в этой какофонии звуков. Кстати, полузасыпанная песком молодежь тоже крепко спала. А крыша на самом деле улетела метров на 50 от дома (значит, и тогда попадались мастера, у которых, как говорят, руки растут не из того места). Но больше всего меня поразило то, как уже не молодой, на шестом десятке лет свекор сумел выбить крепко забитую дверь, чтобы спасти внука и его мать.
На следующий день природа угомонилась. Приехали мастера ремонтировать крышу. Появился трактор, чтобы передвинуть песок. И тут я услышала фразу, которую мой свекор позже произносил не раз: “Все мои деньги ушли в песок”. Оказывается, в этих краях песчаные дюны имели привычку постоянно передвигаться, засыпая то виноградные кусты, то деревья, а то и части дома. И каждый раз приходилось вызывать трактор, что стоило немалых денег. (Теперь песок приструнили, понастроив высокие дома и заборы). Помню, в 1970-х годах наша дача постепенно из одноэтажной превратилась в двухэтажную. Песок каким-то образом отодвинулся от дома, обнажив цоколь с большим помещением и гаражом, что приятно удивило всех нас. А трубы, проведенные раньше в дом, провисли над открывшимся пространством.
Гамид муаллим был не только любящим, нежным дедом, но и прекрасным отцом. Он со своей супругой сумели привить своим троим детям лучшие человеческие качества: уважение к старшим, порядочность, тягу к наукам, терпимость, доброту, любовь к родине. И все трое добились многого. Обе дочери – доктора наук, стали ведущими специалистами в своих областях, а сын – дипломатом. Помню, когда мы жили в Ираке, в Багдад прилетела делегация азербайджанских ученых – востоковедов. Среди них был и академик Гамид Араслы, который прочел интересную лекцию в иракской академии наук об азербайджано-иракских культурных связях. В тот же день иракские коллеги избрали его действительным членом их Академии, после чего он выступил с благодарственной речью, упомянув, что его отец долгие годы жил в Ираке, где получил религиозное образование. Позже, беседуя в кулуарах с местными учеными, он не раз выслушивал лестные отзывы о работе Эльмана Араслы. Конечно, ему было очень приятно слышать это и осознавать, что сын его уже крепко стоит на ногах и стал классным специалистом. В ответ на очередную похвалу он с улыбкой сказал своему собеседнику:”Когда Эльман был совсем молодым, все говорили о нем: это – сын Гамида Араслы. А сейчас про меня говорят: это отец Эльмана Араслы”, – и добавил: – “Так и должно быть”.
Известно, что Гамид муаллим был уникальным ученым, создавшим свою школу. Он был членом нескольких иностранных академий, вырастил многих нынешних известных ученых. К сожалению, без знания азербайджанского языка я не могла в полной мере оценить его значение в науке. Однако плоды его труда – десятки изданных книг в нашей библиотеке – говорят сами за себя. Что касается его необыкновенных человеческих качеств, то их я сумела оценить по достоинству, живя рядом. Не раз я слышала, с каким пафосом и уважением говорили о нем люди: о его интеллигентности, энциклопедических знаниях, ораторских способностях.
Как-то я сидела в ателье в ожидании, пока моя портниха доделывала какую-то деталь моего платья. Рядом на столике дежурной работало радио. Диктор монотонным голосом сообщал какую-то информацию. Вдруг я услышала фамилию Араслы. Девушка вскочила со стула и побежала звать мастериц. Женщины побросали свою работу, окружили радиоприемник и в течении получаса внимательно слушале рассказ моего свекра. Я тоже слушала, переполненная гордостью, хотя ничего не понимала.
После смерти жены, моей любимой свекрови, Гамид муаллим как-то резко состарился и замкнулся в себе. Он также интенсивно работал, но взгляд его потух. Одна сигарета сменялась другой. Дочери навещали отца, но у них были свои семьи и работа. И единственное, что радовало его, – это внуки. Но они подросли, и у них появились свои личные дела. Моя семья была далеко. Через некоторое время у младшей сестры Эльмана появилась возможность обменяться квартирой с соседями Гамида муаллима. Она переехала и пробила дверь в квартиру отца. И это был удачный вариант: Нушаба ханум работала в той же области, что и ее отец, и была его талантливой ученицей. Свекор понемногу приходил в себя, у него возникли новые планы, дочери поддерживали его, как могли. Однако время неумолимо листало страницы календаря. Наступил 1983 год. У нас в Москве раздался телефонный звонок. Старшая сестра мужа Дурдана ханум сообщила, что отец серьезно болен. Мы с мужем вылетели в Баку.
К сожалению, мы уже не застали его в сознании. Врачи сказали, что это конец. По очереди мы дежурили у его ложа. Дни шли за днями. Наш любимый “дедуля” (так мы все и взрослые и дети называли его после появления внуков) лежал неподвижно и только издавал слабые хрипы. В один из дней у постели умирающего сидели я и старшая внучка. Пасмурный день таял, переходя в вечер. На улице стояла промозглая погода. Окна были плотно закрыты. На письменном столе свекра горела свеча. Последние дни часто отключали электричество: напротив дома, в садике “Карла Маркса” шел ремонт. Вдруг в комнате появилась крупная бабочка. Мы даже не поняли сначала, что это. Откуда зимой, при закрытых окнах могло появиться это эфемерное насекомое?! Но самое странное случилось потом. Бабочка вместо того, чтобы подлететь к пламени свечи, как это делают все крылатые насекомые, полетела в темный угол, к дивану, на котором лежал мой свекор, и стала кружиться над его лицом. В этом было что-то мистическое. Я была в шоке. Несколько минут мы с племянницей не могли шевельнуться, а потом бросились отгонять бабочку. Но она возвращалась и возвращалась вновь. А потом исчезла так же неожиданно, как и появилась. И в этот момент Гамид муаллим испустил последнее дыхание.
Хоронили его с большими почестями. Прощание происходило в здании Академии наук. А потом гроб с телом несли по улицам Баку, за которым следовали родные и близкие. И не знакомые нам люди присоединялись и присоединялись к траурному кортежу.
В этой короткой статье я рассказала о частной жизни Гамида Араслы, замечательного человека, моего второго отца, с которым я жила. А о той весомой лепте, которую он внес в востоковедческую науку, должны написать и рассказать специалисты. Люди, которые имели счастье с ним работать – его ученики или те молодые, которые сегодня пользуются плодами его глубоких исследований. Если вам случится побывать в Гяндже, найдите улицу, названную в честь Г.Араслы, и вспомните о нем (там он родился). Проходя или проезжая мимо великолепного здания Музея Низами и Института рукописей Академии наук, имейте в виду, что именно Г.Араслы стоял у основания этих научных и познавательных учреждений и долгие годы был неизменным директором всемирно известного Института востоковедения.

Воспоминание благодарной невестки
оценок - 5, баллов - 4.80 из 5
Рубрики: Новости | Память

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.