Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Утерянная земля

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 25 апреля 2014

(рассказ)

Лил дождь. Давно небеса не проливались таким дождем. Но кто стал бы обращать на него внимания… Всяк, кого держали ноги, не боясь промокнуть до нитки, спешил к хибаре Гариба. Почти у порога Муслим оступился, едва не опрокинулся в лужу. Кто-то подхватил его за локоть, сказал:
- Осторожней, аксакал, еще немного, и ты бы упал.
Толпящиеся у входа расступились, пропуская старика, он же, торопливо стряхнув с козырька кепки капли дождя, прошел в жилище. Гариб, разметав руки, лежал посреди лачуги, по обычаю, головой по направлению к Мекке. Чуть поодаль сидели мужчины – родственники и близкие соседи. Притулившиеся к углу несколько женщин никак не могли успокоить всегда безропотную Гюлеветин – жену Гариба; слезы текли из ее глаз сплошным потоком, напоминая обложной дождь за порогом.
Отложив в сторону промокшую кепку, Муслим присел на корточки у изголовья больного и, чуть вытянув вперед шею, дрожащим голосом произнес:
- Что с тобой вдруг приключилось, Гариб?
Гариб слышал Муслима, но ответить не смог. Разволновался, стал задыхаться, затуманился взгляд.
Сидящий поодаль Юсиф киши с жутковатой простотой печально глянул на Муслима, будто желая сказать, что горю ничем не поможешь, вот и Гариб уходит…
Снаружи доносились отрывистые всхлипывания женщин. Взяв безжизненную, невесомую – только кости да кожи – руку Гариба в свою, старик Муслим едва не прослезился. И, чтобы справиться с минутной слабостью, прикрикнул: “Эй, скажите тем, что за порогом, пусть перестанут причитать, слава Аллаху, у Гариба ничего серьезного. Ну, приболел…” Затем, обведя потухшим взглядом односельчан, спросил: “А где доктор Расим?”
- Беда не приходит одна, Муслим. Чуть раньше доктора позвали к Бахшали, его внука покусала собака, – глухо откликнулся Юсиф киши. – Он говорил то же, что и ты. Видать, вспомнил родное село, вот и прихватило сердце. Ничего страшного нет, отлежится пару дней, оклемается. – Проговорив это, Юсиф приобнял, боясь опрокинуться на пол, колени.
Решив разрядить обстановку, вздохнул и Алыш киши:
- Брат, клянусь Создателем, намедни среди белого дня меня так прихватило, закружилась голова, думал, упаду, умру.
Гариб зашевелился в постели, желая, видимо, что-то сказать, но никто ничего не услышал, кроме глухого, невнятного стона.
“Проклятая доля, – уныло думал про себя Муслим – Гариб уходит, видать, скоро уйдем и мы. Да разве мыслима подобная жизнь? Ей Богу, нет. Лучше бы нам сгинуть, умереть, быть погребенными там, у себя, в своих горах”.
Гариб застонал, снова захотел что-то произнести, но не смог. Он еле ворочал языком, на руках и ногах словно повисли булыжники. Только глубоко запавшие глаза, казалось, что-то говорили, но в них блуждала тень смерти.
Когда стемнело, людей в жилище и за порогом поубавилось. Те самые женщины в углу лачуги, кое-как уболтав, отвели Гюлеветин и детей в такую же хибару ее брата; мужчины постарше во главе с аксакалом Муслимом остались сидеть, теснясь у изголовья постели Гариба.
… Ночь уже полностью вошла в свои права. Вся долгая равнина, на которой был разбит временный поселок-лагерь беженцев, под проливным дождем словно погрузилась в сон. Хибара, что летом наскоро сложил из подручных материалов Гариб, осенью проявила свои изъяны. Вода стекала с крыши, заполняя выложенные на полу емкости – ведра, тазы, кастрюли, время от времени кто-нибудь вставал и, отворив скрипящую дверь, выбрасывал наружу дождевую воду, наполнившую очередную посудину.
Хотя глаза Гариба были раскрыты, на деле он видел ясный, предельно четкий сон.
…Ребенком он бредет куда-то вместе с матерью. Время от времени поднимает голову, спрашивает:
- Еще идти долго?
А мать, как всегда, пронзительно заботливым голосом успокаивает его:
- Осталось совсем мало, совсем чуток.
И вдруг дорога обрывается. Они оказываются у самого края пропасти. Мать оборачивается, глядит на дорогу, по которой они только что прошли. Земля по ней струится, стекает словно песок. Мать берет его за руку, говорит тревожно:
- Ничего не бойся, мы не можем свалиться в пропасть, дорога никогда не может кончаться, она обязательно должна перейти в другую. Обязательно должна.
Но где та спасительная дорога?!..
То видение исчезло, но при тускло мертвенном свете лампочки, висящей на столбе – подпорке крыши, на стенах, сложенных из тростника, уже замелькали дрожащие тени. Поначалу это тени напомнили ему птиц с отсеченной головой. Он испугался, хотел крикнуть, отгоняя и эти видения, но внезапно от них повеяло чем-то удивительно родным. Он признал в этих тенях мужчин своего края, растерянных, обезумевших, потерявших голову от усталости, позора, горя. Эти потерявшие голову тени ожгли сердце Гариба. Ему захотелось воды – хрустально чистой воды своих гор, ущелий, родников. О, если бы испить хоть горсть воды тех гор…
… Ближе к утру смерть, проскользнув сквозь щели лачуги, тихо, беззвучно унесла Гариба.
… Все также продолжал лить дождь, под этим дождем осиротевшие люди продолжали искать то, что было последним желанием, наказом Гариба. Старик Муслим, желая отсрочить начало церемонии, как мог, старался удержать приведенного из ближайшего села моллу:
- Друг, да обрушит Аллах проклятия на голову армян! С того дня, как черный самум вырвал нас из родных мест, закинул нас сюда, мы потеряли не только свою землю, но будто и судьбу. Земля – это особая статья, брат! С тех пор, как мы оставили те места, все у нас пошло наперекосяк. Брат, покойный был хорошим, уважаемым человеком. Когда вооруженные до зубов армяне вошли в наше село, покойный ничего не мог сделать, ни на что у него не достало сил. Оружия нет, дороги перекрыты, только и успел насыпать в платок горсть земли и принести сюда, чтобы жить, ощущая эту землю. И чтобы она, эта горсть, не попала никому в руки, часто перепрятывал ее. И всем наказывал: когда умру, обязательно осыпьте эту землю на мои глаза, иначе все вы хлебнете еще большего горя. Когда бедолага внезапно слег, у него отнялась речь, не смог предупредить, указать, где эта горсть земли. С раннего утра ищем мы этот узелок, куда он его припрятал, куда заховал, не можем никак найти, и все тут.
После полудня, когда уже начало смеркаться, поняв, что дело затягивается, молла собрался и ушел.
…Уже который год льет дождь, уже который год смерть уносит людей из лачуг, хибар, пещер, который год миллион людей в поисках последнего наказа Гариба. Уже который год под непрерывным дождем ждет упокоения гроб Гариба. Упорствует, не может примириться. А та земля никак не сыщется, не найдется…
Перевод Азера Мустафазаде

Утерянная земля
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

1 комментарий

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.

  • сапсем ничего не понятно, что хотель сказать автор!?..

    Thumb up 0 Thumb down 0