Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Последняя осень

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 21 февраля 2014

“Ворвалась нежданно в зимнюю проседь,
Затянула, в омут, не спросив.
Словно сеть набросила колдовскую осень.
Постоянно слышу лишь один мотив…”
Утро пролетело мимо. Он отвернулся от него, укрывшись легкой дремой. Даже низкие лучи зимнего солнца, проникшие сквозь занавеси глубоко в спальню и не на шутку разыгравшиеся веселыми бликами, не смогли его растормошить. После вчерашней добротной “подзарядки” и телесных шалостей, затянувшихся далеко за полночь, проснулся достаточно поздно.
Еще не разомкнув глаз, привычным движением коснулся одеяла возле себя в поисках соседства. Подспудно, как это бывало по утрам, теплилась надежда на продолжение тактильной эйфории. Однако соседство, такое ласковое и желанное пару часов назад, оказалось пустующим и холодным. По существу же он еще недостаточно проснулся, чтобы инстинкты слишком сильно владели им, и очередная фаза сна без труда приняла его в свои теплые объятья.
Дениз, американский кокер-спаниель, очень серьезный молодой кобель, упершись подбородком в прохладный пол, мирно распластался у кровати в позе табака, покорно ожидая своего часа. Ожидание было долгим, но, в конце концов, и оно закончилось. Обойдя сонное сознание, хозяина пробудила совесть. Она, по своим тайным каналам, напомнила про родное существо, жаждущее прогулки и рассчитывающее на его порядочность.
Не без труда выдавил себя из одеяла, присел, свесил с кровати сонные ноги, пару минут просидел с закрытыми глазами и, наконец, с чувством выполненного долга перед собственной поясницей выпрямился, правильнее было бы сказать, почти выпрямился, и осторожно шагнул в будни.
Новый день обещал быть солнечным, не по-зимнему ярким, чему способствовал искрящийся свежевыпавший снег. Сердце не ныло, не капризничало, не притягивало к себе особого внимания. Это радовало. Все предвещало легкость светлого дня с высоким синим небом.
Было настолько хорошо и безоблачно на душе, что невольно подкралась шальная мысль. А не сделать ли сегодня зарядку, может, даже с эспандером и контрастным душем; но тут же отогнал от себя прочь эту сумасбродную затею, неизвестно откуда взявшуюся.
Хватит с меня того, подумал он, что уже пятый день не курю. Действительно, это была не шуточная и не первая победа над собой, каждый раз радовавшая все больше и больше, убеждая в том, что темное прошлое далеко позади.
Первым делом погладил дружочка по загривку, выдав ему несколько ласковых слов, после которых оба удовлетворенно сочли, что день начался удачно. Для порядка, вытянул руки куда-то в сторону, а потом вверх, отчего хрустнули все наличные сочленения, не повредив, к счастью, головного мозга. Проделал несколько непроизвольных движений, напоминающих зарядку, а затем, ловко огибая препятствия, из лежащих на полу папок, бумаг и книг, семенящей походкой двинулся по ежедневному утреннему маршруту.
На столе сразу заметил написанное на салфетке пространное послание Ларисы: “Ушла. Созвонимся. Це…” От этой задушевной и глубокой мысли стало еще радостней и теплей. Все нормально, отметил про себя, надо смотреть вперед, жизнь удалась, а некоторые навалившиеся несуразицы будут, по возможности, устраняться.
День был не кафедральный, а до третьей институтской “пары” оставалось еще достаточно времени. Можно было спокойно просмотреть конспект сегодняшней лекции и, не торопясь, выгулять Деньку.
С Ларисой, вернее с ее головой, он столкнулся, пару лет назад, в супермаркете “Азбуке вкуса” на Варшавке. Уронив случайно монетку, она бросилась доставать ее, и делала это с такой стремительностью, что врезалась ему в голову, в тот момент, когда и он, желая выглядеть джентльменом, бросился спасать миловидную женщину от потери последнего гроша. Искры из глаз брызнули не шуточные. Боль, “со слезами на глазах”, продолжалась несколько минут, но, по мере того, как болезненные ощущения ослаблялись, нападавшим удалось разглядеть судьбоносного врага, и оба, невольно, подумали об одном и том же.
Образ окончательно сложился, когда она, отстраненно, чеканя каждое слово, медленно уточнила:
- Куда вы летите, сломя голову. Думаете, вас там уже ждут? – он сразу признал за ней вкус к фразе и интеллектуальный шарм. Только они, столичные штучки, способны так элегантно уесть человека, не нарушая эстетики отношений.
Начало было положено и оказалось многообещающим. Такой оборот означал, во-первых, что он имеет дело с женщиной, умеющей за себя постоять, а во-вторых, с человеком, – с которым можно поговорить, помолчать, а в каких-то случаях даже “услышаться”.
Хуже было бы от слов типа “Товаришч, ты че, совсем сбрендил…”, или еще более откровенной сентенции, коих сейчас в обороте великое множество.
- Я подумал, – начал он тихо, после мимолетной паузы, тоном католического пастора, – может быть, это была последняя Ваша монета, и не хотел видеть вас разоренной… вы такая молодая… вам еще жить и жить…
В этот момент обоим уже стало ясно, эпизод не будет исчерпан локальным недоразумением. Оставалась открытой только часть немого вопроса: где и когда это произойдет.
- Я на автомобиле, – сказал он, – и, чтобы хоть как-то загладить свою вину, с удовольствием подвезу вас, куда прикажете.
- Спасибо, вы, как не странно, даже любезны, но эта мысль вряд ли понравится моему автомобилю.
Пришлось смириться с сильно возросшим в последние годы благосостоянием граждан. Обменялись телефонными номерами, вместе проехали до ближайшего светофора и разъехались по своим делам.
С той поры они постоянно встречались, в первое время достаточно часто, потом все реже, но он по-прежнему радовался этим скоротечным встречам. Она удивляла его и нравилась своей непредсказуемостью. То появлялась почти ежедневно, то исчезала надолго. Не раз, бывало, заскочит неожиданно, пощебечет, выложит все новости и со словами “Чудик ты мой, любимый: также внезапно испарится. Всегда куда-то устремлена, неукротима, раз за разом оставляя за собой не остывающий, вожделенный след. Ей бы, с ее неуемным темпераментом, надо было родиться в какой-нибудь Южландии, но природа распорядилась по-своему.
Значительно позже он узнал, что работала она куратором в одной из известных художественных галерей Центра современного искусства и дизайна – “Винзавод”. Ей же, как это ни странно, было совершенно не интересно, кто он, чем занимается, что о ней думает. Она вообще не предавала этому значения, не задумывалась, зачем он навязался на ее голову, почему вклинился в ее безбашенную жизнь. Правда, знала, кто по профессии, ей это нравилось и, представляя его, неизменно уточняла: “Это мой лучший друг, он урбанист-отшельник, к тому же наш человек”.
Время летело, но в их взаимоотношениях ничего не менялось. Не прибавлялось и не убывало. Это вполне устраивало обоих, делая свободными от каких-либо обязательств, что, между прочим, не мешало относиться друг к другу весьма трепетно.
Новый тип отношений между мужчиной и женщиной, порожденный жизнью в большом городе, стал возможен примерно с середины прошлого века. С тех самых пор, когда финансовая свобода разрушила хозяйственно-экономическую основу моногамной семьи. В этой эмансипированной форме не было нравственной или, прости Господи, безнравственной составляющей; несмотря на это, такая независимость болезненно воспринималась поборниками традиционной семьи.
А они так и жили, баловали друг друга небольшими сюрпризами, а в сложных ситуациях помогали друг другу, как могли; иногда вместе выбирались на какие-то мероприятия культурной жизни, но чаще оставались вдвоем, увлеченно отдаваясь основному инстинкту.
Приближались новогодние каникулы. Лариса предложила встретить Рождество и Новый год в каком-нибудь европейском горном местечке, а заодно покататься на лыжах. Идея его не окрылила. После прошлогоднего падения колено периодически давало о себе знать, а чтобы неподвижно сидеть в кресле-качалке, закутавшись в плед, пусть даже на свежем морозном воздухе, в ожидании сошествия в долину слаломных небожителей, не обязательно покидать страну.
Он, в свою очередь, догадываясь о ее шкале приоритетов, не очень настойчиво, скорее провоцируя, предложил съездить в противоположную сторону – на юг, в страну, где он родился и провел свою юность. Как и предполагал, она снисходительно оглядела его с ног до головы своими большими светлыми глазищами, наклонила очаровательную головку и с целомудренной улыбкой Джоконды, но с грузинским акцентом спросила,
- Ты собираешься завлечь меня в Восточную страну, чтобы угнать в горный аул, предварительно завернув в персидский ковер, а затем сделать из меня женщину? Дорогой мой, зачем так далеко летать, это можно сделать здесь и сейчас. Ковер всегда разостлан, а я всегда готова пойти навстречу любым твоим прихотям. Только сброшу кое-что из нательного белья. А можно и так, не сбрасывая, для остроты.
Альянс не состоялся. Ничего нового, это случалось и прежде, а потому решили созвониться и встретиться после Нового года. Уходя, она подарила ему поговорку собственного изготовления: “Милый, ничто так не укрепляет любовь, как разлука: и упорхнула.
Освобожденный от каких-либо обязательств, он стал перебирать варианты своих рождественских каникул и, к своему удивлению, в этом ряду обнаружил знакомую территорию. Действительно, почему бы не дернуть к южанам. Тут же, уточнил по скайпу у своих родственников о новогодних планах и о возможном прилете. Реакция была легко прогнозируема. “К нам, только к нам”, – раздавалось с разных сторон. Оставалось уладить некоторые формальности. В считанные минуты были заказаны билеты в оба конца и на следующий день доставлены курьером.
В оставшиеся до Нового года дни необходимо было спрессовать время, закрыть все текущие и частично январские проблемы. К концу дня 30 декабря все как-то слепилось, замкнулось, улеглось, и с чистой совестью и авиабилетом в кармане можно было окунуться в обстоятельства вольной жизни.
С утра 31 числа за окном было градусов тринадцать-пятнадцать. Снежно, зябко, вьюга слепит глаза и забивает снежинки за воротник. Но собран саквояж с минимально необходимым набором, а дальше был только путь: Павелецкий вокзал – аэропорт – самолет – взлет – перелет – приземление.
Сразу же при выходе из самолета остро ощутил специфическую смесь теплого чуть тяжелого не зимнего воздуха, наполненного запахами выжженной солнцем земли и жухлой травы, с отчетливо выраженным нефтяным оттенком, вдобавок со слабыми солеными и одновременно сладковатыми примесями.
Такой вот необычный и сложный, давно забытый, воздушный дух ощутил он с первых же минут. Многим он мог бы показаться неприятным, а для него это был родной признак, возвещающий о встрече с природой, с землей, где родился и прожил, может быть, лучшую часть своей жизни.
Радостное возбуждение первых минут встречи, чуть притупленное напряжением и скованностью от многолетнего отсутствия. Первые объятия, поцелуи, дежурные комплименты и суета. Наконец, улица, дом, квартира – предновогодняя суматоха, объятья нескольких родственных домов, магическая граница времени, шампанское и не только, подарки от “Деда Мороза”, взаимные пожелания, самодеятельный концерт в честь гостя и прочие приятные утехи.
(Продолжение следует)

Последняя осень
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.