Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Эрмен-Армен – любовь Шушаник

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 28 марта 2014

(рассказ)

Это новый Баку. Новый, современный Баку. Когда-то его прозвали “Черным городом”. Не знаю, в переносном смысле, или же из-за черного дыма, поднимающегося из заводских труб. Но мы никогда не называли его по-азербайджански. Для нас он всегда был “Черный город”. Родители, сдав старую квартиру в поселке под названием НЗС, получили новую в пятиэтажном доме напротив больницы имени Шаумяна. Здесь же мы – сестра и три брата – пошли в школу. Двор наш был интернациональным. Да и название нашего района было армянским – Шаумяновский район. Как и многое другое в этом районе: больница – имени Шаумяна, бюст – Шаумяна, улица – Шаумяна, метро – Шаумяна… Во дворе в основном жили армяне и русские. У каждого свой говор, диалект, обращение. Меня зовут Ахмед. Армяне называют меня Ахмедджан. А русские – Ахмедик. Мы тоже обращались к ним на их языках. К армянским именам добавляли “джан”, а к русским – “ик”. Когда в некоторых окончаниях мы слышали приставку “джан”, то сразу понимали, что говорящий – армянин. Но одно мы не могли понять, ведь “джан” – душа – азербайджанское слово, почему же армяне присвоили его? Может, чтобы понравиться нам?
Стоило им увидеть черноволосого, черноглазого человека, то сразу спрашивали: “Хаес, туркес?” – “Армянин, турок?”. Я удивлялся. Что такое турок? Разве в Азербайджане есть турки? Турки в Турции. А здесь Азербайджан – Советский Азербайджан. А мы – азербайджанцы.
Слушали они в основном азербайджанские песни. Обожали Зейнаб Ханларову и Мамедбагира Багирзаде. А иногда просто говорили нам, азербайджанцам: “Она народная артистка нашей Армении”. А затем начинали петь:
“Стали братьями Айастан,
Азербайджан”.
В нашем дворе все мастеровые были армянами. И руки у них были “золотые”. Для ремонта своих квартир азербайджанцы приглашали в основном их. Очередь на мастеров нужно было занимать заранее, за месяц-другой вперед. Газом, нефтью и другой “черной работой” занимались русские.
Был у нас один сапожник-армянин. Я знал его слабую струнку: он был фанатичным почитателем Анастаса Микояна. В то время в магазинах трудно было найти хорошую обувь. Поэтому пошитая обувь не раз ремонтировалась, да и носилась по семь-восемь лет. Я знал, что Микоян был первым руководителем азербайджанских коммунистов, соратником Шаумяна. Во времена Хрущева избирался председателем Президиума Верховного Совета СССР. Конечно, я его никогда не видел, но ради того, чтобы содержать обувь в надлежащем виде, должен был его нахваливать. В то время я пытался жить согласно азербайджанской поговорке: “Ради выгоды и армянина дядей назовешь”. Заходил в тесную сапожную будку и, заливаясь соловьем, нахваливал Анастаса Микояна. До тех пор, пока дядя Карапет не говорил: “Ты мне нравишься, парень. Будет тебе подарок, Ахмедджан, – пара отличных туфель”.
Смерть русского или армянина была праздником для наших дворовых бездельников. Спозаранку они занимали позицию перед дверями армян. Лживо выжимали из глаз слезу, так как знали, что на поминках на стол будет выставлена водка. По традиции, на их поминках пьют не чокаясь. Наши же обормоты, порой, забывались, и нередко за столом можно было услышать перезвон рюмок со здравицами: “За Рубика”.
Был у нас один тип – дядя Ибиш. На армянских поминках он так напился, что не мог стоять на ногах. Его жене оставалось только причитать: “Постыдись! Когда умер Мамед, ты с трудом пошел к нему на сороковины. А что же сейчас случилось? Стоило Рубику умереть, а ты уже у его дверей. Почувствовал запах водки?”.
Большинство армянских мальчиков из нашего двора учились в русском секторе, да и девочки тоже. Но одна из них – дочь дяди Армена Шушаник – училась в нашей азербайджанской школе. Мы учились в одном классе. Она была красивой: черноглазой, с длинными волосами. Ее фигура завораживала. Называть ее по имени доставляло мне особое удовольствие. Шушаник… Будто Шуша оживала перед глазами. Мне казалось, Шушаник взято от слова “Шуша”. И только чтобы сделать слово ласкательным, к нему добавили окончание “ик”. Ведь когда меня хотели приласкать, то называли Ахмедиком.
Наши родовые корни берут начало в Шуше. Но я никогда не видел Карабаха. Даже не знал, где он находится. Мои отец и мать родились в Баку. Дома они ни когда не упоминали о нашей родословной. Однако семья Шушаник приехала в Баку из Карабаха. Ее дедушка и бабушка жили в Гадруте. Каждое лето они ездили туда.
Она взахлеб рассказывала о горах, родниках, реках, волшебной красоте природы этого края. Я тоже внимательно слушал рассказы этой армянской девочки о Карабахе. Она мне, шушинцу, давала уроки о Карабахе. Но в душе я не грезил об этом крае. Моя жизнь была здесь, в “Черном городе”. Полные дымом заводские трубы, сигналы локомотивов, перевозящих бензин и нефть, звонки трамваев, бульвар, пыль, поднимаемая бакинским ветром. Они для меня были более родными, чем Карабах и рассказы Шушаник о Карабахе. Но все равно я слушал ее.
Армянские мальчики старались подружиться со мной. Я не знал армянского языка, но отлично говорил по-русски. И они хорошо знали русский. Но очень старались, пусть даже коверкая слова, говорить со мной по-азербайджански. Я же всячески издевался над их ошибками. Подобным образом армянские дети научились, даже лучше, чем я, говорить по-азербайджански. Только потом я понял, что им в совершенстве нужно было освоить наш разговорный язык, а не дружба со мной. Но тогда я был далек от всего этого. Дружба с Шушаник крепла день ото дня. Да и дядя Армен поручил мне приглядывать за дочкой, чтобы ни в школе, ни на улице никто не задевал ее. Мы вместе шли в школу, вместе возвращались домой. И хотя ее брат Арсен косо смотрел на нас, но был вынужден помалкивать из-за страха перед отцом.
Мои родители также не возражали против этой дружбы. Точнее, не обращали внимания на нас. Ведь мы были близкими соседями.
Шушаник была очень грамотной девочкой. Несмотря на то, что это были застойные 80-е годы, она выделялась своим широким кругозором. Она задавала такие вопросы, на которые у меня не было ответа.
- Ахмедджан, кто основоположник советской власти в Азербайджане?
- Не знаю.
- Шаумян, Степан Шаумян. Видишь, и район наш носит его имя. В Азербайджане есть еще один сельский район – Шаумяновский. Как называется столица Нагорно-Карабахской автономной области?
- Не знаю.
- Как это не знаешь? Степанакерт. По имени Шаумяна. А сколько районов входит в НКАО?
- Не знаю.
- Вай-вай. Хоть бы назвал Шушу. Я бы еще добавила Гадрут, Мардакерт, Степанакерт, Мартуни. А кто был первым народным писателем Азербайджана?
- Не знаю.
- Александр Ширванзаде, армянин по национальности. Дома у меня есть книга “Хаос”. Он писал по-азербайджански. Дам тебе почитать. Правда, он задел армян. Но это неважно. Он – наша гордость. А кто является экономическим архитектором “перестройки”? Армянин, Ахмедджан, армянин. Академик Аганбекян. Римскую империю от краха, от восстания Спартака спас также армянин, а точнее – хайи. И Арабский халифат от Бабека спасли мои прародители. Ты Бабека хотя бы знаешь?
- Да. Видел кино о нем.
- Почему так назвали движение Хуррамитов? Что такое “свободная любовь”?
- Не знаю.
- И хорошо, что не знаешь. Ты еще мал. Кто католикос армян?
- Не знаю.
- Вазген, Ахмедджан. Хорошо, кто же тогда ваш духовный лидер – шейх уль-ислам?
- Впервые слышу.
- Ты не ходишь в мечеть?
- Нет.
- А я хожу. Каждую неделю мать сначала ведет меня в армянскую церковь, что возле Парапета, затем в мечеть Тезе Пир, а после этого – в русскую православную церковь. Везде мы ставим свечку и молимся.
- Насчет армянской церкви я понимаю. А зачем ходить в мечеть, христианскую церковь?
- Ахмедджан, храмы разные, а Бог – един.
- О Аллах, я ничего не понял. Ты совсем заморочила мне голову.
Она совсем утомила меня своими вопросами. И постоянно с гордостью повторяла: “армянин, хай”. Не знаю, где она все вычитала. Об этом нас ни в школе не учили, ни родители не говорили. Слово “хай” у меня ассоциировалось с Гитлером. Теперь при каждом показе кино про войну на моем лице появлялась улыбка. Стоило услышать “Хай Гитлер”, как невольно возникала мысль: наверное, Гитлер тоже был армянином. Хорошо, мы проходили немецкий язык, и я знал: несмотря на восприятие этого слова “хай”, оно звучало “хайль”.
Перевод Намика Азизова
(Продолжение следует)

Эрмен-Армен – любовь Шушаник
оценок - 3, баллов - 5.00 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.