Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Эрмен-Армен – любовь Шушаник

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 04 апреля 2014

(рассказ)

(Продолжение. Начало см. “Зеркало” от 29 марта 2014 г.)
Мы уже заканчивали школу. Наступил выпускной вечер. Для встречи рассвета мы все пошли на Приморский бульвар. Украдкой от ребят мы поднялись в Нагорный парк имени Кирова. Шушаник вновь засыпала меня вопросами:
- Ты читал эпос “Асли и Керем”?
- Нет.
- А как насчет “Бахадур и Сона” Наримана Нариманова?
- Не читал.
- А “Шейх Санан” Гусейна Джавида?
- Эй, хватит изводить меня вопросами. Не читал, и все. Мне это не нужно. Я буду нефтяником, как и отец. Спроси, что-нибудь по техническим предметам, отвечу.
- Ах, Ахмедджан, я ведь не спрашиваю об Аветике Исаакяне. Все мои вопросы относятся к истории, литературе Азербайджана. Хорошо, а ты веришь в любовь азербайджанского юноши к армянской девушке?
Я взглянул в черные глаза Шушаник. Они ярко горели. Только потом я понял, к чему все эти вопросы. Во-первых, чтобы показать себя представительницей большой культурной нации. Во-вторых, чтобы в итоге свести разговор к судьбе тюркского юноши и армянской девушки – Бахадура и Соны, Асли и Керема.
- Верю.
Шушаник как будто этого и ждала. Своими устами она жадно прильнула к моим губам. Впервые в свои 17 лет я почувствовал вкус женских губ. От их прикосновения у меня закружилась голова. Я с трудом сдерживал себя. Шушаник, прижавшись, целовала меня. Я совершенно опешил от неожиданности и нахлынувших на меня чувств. Куда-то улетучились мысли о возможной любви между азербайджанцем и армянкой. Я чувствовал, жил любовью, которая затягивала меня в омут, не понимая при этом, утону я в глубинах захлестнувших меня чувств или выплыву на поверхность. От страсти на глазах Шушаник выступили слезы. Она мурлыкала в моих объятиях. Я уже не мог сдерживать чувств, был полностью поглощен ее миром.
Раньше я только в книгах стыдливо читал о такой страсти, любви, вожделении. Даже выучил закономерные концовки любовных повествований из сказок “Тысячи и одной ночи”. Но сейчас я сам стал участником этой сказки: “Заряженная “пушка” султана выстрелила. Ядро разрушило девичью “крепость”. Еще раз он зарядил и выстрелил. Еще раз… Устав, он заснул. Скоро сказка сказывается. Через 9 месяцев у султана родился сын”. Я тоже был в объятиях сказок “Тысячи и одной ночи?. Но султаном я не был. Мы оба находились на пороге средней школы. В грехе выпускного вечера. В Нагорном парке. Мы перешли границу. Но было поздно. Хотя, по правде, я был рад этому. Я любил Шушаник. А теперь и она знала об этом. Но что я скажу родителям?
- Шушаник, уже светает, пойдем.
- Куда?
- Домой.
- Не хочу. Давай прямо сейчас пойдем и запишемся в комсомольско-строительный отряд. Поедем на БАМ. Присоединимся к строительству Байкало-Амурской магистрали. Получим квартиру, создадим семью, сделаем комсомольскую свадьбу. Будем вместе, самостоятельными. Сами построим свою жизнь.
- Шушаник, пойдем домой. Давай получим аттестат, поступим в институт. Потом поговорим о дальнейшей жизни.
- Эх, кому я говорю. Все вы азербайджанцы такие. Получим аттестат зрелости – повзрослеем, поступим в институт – станем образованными, потом пойдем в армию – станем мужчинами, в армии вступим в партию – сделаем заявку на карьеру. Затем вернемся и устроимся на работу. Женимся на дочери тети или дяди, родим ребенка, потом второго… еще одного… Выучим их, вырастим, женим, выдадим замуж. Будем жить ради кого-то, а затем умрем. Я права, Ахмедджан?
- Не знаю. Давай, пока не рассвело, дойдем до дома. Приведем себя в порядок, чтобы домашние ничего не увидели.
- А хоть и увидят. Сегодня я почувствовала счастье. Я люблю Ахмедджана.
- Тихо! Услышат. Не вздумай что-нибудь сказать дома. Всех взбаламутишь. Хорошо?
- Хорошо, Ахмедджан, хорошо. Пусть будет по-твоему. Ведь ты уже стал мужчиной, я тоже…
* * *
Мы получили аттестаты. Шушаник подала документы в Народнохозяйственный институт, а я – в Нефтехимический. Оба, успешно сдав экзамены, поступили. Все так же мы вместе уходили, вместе возвращались. Иногда то я ее срывал с занятий, то она меня. Оба получали отличные стипендии, поэтому иногда ходили в популярные бакинские кафе “Наргиз” или “Фируза”. Никто не знал о нашей тайне выпускного вечера. Мы ждали окончания института. Когда родители уходили на свадьбы, прогулки, мы “вместе учили уроки”. Так протекали наши счастливые дни.
Каждый день после занятий я поднимался по улице Торговой к Народнохозяйственному институту. Шушаник ждала меня на улице. Вместе гуляли по городу или шли в библиотеку. То же повторялось с утра. Сначала я провожал ее, затем шел на свои занятия.
Шли годы. Мы уже учились на четвертом курсе. По традиции я опять шел за Шушаник. Улица Коммунистическая была многолюдной. Кто-то кричал “Отставка”, кто-то “Карабах”, “Позор Коммунистической партии?. Выкрикивая лозуги “Армяне, руки прочь от Карабаха!”, люди шли в сторону площади Ленина. Подойдя к институту, увидел, что на привычном месте нет Шушаник. Я зашел в институт. На доске с расписанием узнал место последнего урока и зашел в аудиторию. Шушаник застыла у окна, выходящего на Коммунистическую. Ее трясло:
- Ахмедджан, ты пришел. Я боюсь. Очень боюсь.
- Чего ты боишься? Что ты сделала, что боишься?
- Сегодня у меня было приподнятое настроение. Будто весь мир принадлежал мне. Но сейчас страх обуял меня. Я боюсь потерять тебя.
- Я здесь. Никуда не ухожу. Почему, как всегда, ты не вышла встречать меня на улице?
- От страха. Как только толпа прокричала “Забастовка, забастовка”, все ребята высыпали на улицу. На меня же посмотрели косо. Что я такого сделала?
- Что случилось? Объясни мне!
- Не знаю.
Мы поменялись местами. Теперь я забрасывал Шушаник вопросами. А она все повторяла: “Не знаю”. Но я понимал, что она все знала. В ее глазах я читал страх от висящего в воздухе возгласа “Армяне, руки прочь от Карабаха!”
Мы вернулись домой. Всю дорогу она находилась в смятении. Никто даже мельком не взглянул на Шушаник. Но она вела себя так, будто в чем-то провинилась. Мы вошли во двор. Ее мать стояла на балконе. Увидев нас, сразу же спустилась к дверям блока. Крепко обняла и поцеловала дочь, будто они давно не виделись. Затем повернулась ко мне:
- Ахмедджан, видит Бог, мы ни в чем не виноваты. Это сделали не мы.
- О чем вы говорите?
Не заходя домой, я направился в сторону площади Ленина. Шел митинг. Поводом для всенародного волнения стала вырубка армянами леса Топхана. Я удивился. Где находится Топхана? Не знаю. По разговорам, это был лесной массив в Карабахе. Почему же тогда митинг проводится в Баку? И разве из-за двух-трех деревьев десятки тысяч человек собираются на митинг? Хорошо, если собрались, то почему не организуют марш и не предотвращают вырубку леса? А только кричат. Один на трибуне будто бы руководит массами: “Сесть! Встать! Сесть! Встать!” Надо же. А теперь говорит: ?Кто не садится – тот армянин. Кто не садится – тот армянин?. Один задержался с приседанием, так несчастного стали бить ногами. Боже, что же нас ожидает!
Чуть позже в речах выступающих зазвучала фраза “Нагорно-Карабахская автономная область”. Потом стали говорить об интервью академика Аганбегяна французской газете “Фигаро”. На трибуне появились представители интеллигенции, историки. На митинге не задавали вопросов, подобных тем, что спрашивала армянская девушка Шушаник, а давали разъяснения. Затем стали говорить, что армяне изгоняют азербайджанцев из исконно родных мест в Армении. Некоторых даже убили, заживо замуровали в трубу и с обеих сторон заварили. На спины женщин прикрепляли самовары и таким образом кипятили воду. Вспарывали животы беременных женщин, и еще не родившихся детей нанизывали на копья. На их груди выжигали клеймо в виде армянского креста. Карабахские армяне требуют выхода НКАО из состава Азербайджана и присоединения к Армении. Провели референдум, где проголосовали за это решение. О Боже, что я слышу! Это правда? Поэтому Шушаник и ее мать были в смятении. Значит, они знали обо всем этом?
Я вернулся домой. Постучал в дверь к Шушаник. С опаской она приоткрыла дверь.
- Почему ты боишься? – обратился я к ней.
- Дома никого нет. Только мы вдвоем с мамой. Брат с отцом поехали в Гадрут. Со страху мы даже не можем спуститься за хлебом.
- Разве вам что-то говорят?.. Чего вы боитесь?
- Того, что мы армяне.
- Никуда не ходите. Я куплю и принесу.
Мой отец вернулся домой поздно вечером. Он знал о событиях, происходящих в городе. Мы сели ужинать. Вдруг в дверь постучали. Это была Шушаник. Не заходя в квартиру, с порога она прошептала мне на ухо несколько слов. Я был готов взлететь от радости. На вопрос родителей о причине моей радости я не стал ничего скрывать:
- Мама, папа, скоро вы станете дедушкой и бабушкой.
- Когда же ты женился, чтобы мы стали бабушкой и дедушкой?
- Я давно хотел сказать. Ведь я… Шушаник… Мы давно уже вместе.
Перевод Намика Азизова
(Окончание следует)  

Эрмен-Армен – любовь Шушаник
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

1 комментарий

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.

  • Такое со всяким можеть случиться. Любовь вещь слепая. Но не завидую Ахмеджану, у него вся жизнь будеть в горе…

    Thumb up 0 Thumb down 0