Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

“Человек сам и есть художественное предпочтение, просто его нужно развивать…”

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 04 апреля 2014

Самир Мирзоев: "По замыслу руководителя нашей консерватории, у нас все должно было быть, как в Советском Союзе!"

Человек сам и есть художественное предпочтение, просто его нужно развивать...Всякий раз, общаясь с творческими людьми, убеждаешься в том, что талантливый человек действительно проявляет свой талант во всем, к чему он приложит свою руку. Неважно, является ли эта сфера основной областью применения его профессиональных способностей или нет. Так и на этот раз я познакомилась с молодым человеком по имени Самир Мирзоев на юбилейном концерте, посвященном полувековой педагогической деятельности профессора БМА им.Уз.Гаджибейли Октая Абаскулиева, который был организован и подготовлен его студентами. Однако меня поразила манера игры Самира – раскованная, легкая, без напряга, начисто лишенная некоего чувства значимости происходящего. Создавалось ощущение, будто он только сейчас сел за рояль и пробует сыграть что-то, но при этом демонстрировал блестящую технику и виртуозность, тонкое чувство стиля и музыкально-художественного вкуса. Особенно притягивали внимание сильные руки с длинными пальцами… Со стороны казалось, что сам он при этом действе не присутствует, мысли его находятся далеко-далеко, и очутился он у рояля по чистой случайности. Однако… Самир Мирзоев – концертный пианист, он гастролировал в 17 странах, лауреат республиканских и международных конкурсов. Самир Мирзоев – доцент БМА им.Уз.Гаджибейли, автор книги об интерпретации авангардных символов, его работы опубликованы на 5 языках. Самир – участник многих международных научных конференций, он член жюри международных конкурсов в Турции, Литве, Италии, России. Его организаторские и интерпретаторские способности проявились и в создании ансамбля современной музыки “SoNoR” – первого коллектива такого рода в постсоветском Азербайджане. В настоящее время Самир Мирзоев – один из создателей фортепианного отдела Анатолийской консерватории в Турции. Среди его учеников и студентов около двух десятков призеров и лауреатов различных конкурсов. Но обо всем по порядку.
Итак, пианист и ученый, публицист и юморист, интерпретатор музыки и педагог Самир Мирзоев.
- Как вы оказались в Анталье?
- По приглашению Анталийского государственного симфонического оркестра в Турции я прошел экзамен и два года проработал на птичьих правах, ожидая штатную единицу из министерства. Спустя два года после того,как я выиграл вакантное место пианиста, кто-то шепнул руководству на ухо, что они не имеют права предоставлять иностранцам эту вакансию.Местные представители пианистической школы не оправдали их высокого доверия – один из них провалился на экзамене, а другой сбежал,и в результате оркестр до сих пор пользуется услугами приглашснных кадров со стороны. Мне же пришлось срочно участвовать в создании фортепианного отдела из “подручного материала” в новоявленной консерватории при университете.
- Какими критериями вы руководствовались, когда создавали фортепианную кафедру, как набирали преподавателей и были ли среди них другие представители нашей школы?
- Я исходил из принципа психологической совместимости, чтобы избежать на первом этапе классической грызни внутри кафедры. Естественно, представитель нашей школы тоже присутствовал, ибо по замыслу руководителя консерватории проф. Энгина Санса на нашей кафедре все должно было быть, “как в Советском Союзе”. Воспользовавшись этим, я подключил к делу своего давнего друга из БМА, прекрасного пианиста Юрия Саюткина. В первые годы все шло отлично, пока “командовать” нами не прислали профессора извне.Эту женщину передергивало от одного упоминания имени Сергея Прокофьева, она не могла терпеть “русской школы”, а на французкий манер играть не могла. Ну, в общем, пошло-поехало по классическому сценарию. Сейчас мы – маленькая, да удаленькая фортепианная кафедра Анталии, которая, между прочим, часто удивляет Турцию своими успехами на республиканской и международной арене. Уже есть несколько выпускников,которых не стыдно показывать за рубежом, одну из них-Айшегюль Ерюкоглу- я даже привез с собою на юбилейный концерт профессора Октая Абаскулиева, как его “творческого внука”. Надеюсь, ему понравился результат трудов своего выпускника.
- Ваш юмор подкупает, однако, слушая вас, появляется ощущение, что вы не равнодушны к джазу, это так?
- Не равнодушен. Но люблю только слушать. Несколько раз пробовал “свингануть”, и то, что получилось, мне показалось бредом сивой кобылы. Перестал. У классических пианистов есть что-то вроде внутренних “тормозов” , противостоящих чрезмерному, по нашим понятиям, раскрепощению, выходам “за рамки”. А без раскрепощения нет джаза.
- Несколько слов о концертной деятельности. Вы выступаете сольно или в составе, как выбираете программу, самые запомнившиеся моменты?
- Играю и сольно, и с оркестром, и в ансамбле, лишь бы было интересно. Концертная деятельность в основном по приглашениям от фестивалей и концертных организаций.Они же заказывают или предлагают программы. В основном хотят классику, если это не фестиваль современной музыки, но в классике тоже полно сюрпризов. Казалось бы, все играно-переиграно, ан нет, иногда выходит такое… Вот, например, не так давно в Стокгольме проходил цикл сольных концертов под патронажем известного музыканта Нильса Ларссона “Лист и Ройбке: учитель и ученик”. Мне в паритете с органисткой Лейлие Йекта надо было сыграть там несколько сонат Листа и его ученика Ройбке. Так вот, эта “ученическая” соната оказалась такой кошмарно-сложной, что у меня глаза чуть на лоб не полезли. Учил шесть месяцев. Не было бы заказа, ни за что не догадался бы о существовании столь недоступного, но вместе с тем красивого произведения. Мне нравится, когда выбор программы остается за мной. В конце апреля меня пригласили членом жюри на фестивале известного композитора, академика РАЕН Мурада Кажлаева в Махачкале, я буду играть на благотворительном концерте. Выбор программы за мной, думаю сыграть “Петрушку” Стравинского. А насчет запомнившихся моментов, их много, особенно, когда задуманное удастся претворить в жизнь.Случаются и неловкие моменты, о которых вспоминаешь с улыбкой. Как-то раз в Тарту мы выступали с ансамблем “SoNoR” под управлением одного европейского дирижера. В антракте ко мне подходит один из дотошных зрителей и просит посмотреть партитуру. Я ему разрешаю и ухожу. Откуда же мне знать, что он возьмет ноты и уйдет (!) с ними? Во второй половине концерта выходим на сцену, садимся, дирижер взмахивает палочкой, смотрит на меня… А у меня нет нот! Я останавливаю дирижера жестом и вглядываюсь в зал. Вижу, наш любитель современной музыки сидит там, сзади, уткнувшись в мою партитуру. Делать было нечего, встаю, спускаюсь со сцены в зал (не кричать же мне со сцены: “Эй ,ты, верни ноты!”) и направляюсь к нему. Мило улыбнувшись, отбираю у него ноты и возвращаюсь на свое место. Никогда не забуду мудрый и грустный взгляд дирижера, сопровождающий меня на протяжении всего моего пути. Представьте, пианист посреди концерта вдруг встает и “уходит в народ”. Что же ему делать? Сказать:” Мужчина, ты куда?!” – будет не по-европейски, дирижировать без пианиста, – тоже, вот он, скрестивши руки на большом животе, задумчиво ждал, когда же пианист вернется на место. Наверное, думал: “Что ж поделаешь… дикари – с…” Признаюсь, мне до сих пор неудобно перед ним, но, к счастью, все прошло на “ура”.
- Ваша диссертация посвящена очень необычной теме. Мне известно, что исследования сопровождались порой курьезными эпизодами. Расскажите, какие открытия вам довелось сделать в процессе, и самые запоминающиеся моменты?
- Ну, открытия – это громко сказано, скорее, неожиданные результаты. Если сказать простым языком, моя диссертация посвящена расшифровке авангардных символов фортепианных звуковых эффектов и способов их исполнения. Там я немножко ударился в семиотику и герменевтику. Начал с истории вопроса и добрел до алхимических и астрологических символов, а оттуда – до четырех первоэлементов. Причем обнаружилось, что они имеют почти общую базу, и четыре первоэлемента изначально – не что иное, как вспомогательные субстанции при …утилизации трупов! Сижу и гадаю, включать такое “открытие” в диссертацию по авангардным звуковым эффектам или нет, и что скажет на это Гюльназ ханум? ( проф. Г. Абдуллазаде , научный руководитель, проректор БМА им.Уз.Гаджибейли) А однажды я вообще вошел в раж и возомнил себя эдаким исследователем доисторических языков. Докопавшись до времен образования древнефиникийского алфавита от идеограмм, в одну прекрасную ночь я вдруг увидел сходство некоторых букв с буквами греческого и арабского письма. Сходство графическое, фонетическое и т.д. Думаю, вот где собака зарыта! Вот откуда развились эти письмена! Сижу, значит, всю ночь, горбачусь над составлением схем, дескать, откуда и что произошло. В пять часов утра, когда многое уже было сделано, дай, думаю, вообще посмотрю, что по этому поводу в “Википедии” пишут? Открываю и читаю:”…Древний финикийский алфавит был прародителем древнеарамейского (а оттуда и арабского) и древнегреческого письма”! Тут уж мой вой, как говорится, “временами перекрывал шум Терека”. Получается, я всю ночь заново “изобретал велосипед.” До сих пор смеюсь, как вспомню.
- В Интернете можно найти ваши рассказы и статьи, приключенческие зарисовки о странах, где вы побывали. Ваши приключения в Анталье привели меня в восторг, я смеялась от души. Вы пишете давно или это, так сказать, выплескивается фонтан впечатлений и богатого жизненного опыта молодого мужчины?
- Вообще-то статей и рассказов у меня несколько, некоторые приключенческого характера, но эти приключения действительно происходили со мной в разных странах, они не выдуманные. Интересно, что отзывы на них были самые разные, тоже из многих стран, писал даже редактор нью-йоркской газеты бухарских евреев. Эпитетов также получил немало: от “грязного пасквилиста” до “выдающегося публициста”, хотя ни тем, ни другим себя не считаю. Публиковаться начал случайно. Просто наслышавшись этих историй, друзья в один прекрасный день предложили мне одну из них опубликовать в Интернете. После публикации последовал шквал писем, буквально с требованиями продолжить это дело. Писал недолго, но читателей встречал в самых неожиданных местах.Так, однажды во время интервью в живом эфире Софийского радио у меня спросили:”Интересно, а про Болгарию вы что напишете?” Сейчас же пишу другие тексты – диссертацию, надо же, в конце концов, собрать воедино остатки совести и закончить дело, заброшенное 15 лет назад?
- Каковы ваши профессиональные и художественные предпочтения?
- Сам люблю играть новейшую музыку, там есть безграничная возможность интерпретации, шанс многое делать по-своему, можно даже посоветовать композитору, что и как сделать. Подчас молодые композиторы смутно понимают, в чем вообще дело, а ты им объясняешь, чего они (!) хотят. Некоторые сначала возмущаются и активно брыкаются, делая множество телодвижений, но после концерта оказывается, что именно этого варианта они и добивались! Одним словом, исполнительство и интерпретаторство – это очень увлекательно . По-моему, человек сам и есть художественное предпочтение, просто его нужно развивать… А в остальном – нужно не быть занудой, не переставать удивляться миром и восхищаться им. Важно,чтобы самому было интересно,что бы ты ни делал, – хоть скворечник, хоть революцию!

“Человек сам и есть художественное предпочтение, просто его нужно развивать…”
оценок - 2, баллов - 5.00 из 5
Рубрики: Культура | Новости

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.