Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Выбор

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 27 сентября 2013

(Окончание. Начало см. “Зеркало” от 21 сентября 2013 г.)
Командир, не дожидаясь накала страстей подошел к молодому человеку, взял его под руку и увел в соседний салон, прихватив кассеты. Второй из психоаналитиков, дремавший до того момента над журналом, радостно подлетел к молодому человеку. Возвратившись на свой наблюдательный пункт и искренне сожалея о том, что ему не дают полностью просмотреть возможные жизни Григория Карры, Командир застал необычную картину. Григорий воспользовался кнопками быстрого просмотра, перемотал кассету и остановился на том, что, по всей вероятности, его занимало более всего. Командир понял его намерения. Карра хотел посмотреть: собьет ли его на этот раз машина, или, возможно, самое трагическое событие его жизни обретет другие формы. Он увидел то же, чего ожидал он, а вместе с ним и Командир. Отъезжающую машину и распростертое на асфальте тело. Затем он перемотал кассету назад и стал досматривать первую часть. Гостиничный номер, с откровенной картиной, изображающей утомленных любовников над необъятного размера кроватью, на которой нагая женщина полулежит с бокалом вина в руках. Карра сидит в кресле, смотрит на нее смеющимися глазами и что-то оживленно рассказывает. Оба неподдельно веселы и счастливы. Карра берет мобильный телефон со стола, что-то отрывисто говорит в трубку. Григорий начинает лихорадочно собираться. Женщина встает, набрасывает на себя мужского покроя рубашку, отставляет вино. Она говорит, и по выражениею лица понятно, что она умоляет его не уходить, остаться. Черты его лица закаменели, и он не поддается на ее уговоры. Оставив плачущую женщину, он стремительно выходит из комнаты.
Остановив аппарат, Григорий встал с места и пошел в сторону кабины Командира. Командир едва успел выключить камеру наблюдения, как в дверях появился Григорий, с неизменной полуулыбкой на устах.
- Надо полагать, вам известно содержание всех кассет?! – Григорий говорил спокойно,- и вы знаете, что ждет каждого из пассажиров, независимо от того варианта, который он выберет?
- Уверяю вас, я не знаю, и если угодно, я не настолько любопытен, чтобы совать свой нос в чужие жизни. Мне достаточно своей.
- И вы так же, как и мы, поручили профессионалам просчитать возможные варианты вашей? Простите мне мое любопытство.
- Нет, дорогой Григорий, я этого не сделал и никогда не сделаю, я не хочу иметь выбор, о котором мечтаете вы. Мне он не нужен. Он будет тяготить меня. Но вы, кажется, забыли, что у Вас совсем мало времени, Вы не успеете просмотреть все кассеты и сделать ваш выбор. У вас осталось чуть больше получаса.
- Еще один вопрос, командир. Вы должны знать, возможно ли изменить ход событий в уже сформированном сценарии жизни? Вы должны знать, Командир, – Григорий улыбнулся, но другой, заискивающей улыбкой.
- Я не уверен, господин Карра. Не могу сказать определенно, ведь не я занимался прогнозом, а совсем другие люди. Профессионалы своего дела. И если они просчитали, что именно так будут разиваться события, то у меня нет никаких оснований сомневаться в этом. Но вы ведь не посмотрели еще все кассеты. Может быть, следующая устроит вас? Как знать?
- Я неспроста спросил у вас, смотрели ли вы кассеты, – Григорий сделал паузу и впился взглядом в Командира. – Во всех вариантах присутствует элемент, которого мне более всего хотелось бы избежать, и, увы!, он неизменно повторяется. Я думаю, что не ошибусь, если предположу, что так же обстоит дело у всех остальных пассажиров, – словно в подтверждение сказанному, реплику Григория прервал возглас из соседнего салона.
Сенатор, на какое-то время справившийся со своими эмоциями и достаточно хладнокровно смотревший на экран, вдруг закричал тонким пронзительным голосом, проникшим во все уголки просторного лайнера.
- Эти козлы достали меня. Я же говорил им, чтобы они оставили меня в покое. И я как дурак, еще с ними разговариваю и покупаюсь на их дешевый понт! Неправда! Вранье! Я не такой болван! Я требую объяснений!
Все пассажиры в салоне как по мановению дирижерской палочки стали возмущаться. Кричали, перебивая друг друга, уверяя, что увиденное на экране никак не может даже отдаленно походить на возможное развитие их жизней. Аргументы, выдвигаемые ими, были удивительно схожи друг с другом. Все они, такие разные по цвету кожи, возрасту, полу, образованию, религии, сексуальной ориентации, все они хором утверждали, что никак не могли совершить поступки, приписываемые им, что страсти, владевшие ими на экране, не могли настолько изменить их нрав и привести к таким последствиям. Командир почувствовал, что эксперимент, так удачно начавшийся и суливший в будущем неслыханные доходы, грозит обернуться полным провалом. Настала пора изящно вытащить из колоды козырный туз в качестве последнего решающего довода. Он похлопал по плечу Григория, извинился и проследовал в соседний салон. За ним поспешили Григорий, Лера и молодой человек. Оба психоаналитика, не страдающие любопытством, выходящим за рамки их профессиональных обязанностей, вернулись к своим толстым журналам.
- Дорогие мои, я оставил про запас всего один, последний, пятый вариант. В самом начале нашего полета я вскользь упомянул об этой возможности. Помните, я сказал, что у вас также будет возможность “не препятствовать естественному ходу событий”. Я очень надеюсь, что, учитывая увиденное, вы согласитесь с моим предложением. Впрочем, всем, кто посчитает себя обманутым, компания выплатит неустойку в сумме, указанной в соглашении.
Пассажиры замолкли. В салоне установилась тишина, люди боялись пропустить хоть одно слово Командира.
- Итак, у нас очень мало времени, у нас осталось каких-нибудь сорок минут, а я предполагаю, что вы еще посмотрели четвертую кассету лишь наполовину. Я прав?
- Да, да, вы правы, Командир,- хором подтвердили пассажиры.
- Вас смущает какое-нибудь трагическое обстоятельство, случающееся в каждой из кассет? Так?
- Вы смотрели кассеты, Командир! Где ваша этика?!- сенатор отвлекся от своих кассет и снова пребывал в шкуре блюстителя нравственности.
- Сенатор, вы напрасно меня обижаете. Я ничего не смотрел.
- Вы все врете. Знаю я вас, чистоплюев, только отвернись, обязательно что-нибудь сопрут, – сенатор неожиданно для самого себя заговорил на языке своих самых трудно воспитуемых избирателей.
- Мы теряем драгоценное время, прошу вас дать мне возможность договорить. Пассажиры зашикали, призывая к порядку возмущенного сенатора.
- Последняя, пятая кассета заполнена лишь наполовину. На ней записано то, что уже произошло с вами, а именно, как вы пришли к нам в офис и ваша посадка на самолет. Просмотрев последнюю кассету, вы как бы взгляните на себя со стороны. Может быть, то, что вы увидели в предыдущих кассетах, подскажет вам, каким образом нужно вести себя, чтобы обстоятельство, более всего беспокоящее Вас, не произошло. Я не знаю. Но я знаю, что для некоторых из вас, я не говорю обо всех, для некоторых, – Командир внимательно оглядел напряженные лица пассажиров, – неизвестность предпочтительнее. Те, кто выберет предложенный мной вариант, после непродолжительной остановки в Мексике вернется в Москву. Тех из пассажиров, кто рискнет круто изменить свою жизнь, зная заранее, чего им следует опасаться, прошу пройти в соседний салон и попрощаться с остальными.
Наступила тишина, изнутри наполненная столькими переживаниями, что, казалось, сполохи молний засверкают сейчас в салоне. Все погрузились в мысленные расчеты, решая, что невыносимее: совершенно фатальная определенность, либо неизвестность, вероятно, с таким же исходом, как и предыдущие варианты. Возможность сделать выбор не облегчила задачу, как ожидали все эти люди, собравшиеся на борту самолета, наоборот, им было во много раз сложнее, чем другим, не имевшим выбора. Тем, другим, всегда можно было сослаться на то, что у них не было другого выхода, не было выбора, поэтому они поступили подобным образом. Вот, если бы он у них был, тогда другое дело. Теперь, когда они знали наверняка, что дело не в выборе, а в том, что при любых условиях они будут вести себя именно так, а не иначе, смущало их больше всего. А обстоятельства могут складываться как угодно, они могут быть совершенно не похожими, кардинально отличаться, и все же результаты будут схожи, как однояйцевые близнецы. Двое из пассажиров поднялись с заветной кассетой в руках и как сомнамбулы прошли в соседний салон. Это были Лера и молодой человек с безумными глазами. Карра сидел, впившись в подлокотники кресла, извечная улыбка покинула его лицо, выражающее теперь крайнюю усталость. Командир кивнул, попросил пассажиров не покидать своих мест и пристегнуть ремни, потому что через 5 минут они войдут в область черных дыр и во избежание непредвиденных осложений им лучше не двигаться с места. Он быстрым шагом прошел в соседний салон, где Лера и молодой человек, сидели в креслах, к которым было подведено множество проводков, соединявшихся с экраном. Выбранную кассету включили. Давешние психоаналитики суетились возле пассажиров. После нескольких манипуляций, произведенных Командиром на пульте, установленном в углу салона, тела женщины и молодого человека стали утрачивать свои четкие контуры, их силуэты становились все более размытыми и, наконец, превратились в легкие облачка, растаявшие без следа. Командир, готовый к подобной метаморфозе, тем не менее, взял со стола бутылку виски и налил себе и оцепеневшим психоаналитикам. Экраны погасли сами собой, поглотив двух людей, выбравших столь экстравагантный способ изменить свою судьбу.
Командир вернулся в притихший салон, в котором находились все пассажиры, в последний миг раздумавшие уходить от предначертанного им пути. Все казались спокойными. “Обреченные”, – подумал о них капитан и через секундное раздумье причислил к этим людям себя, а затем всех остальных. Самолет благополучно приземлился в Мексике на покинутом, заросшем громадными кактусами ранчо. Пассажиры спустились по трапу подышать воздухом и размять ноги.
- И что же теперь станется с нашими знакомыми, Лерой и молодым человеком, объясните мне, пожалуйста, Командир, – сенатор остановился перед невиданным большим цветком, разбросавшим свои ярко-желтые лепестки на огромном мясистом листе.
- Неужели вы, сенатор, просите о том, чтобы вам кто-то что-то объяснил. Не верю ушам своим, – Командир впервые улыбнулся, да еще так вежливо, – мексиканский климат вам на пользу. Объяснит вам все Лера, может быть, если вы случайно встретитесь с ней, или молодой человек. Но как вы, сенатор, такой рискованный человек, во всяком случае, у вас такая репутация, как вы не рискнули попробовать? Вы же за тем и пришли?
- А я не такой дурак, как кажусь, у меня просто роль такая, шутовская. Вот узнал я, что мне нужно было, и на том спасибо. Да еще по льготным ценам, – сенатор сорвал цветок и стал обрывать лепестки.
На обратном пути почти все пассажиры, утомленные пережитым, дремали. Григорий Карра сидел рядом с иллюминатором и неотрывно смотрел в него.
Командир встретит Григория еще один раз, в аэропорту Акапулько в компании с той самой женщиной, увиденной им на экране. Понаблюдав некоторое время за парой, Командир подошел к Григорию и выяснил, что Карра совершенно изменил свой образ жизни, оставив ответственный пост, множество обязанностей и сложившийся уклад жизни. Он стал жить так, как всегда мечтал: поселился в горной деревушке, с единственной желанной женщиной, лишь изредка выезжая в большой мир. В Акапулько они приехали немного погреться на солнце, без которого женщина не могла долго жить. Григорий и Командир тепло попрощались.
Компания, затеявшая безумную авантюру, сделала себе неслыханную рекламу, поместив в своих рекламных проспектах фотографии счастливой Леры под ручку с интересным молодым человеком и юноши, рядом с роскошным “Ягуаром” последней модели, на фоне сияющей разноцветными огнями вывески казино. Каким образом компании удалось сделать эти фотографии, осталось секретом. Правда, совсем недавно в одной из газет появилось интервью сенатора, рассказавшего о своей встрече с Лерой и ее новой судьбе.

Выбор
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.