Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Тяжкий труд

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 20 мая 2013

и наслаждение

Тяжкий трудСегодня мы беседуем с известным писателем, заслуженным деятелем искусств, вице-президентом ПЕН-клуба Азербайджана Натигом Расулзаде.
- Перелистав вашу биографию, я обратил внимание, что наше детство проходило где-то рядом, хотя я был несколько старше вас. Тот же район, очерченный улицей Советской, те же импровизированные футбольные поля, те же уличные разборки с палками и ремнями, та же бедность. Что способствовало в этот период росту творческой молодежи, или, возможно, именно потому и возникала она в борьбе за выживание?
- Не могу сказать, что способствовало росту творческой молодежи, но лично моему росту как будущего писателя способствовал, видимо, в первую очередь именно тот колорит, который вы перечислили, и еще многое-многое другое. Баку в те годы имел свою ярко выраженную ауру, свою атмосферу, так непохожую на атмосферу других городов, яркий колорит местных жителей, горожан до мозга костей, их взрывной, непредсказуемый характер. Я помню, как в кинотеатрах, куда меня водил отец, перед кассой спекулянты продавали билеты втридорога, а в зале почти вся публика громогласно обсуждала поступки героев фильма, шутила, бросала порой не совсем приличные реплики, тонувшие в хохоте зрителей. Везде, можно сказать, была вполне естественная, непринужденная обстановка. Конечно, все были бедны, иметь два костюма считалось буржуазной отрыжкой, многие стеснялись даже надевать обновки, на фоне всеобщей бедности все были равны, и это равенство даже не вызывало у подавляющего большинства мысли: а не лучше ли всем быть богатыми и равными?.. Я помню, Радж Капур в фильме “Бродяга” был примером для подражания многих молодых людей, и все втайне мечтали стать бродягами, людьми без пристанища. Был во всем этом не понятный для нынешнего поколения романтизм. Вот, видимо, из этого романтизма в жизни и психологии людей и вырастали в дальнейшем творческие люди. Я, кстати, многое из своих детских и юношеских лет описал в своих книгах.
- При поступлении в вуз вы уже чувствовали в себе писателя, или вас этому научило учебное заведение?
- Видите ли, ни одно учебное заведение не может сделать из человека настоящего писателя. Школа, несомненно, нужна, но это лаборатория, где ты познаешь азы ремесла. Но, не имея таланта, на азах, как правило, и остаются. Писателя делает его дар, насколько он велик, этот дар, столько он и выжимает из писателя, талант давит на человека, заставляет его вести не нормальную для обычных людей жизнь, заставляет его вскакивать среди ночи и садиться за работу, заставляет его из всего, что он видит, слышит, познает, делать произведение, заставляет все вокруг него, всю жизнь его, каждую минуту этой жизни посвящать выбранной профессии, вернее, профессии, которая выбрала его. Потому что по-настоящему одаренных писателей выбирает эта профессия, и они ничего не могут поделать, им никуда не деться от этого, это их тяжкий труд и наслаждение. Но школа, конечно, нужна. И у меня была хорошая школа – литературный институт в Москве. Кстати, на тот период – не знаю, как сейчас, по прошествии более сорока лет, – Литературных институтов в мире (чисто литературных, выпускающих из стен своих писателей, прозаиков, драматургов, поэтов) было всего два: один – в Москве, второй – в Лейпциге. Так что это фирма. А фирма, как известно, веников не вяжет.
А приход в литературу, и в частности в Литинститут, был довольно неровный, чтобы не сказать – тернистый. Я после школы поступил в Политехнический в Баку, проучился три года, потом бросил, расхотелось быть инженером-строителем, и поехал поступать в Москве. Но три года в Политехе не пропали даром, я с семнадцати лет сотрудничал в качестве внештатного корреспондента в Бакинских газетах, писал очерки, статьи, рассказы, а в стенах Литературного уже стал серьезно и профессионально заниматься прозой, стал печататься и в бакинской, и в московской прессе. В Литературном нам преподавали знаменитые мастера: был Старостин, известный переводчик Физули, был Лидин – ученик Максима Горького, и другие очень интересные творческие личности. Я всегда с особой теплотой вспоминаю годы учебы в Литературном.
- Было ли искушение после окончания Литературного института остаться работать в Москве?
- Было и искушение, и предложение со стороны журнала “Октябрь”, где я полгода проходил студенческую практику. Но я решил вернуться. Дело в том, что в то время журнал “Октябрь” был слишком уж одиозный, слишком уж советский журнал, хотя, конечно, в 1970-е годы журналы и газеты Страны Советов мало чем отличались друг от друга. Над всем властвовала и свирепствовала цензура. Но в те годы я был молод, задирист, не признавал компромиссов, был слишком уж прямолинеен, и главное – я начинал пописывать, так сказать, не “в струе”, как многие законопослушные писатели страны. Писал порой сюрреалистические рассказы, прозу абсурда, которым была полна в то время наша реальная советская жизнь. И вот допрыгался. Как-то в популярнейшей в то время “Литературной газете” Москвы вышла разгромная статья на мою книгу, одну из первых моих книг, я даже до сих пор помню, как статья называлась: “На обочине”. Так что был я молод и пребывал на обочине, было дело, было…
- По вашему признанию, в 35 лет вы сожгли все свои ранние произведения. Но, тем не менее, это были ваши первые опыты. Разве это не говорит о том, что начинать надо гораздо позже?
- Конечно, вы совершенно правы, торопиться не следует. Но легко ли сказать это молодому, нетерпеливому человеку, которому хочется побыстрее оставить свой след, наследить, так сказать. И потом – на ошибках учатся. Надо было писать, пробовать себя в этой профессии, чтобы ошибаться, набивать себе шишки и учиться. Только в зрелом возрасте я стал понимать, что писатель должен творить не для того, чтобы оставить свой след, не для того, чтобы стать популярным или богатым, знаменитым, увенчанным лаврами. Конечно, все это приятно и говорит о востребованности творческой личности, что само по себе немаловажно. Однако цель творчества – разделение. Творческая личность должна стремиться разделять, отделять тьму от света, хорошее от плохого, добро от зла.
А событие, о котором вы говорите, было на самом деле: я взял чемодан рукописей и сжег их на даче, золу закопал. Мог бы, конечно, не сжигать. Может, это была чистая поза, когда человек хочет покрасоваться даже перед самим собой, может, тогда у меня настроения не было. Не помню. Ведь настоящий писатель часто впадает в депрессию, теряет веру в себя, в то, что он делает.
- Ваши произведения переводятся на разные языки. Могли бы книги иметь такой интернациональный успех, если бы вы писали на азербайджанском языке?
- Почему нет? Ни один язык не хуже и не лучше другого. А литературные произведения имеют успех не столько из-за хорошего знания языка, на котором они написаны. Успех книгам и бессмертие книгам приносят мысли автора, приносят живые образы, которые живут в этих произведениях, ради этого только читаются и перечитываются на протяжении всей нашей читательской жизни книги классиков. При переводах, несомненно, нужен хороший язык, следует по возможности сохранить стиль автора, но главное – мысль. Есть ценные, бессмертные мысли у автора – значит, он и будет бессмертен.
- Недавно мировая общественность праздновала 870-летие Низами. Как всегда, вокруг этого имени возникает напряженность между Азербайджаном и Ираном в национальной принадлежности великого поэта. Не кажется ли вам, по поводу что подобные ссоры не украшают цивилизацию?
- Украшают они или не украшают, но факт остается фактом: Низами – азербайджанский поэт, писавший на фарси. В мире много подобных примеров. В России одно время среди поэтов было просто неприлично писать по-русски. Все должны были писать по-французски. Были двуязычные писатели. Язык писателя – это одно. Национальность – другое. К сожалению, среди наших, особенно молодых, “писателей” до сих пор идут кривотолки по поводу русскоязычных писателей: “наши” они или не “наши”. Эти разговоры начались еще со времен покойного Имрана Касумова, возглавлявшего Союз писателей в те годы и пишущего по-русски, и идут до сих пор. Как только не надоест? Но, видимо, есть часть писателей, которые получают удовольствие, отторгая русскоязычных от своего скопления, от своего подавляющего большинства. Лично я никогда не был сторонником большинства, в особенности – подавляющего.
- Писательская братия тяготеет к творческому одиночеству и философскому раздумью. Я понимаю, что это интимная тема, но есть ли мысли, которыми бы вы хотели поделиться с кем-то еще, а возможно, и с читателями?
- Слава Богу, я в свои годы всегда полон новых проектов, новых замыслов. Другое дело, что я не все успеваю реализовать. Но делиться, конечно, хочется. Зачем же еще писатель творит?
- Вы известны не только как писатель, но и как драматург, кинематографист. Какому из этих жанров вы отдаете предпочтение? И есть ли еще жанр, которым вы хотели бы, пока не поздно, заняться?
- Я в первую очередь – прозаик, во вторую – сценарист и только в последнюю, третью – драматург театральный. Но, видите ли, все зависит от материала, есть замыслы и задумки, которые первоначально хорошо ложатся на жанр прозы, есть мысли, которые наиболее полно можно реализовать в кино или в театре. По-разному бывает. Конечно, впоследствии профессионалу, не стоит большого труда переделать прозу в сценарий или сценарий – в прозу, или в пьесу. Были бы хорошие мысли в материале.
- Вы имеете время на какое-либо хобби?
- Даже не знаю, с чем это едят. Все мое время уходит на работу, хочется побольше успеть. Оставшееся время уходит на мысли. Люблю поваляться на диване и думать, и не только о работе. О том, о сем… Раньше неплохо играл на бильярде. Может, это было хобби?
- При всей вашей известности и популярности, имеете ли вы желание еще общаться с друзьями?
- Конечно. У меня много друзей, и очень верных, проверенных временем, с которыми мы периодически общаемся. У меня есть друзья, с которыми я недолгое время учился в Политехническом, мы с ними – вы не поверите – поддерживаем отношения и дружим с 1966 года. Это известные в республике архитекторы, строители, бизнесмены. У меня есть друзья, с которыми я учился в школе, то есть дружу с ними с первого класса. Так что друзья есть, и когда подолгу не видимся, скучаем друг по другу. И тогда дружеские пирушки обретают особую прелесть.
- Считаете ли вы, что существующая оппозиция способна что-либо модернизировать в многолетнем национальном укладе жизни населения?
- Знаете, я человек, далекий от политики, не занимаюсь и никогда не занимался политикой. Я даже ухитрился, учась в идеологическом вузе, каковым несомненно был Литературный институт, оставаться беспартийным, и это, заметьте, в самый разгар советской власти, в начале семидесятых прошлого века. Но я прекрасно понимаю, что есть понятия в обществе, когда нельзя оставаться в стороне. И я скажу вам однозначно, что альтернативы лидерству президента Ильхама Алиева я в настоящее время не вижу.
- Какова ваша оценка книгочтения в Азербайджане?
- Оценка ниже среднего, как говорится. Гораздо ниже. Но я как писатель живу надеждой, что все-таки писатели будут востребованы. Писатели моего поколения хорошо помнят советское время, когда книги выходили огромными тиражами и были востребованы. Но не все в этом было позитивным, потому что руководство страны рассматривало искусство, и в первую очередь кино и литературу, как средство пропаганды существующего тоталитарного режима. Была цензура. Ее острые когти я испытал на собственной шкуре, набил в борьбе с ней синяки и шишки. Кстати, я всегда с гордостью вспоминаю, что мою книгу “Всадник в ночи”, ставшую в семидесятые годы бестселлером, спас от разгрома, а меня самого – от печальной судьбы диссидента именно великий Гейдар Алиев, бывший в то время первым секретарем ЦК Компартии Азербайджана. Он не усмотрел крамолы в том, что я описал судьбу подпольного бакинского миллионера, и утихомирил призывы к аутодафе автора, посчитав, что в книге справедливо критикуются некоторые уродливые обстоятельства жизни в республике.
- Какими еще проектами вы хотите удивить ваших поклонников?
- Буквально на днях вышел мой новый роман “Таможенник”, где описывается нелегкая судьба сотрудника таможенной службы, человека в своем роде феноменального, разрушающего своим образом и характером все стереотипы, которые живут в любом обществе по поводу таможенников. В целом это роман о наркомании, о чуме XXI века, которая, несмотря на усиленную борьбу правоохранительных органов с ней, все больше протягивает свои щупальца-метастазы. Я считаю, что это зло, с которым должны бороться не только соответствующие правоохранительные органы, но все люди доброй воли во всех странах мира. Потому что это напрямую касается будущего нашей страны, будущего мира, нашего завтрашнего дня.
Роман переведен на английский, французский, испанский языки и будет распространен в соответствующих странах.
- Что бы вы как маститый и знаменитый писатель могли посоветовать молодым литераторам?
- И молодым, и пожилым, и литераторам, и не литераторам я хочу посоветовать не тратить свое время зря, не убивать время. Помните, в сказке Льюиса Кэрролла: “Оно этого не любит”. И добавлю от себя – мстит за это. Цените свое время, не тратьте его зря и не давайте его тратить другим. Ведь каждая минута вашего времени – это минута вашей жизни, которая не должна проходить зря.
И потом: это чушь, когда утверждают, что после пятидесяти или шестидесяти ваше имя начинает работать на вас. Оно работает на вашу популярность, а популярность не всегда позитивна, чаще – негативное понятие. Популярность может убить талант, который был в вас. Вы должны работать вместе с ним, своим именем, и если вы чего-то добьетесь в жизни своими способностями, своим талантом, своим трудом, то знайте: по-настоящему ваше имя будет работать на вас после вас. Таков закон любого общества.
- Здесь, в Нью-Йорке, мы уже наслышаны о вашей – в качестве вице-президента ПЕН-клуба – широкой деятельности в деле пропаганды азербайджанской литературы. Что конкретно делается вами?
- Прежде всего должен сказать, что мы работаем вместе с президентом ПЕН-клуба Азербайджана, нашим всемирно известным писателем Чингизом Абдуллаевым, и именно благодаря ему мы претворяем в жизнь большие проекты. В настоящее время идет работа (совместно со специалистами из Министерства связи и информационных технологий) над созданием электронного издательства и проекта электронных книг азербайджанских писателей, как классиков, так и молодых, которых мы будем широко пропагандировать по всему миру. Параллельно создаем сайт ПЕН-клуба Азербайджана. Работы много, и, надеюсь, наша деятельность послужит еще одним усилием для пропаганды азербайджанской литературы, а в целом культуры, той огромной работы, которую проводит в этом направлении руководство Азербайджана.

Тяжкий труд
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Культура

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.