Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Сирийский кризис и арабский мир:

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 27 июня 2013

Реалии и перспективы

 Сирийский кризис и арабский мир:(Продолжение. Начало в предыдущем номере газеты)
Сирия (год 2013): Кульминация
В 2013 году произошло то, о чем с тревогой предупреждали те, кто не понаслышке знаком с положением, расстановкой сил и идейными веяниями в регионе. Весной-летом этого года вооруженный конфликт в Сирии окончательно эволюционировал из гражданской в сектантскую войну. Параллельно с этим состоялось горизонтальное распространение сирийского кризиса на соседние государства, выведя его на региональный уровень. Наконец, возросшая степень вовлеченности внешних (внерегиональных) участников способствовала его трансформации в проблему глобального значения. Здесь следует четко понять следующий момент. По своему этническому и конфессиональному составу страна многообразна: арабское суннитское большинство, считающее себя обделенным и жаждущее реванша, и меньшинства: алавиты, контролирующие основные сегменты экономики, сектор безопасности и политическую власть, шииты, христиане, друзы, курды. В начале кризиса против режима выступили представители всех религиозных и этнических групп, в том числе из состава доминирующей алавитской общины. Однако с началом гражданской войны и быстрого ожесточения всех ее участников, особенно в суннитском сегменте, на стороне которого сражаются представители экстремистских группировок, инспирированных идеологией “Аль-Каиды”, произошло размежевание. Сектантские линии разлома стали линией фронта в буквальном смысле слова. Алавиты, несмотря на неоднозначное отношение многих из них к семейству Асадов, вынуждены сплотиться вокруг него как символического гаранта их физического выживания перед лицом превосходящих реваншистских сил суннитской общины. К ним примыкают большинство христиан, друзов, ряд суннитских кланов, ассоциированных с режимом родственными узами или практическими интересами, а также курды, придерживающиеся позитивного нейтралитета. Сектантская война в условиях Ближнего Востока на выживание означает одно: ожесточение, разрастание и продолжительность.
Собственно, сектантские тона в сирийском конфликте присутствовали с самого его начала, но критическая масса нарастала постепенно. Вмешательство Ирана, направившего военные и финансовые ресурсы на спасение режима, с одной стороны, и аналогичные действия саудовцев и катарцев, – с другой, придали тенденции расширительный характер. Рост напряженности между суннитами и шиитами находил проявления в актах насилия в зонах их совместного проживания в Ливане (где сильна историческая память о гражданской сектантской войне 70-80-х гг.) и Ираке (где конфессиональное насилие не только не прекратилось с уходом войск США в 2011 г., но и, напротив, возросло). Постепенно количество стало переходить в качество.
Зимой 2012-2013 гг. оппозиционные силы, в которых доминировали радикальные исламисты, установили практически полный контроль над долиной Евфрата, создав коридор, ведущий из Западного Ирака (вотчина суннитских кланов) к Алеппо и сирийско-турецкой границе. Эти успехи вынудили правительство Ирака, в котором доминируют шииты, уже в марте фактически вмешаться в сирийскую войну на стороне режима. Иракская армия и силы безопасности в ряде мест перешли сирийскую границу; был предпринят набор добровольцев в формирования лоялистов, обеспечен воздушный коридор для иранских самолетов, перебрасывающих советников и оружие в Сирию. В свою очередь силы сирийской оппозиции (точнее, ее наиболее радикального крыла) предприняли ряд атак на иракской территории. Еще больший эффект имела активизация иракского филиала АК (выступающего под наименованием “Исламское государство Ирак”), инициировавшего серию терактов против правительственных объектов, сил безопасности и культовых объектов шиитской общины. Произошла встречная волна терактов против суннитов, организованных шиитскими боевиками. На улицы Багдада и других иракских городов вернулись заминированные автомобили и боевики в масках. В мае процесс сектантского насилия привел к гибели свыше 1.000 человек и ранению более 2.300 – максимальный показатель такого рода с середины 2007 года. Продолжающееся обострение конфессионального конфликта сопрягается с другими факторами: социально-экономическими последствиями войны и оккупации, неэффективностью и коррумпированностью правительства, растущим влиянием Ирана и де-факто независимым существованием иракского Курдистана. В Ираке сложились благоприятные условия для начала широкомасштабной гражданской войны.
Аналогичным образом развивается ситуация в Ливане. По мере обострения войны в Сирии и истощения ресурсов режима в боевые действия включились формирования ливанского шиитского военизированного религиозно-политического движения “Хезболлах”. Постепенно степень вмешательства движения в сирийский конфликт возрастала и достигла кульминации в мае с.г., когда режим Асада предпринял усилия по восстановлению своего контроля над городом Аль-Кусейр, через который проходят важные коммуникации, связывающие Дамаск со средиземноморским побережьем Сирии. Формирования “Хезболлах” сыграли ключевую роль в успешном проведении операции, несмотря на понесенные ими большие потери. Впрочем, несмотря на некоторое улучшение военного положения режима, вовлечение “Хезболлах” в сирийскую трясину вызвало негативные последствия в Ливане. Точнее, усилило их, поскольку эхо войны ощущалось там и ранее – сотни тысяч беженцев, отток добровольцев для участия в боевых действиях на обеих сторонах, сектантские столкновения между алавитами и суннитами в северном регионе страны. После боев в Аль-Кусейре суннитские радикальные организации Ливана фактически объявили джихад против шиитского движения. Вооруженные столкновения и инциденты, правда, пока локальные, происходят уже не только на севере, но и юге, в долине Бекаа, и даже в Бейруте. Сирийская оппозиция теперь использует любую возможность для обстрела ливанской территории. Вмешательство “Хезболлах”, способное затянуть весь Ливан в пучину сирийской бойни, вызвало множество критических высказываний со стороны ведущих ливанских политических и государственных деятелей, включая президента М. Сулеймана. Активизировались реваншистские силы, объединенные вокруг блока “14 марта” бывшего премьера С. Харири, стремящиеся подорвать нынешнее привилегированное положение шиитского движения в системе государственных органов Ливана. Армия и силы безопасности, наиболее эффективный инструмент и символ государственности, в сложившейся ситуации сохраняют вынужденный нейтралитет, поскольку их вмешательство в события будет способно привести к их распаду по конфессиональному признаку, который разорвет страну на части. Усиливается ощущение, что Ливан балансирует на пороге нового 1975 года (когда началась его первая гражданская война, продлившаяся 15 лет и унесшая десятки тысяч жизней).
Масштаб вмешательства Ирана, а также шиитских сил Ливана и Ирака в сирийскую войну на стороне режима, особенно наглядно проявившеюся в боях вокруг Аль-Кусейра, вызвал ответную реакцию суннитского блока государств. О двух военно-политических осях, возникающих в регионе, еще будет сказано ниже, а пока следует отметить, что указанный блок также является стороной, участвующей в конфликте с самого его начала, хотя и в иных, менее заметных формах, не связанных с прямым военным вмешательством и основанных на финансовой и военно-технической поддержке оппозиции. Успешные действия режима, в решающей мере обусловленные поддержкой его региональных шиитских союзников, вызвали политическую, дипломатическую и религиозно-идеологическую мобилизацию противостоящего лагеря. После падения Аль-Кусейра шейх Юсуф аль-Карадави, исламский богослов, пользующийся огромным авторитетом в мире суннитского ислама, заклеймил “Хезболлах” “партией сатаны” (обыграв ее название, которое переводится с арабского как “партия Аллаха”) и фактически призвал к контрджихаду в Сирии. По следам его фетвы конференция ведущих суннитских богословов в Каире обнародовала свой призыв, направленный на противостояние “шиитской экспансии”. Чрезвычайное заседание министров иностранных дел Союза арабских государств Залива официально обозначило движение “Хезболлах” в качестве террористической организации, а Египет разорвал дипотношения с Сирией. Одновременно начались гонения на представителей ливанской шиитской общины, работающих в государствах Залива. В практическом плане, резко ускорились поставки современного противотанкового оружия и средств ПВО силам оппозиции.
Определенные успехи режима и его шиитских союзников вынудили Запад пересмотреть свою выжидательную позицию в пользу более активных действий. В мае-июне обозначилась материализация разного рода “красных линий”, угроз введения запретных для полетов зон и поставок оружия оппозиции. Похоже, что угроза попадания последнего в распоряжение наиболее экстремистских, антиамериканских группировок не останавливает Вашингтон, стремящийся разрубить гордиев узел одним ударом – устранением режима. Это, конечно, вызывает в памяти исторические параллели, связанные с поддержкой им афганских моджахедов в Афганистане в 80-х гг. прошлого века. Дело, однако, не в режиме и его главе – Башаре аль-Асаде. Вся проблема в том, что его уход, в изгнание или на тот свет, уже не остановит войну. Конфликт, в котором все стороны настроены на “игру с нулевой суммой”, где высшей ставкой является физическое существование, не завершается за счет импортной доброй воли, миротворчества и посредничества. Сначала воюющие стороны должны истощить себя на поле боя, а это может продолжаться годами. Только после того, как участники конфликта сами осознают бесперспективность продолжения войны, тогда будет иметь значение стол переговоров. Что касается Запада, то он никак не един по сирийской проблематике. Линий противоречий несколько – американская администрация и Конгресс, Вашингтон и Брюссель, Брюссель и отдельные европейские столицы, Лондон-Берлин, Берлин-Париж и так далее.
Теперь о других внерегиональных участниках. Если Запад имеет возможности, но не имеет политической воли для активного вмешательства, Москва такой волей обладает, зато не имеет возможностей. Российская роль и модель поведения в сирийском кризисе обусловлены взаимосвязанным комплексом прагматических и идейных соображений (удержание своих остаточных позиций в регионе, поиск своей новой идентичности и статуса, “антизападничество” как возникающая мобилизационная национальная идея). Китай, формально блокируя попытки активного западного вмешательства в конфликт, на деле придерживается стратегии стороннего наблюдателя “за схваткой тигров” и, скорее всего, выйдет одним из немногих бенефициаров текущего кризиса после его завершения.
Таким образом, к середине лета 2013 г., когда писались эти строки, сирийский кризис достиг своей кульминации, трансформировавшись в сектантскую войну, осложненную региональным и международным вмешательством. Эта война характеризуется ожесточением ее участников, сложившимся стратегическим тупиком, фрагментацией, горизонтальным расширением и затягиванием в нее все новых участников – Ливана, Ирака и, в возможной перспективе, Иордании. Режим и его лоялисты, утратив контроль над рядом районов страны, консолидируются в полосе Дамаск-Хомс-побережье, которая, возможно, становится прообразом будущего алавитского псевдогосударства. Оппозиция (а точнее, тот конгломерат, который действует под прикрытием этого понятия) контролирует другую часть Сирии, где все большее влияние приобретают радикальные исламистские группировки, внедряющие повседневные законы шариата. Тем временем налицо гуманитарная катастрофа – не менее ста тысяч только убитых, миллионы беженцев, разрушенная экономика. Сирии как государству, существовавшему в его недавнем виде в 1946-2011 гг., скорее всего, пришел конец, какое бы сожаление ни вызывал этот факт. Хотелось бы ошибиться, но уже пролитая кровь не позволит склеить осколки разбитого целого, тем более при отсутствии внешней силы, способной обеспечить этот процесс. Дробление территории нынешней Сирии на враждебные друг другу анклавы, часть из которых будет под контролем экстремистских религиозно-политических сил, и интеграция Ливана и Ирака в сирийский конфликт гарантируют формирование “полосы нестабильности”, протянувшейся от Средиземного моря до Залива. Существование такой “серой зоны” обострит региональный конфликт между шиитским и суннитским военно-политическими блоками. На весь этот фон будет накладываться новая “холодная война” – растущее соперничество между Западом, и в первую очередь США, с одной стороны, и Россией – с другой.
(Окончание следует)

Сирийский кризис и арабский мир:
оценок - 2, баллов - 4.50 из 5
Рубрики: Политика

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.