Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Съемки на натуре

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 02 августа 2013

День выдался чудесным. Съемки на натуре должны были пройти великолепно. Водопад отыскали необыкновенный. Обговорили все детали с каскадерами, когда и куда нужно прыгать. Дело осталось за малым: разбудить актрису, занятую в главной роли. По сценарию она присутствовала во всех ключевых сценах. Помощник режиссера Таир деликатно постучал в дверь лучшего номера гостиницы, в котором проживала примадонна. Он подождал минут пять и вновь постучал.
- Таир, – позвал режиссер, – ты что, дрейфишь? Тебя послали как самого молодого и симпатичного. На тебя она не станет кидаться, как дракон. Все уже собрались внизу и ждут.
Таир попробовал позвать.
- Аида, Аидочка, открой. Мы опаздываем!
Постояв у двери, Таир спустился вниз, где собралась вся съемочная группа.
- Еще бы! Аида может позволить себе задерживать всю группу! И такого уважаемого человека, как наш режиссер, – сквозь зубы произнесла молодая женщина, сидевшая рядом с режиссером. Она незаметно толкнула его локтем в бок. Режиссер поморщился, но никак не отреагировал. Помощник режиссера подошел к регистрационной стойке, взял у портье запасные ключи и, подозвав к себе оператора картины, долговязого худого человека, поднялся с ним на этаж.
- Понимаешь, не хочу показаться слишком нервным, но мне не нравится тишина за дверью. Аида, сам знаешь, взбалмошная баба. Что она устроила вчера! Совершенный фейерверк! А сегодня – тихо, как в усыпальнице, – Таир говорил подавленным тоном.
- Не каркай! Какая еще тебе усыпальница? Представь, что она уже встала и нарочно издевается! Сейчас мы откроем дверь вторым ключом, а оттуда выскочит фурия.
- Так вы идете или нет? – прокричал совершенно проснувшийся режиссер, – как я устал от ваших капризов! В такой обстановке невозможно работать. И еще требуют за несчастные гроши создать шедевр! Снимаем в какой-то дыре, хотя по сценарию у нас швейцарские Альпы! Хороши Альпы! Я согласен, я могу снять фильм из ничего. Единственное, о чем я прошу, – режиссер заговорил умоляющим тоном, игрой превосходя всю группу, – пусть каждый знает свое место. Актеры должны слушаться режиссера, а не какого-то дядю со стороны. Дядя фильмов не снимает! Да, дядя платит! Но очень, очень плохо!!! Если я буду снимать так, как он платит, то лучше сразу выбросить из головы эту затею и заняться чем-нибудь полезным. Ну, я не знаю…, выращивать овощи, в конце концов! Хоть какая-то польза! Примадонна! Моника Беллуччи, видите ли! Ее должны все ждать, видите ли!
- Открывай, Таир. Сейчас здесь такое начнется! Я уже знаю, не первый фильм снимаем, – оператор пригладил взъерошенные волосы.
- Плевать она на вас хотела! Я никого не боюсь, могу высказать свое мнение открыто, – подруга режиссера встала, гордо вскинула голову, разметав длинные распущенные волосы.
- Не тяни резину, открывай дверь, – оператор легонько подтолкнул Таира, и тот с опаской стал поворачивать ключ в замке. Дверь легко поддалась. Аида в одежде лежала на застеленной постели. Необыкновенная бледность лица и безжизненная рука заставляли сомневаться в том, что она сейчас встанет и присоединится к группе. Таир и оператор замерли. Наконец Таир осторожно подошел к Аиде, наклонился и, прежде чем оператор успел предупредить его: – Не трогай ее, мне не нравится ее поза, – взял ее тонкую безжизненную руку и попытался нащупать пульс. Приложив ухо к груди женщины, он сосредоточенно вслушивался. Прошла вечность, и он услышал слабый толчок сердца.
- Жива, еще жива, если бы мы пришли через час, наверное, все было бы кончено, – Таир облизал пересохшие губы.
- Врача, скорее врача, – закричал оператор.
- Опять истерика, и полдня мы будем отпаивать ее валерьянкой, – подруга режиссера не унималась.
- Ее пытались убить, – голос оператора дрожал.
- Что? Убить? Почему убить? – режиссер, а за ним остальные гурьбой поднялись на второй этаж и столпились у входа в номер Аиды.
- Не загораживайте проход, и пусть кто-нибудь привезет врача, – Таир нервничал.
Аида не дышала, и он стал делать ей искусственное дыхание. Все его старания оказались бесполезными. Дыхание не возвращалось, и черты лица стали заостряться. Приехавший врач “скорой” был предупрежден о случившемся и сразу же установил аппарат для оживления сердца. Таир вспомнил необычное слово, только увидев этот аппарат: “дефибрилляция”. “Сейчас Аиду попытаются оживить аппаратом. То, что не смогли сделать мои живые губы и руки, доверят машине”. Безжизненное тело вздрогнуло, еще и еще раз, затрепетали веки, и первый вздох, совсем не слышный, слабенький, чуть приподнял грудь. Врач вытер пот со лба. Вытащил шприц, набрал его и уверенно вколол в проступающую голубую вену у локтя. Дыхание потихоньку восстанавливалось. Безжизненная маска вновь превращалась в лицо. Возвращение Аиды к жизни произвело угнетающее впечатление на одну особу. Таир невольно обратил внимание на то, с какой ненавистью смотрела подруга режиссера на соперницу. Ее не радовало чудесное оживление молодой женщины. Врач, оставив больную на попечение медсестры, что-то настойчиво искал. Наконец в углу, рядом с кроватью, он нашел то, что искал, и удовлетворенно хмыкнул:
- Я так и думал. Морфий. Передоз. Ваша девочка – наркоман со стажем. Так классно колоться может только профессионал. Во всяком случае, не придется искать убийцу!
- А строила из себя такую цыпочку, куда там. Не курила, не пила, вся из себя….
- Уймитесь, Рена, уймитесь! Мы еще не знаем, откуда у Аиды морфий. И вообще, может, ей ввели его во сне, – Таир прикусил язык. Роль детектива его не прельщала.
- Ну как же, конечно, во сне, – хохотнула Рена, – скажите, пожалуйста, кому нужно пачкать руки об эту…, – женщина запнулась, почувствовав, что перегнула палку.
Режиссер смотрел на Рену изучающим взглядом. Неожиданно он открыл для себя новую ипостась подруги. Он знал о скрытой вражде двух женщин, но не мог предположить, что нелюбовь может перерасти в желание увидеть соперницу мертвой. Он подошел к Рене и что-то тихо сказал. Потом, обернувшись к остальным, объявил:
- Сегодня у нас перерыв. С Аидой останутся медсестра и Таир. А завтра мы решим, как нам быть.
Актеры разошлись по номерам, обсуждая невероятное событие. Двое из группы, обрадованные неожиданной паузой, пошли занимать удочки у директора гостиницы и отправились порыбачить, а заодно и поговорить о случившемся. День пролетел незаметно, и к вечеру, после ужина, все собрались в холле. Режиссер пришел самым последним, прежде наведавшись к больной. Актриса пришла в себя, но была невероятно слаба и, что самое удивительное, заявила о том, что не будет сниматься в фильме и, возможно, оставит карьеру актрисы.
- Никто из вас не может представить, что я сейчас скажу, – режиссер окинул взглядом всю группу.
- Почему не можем, еще как можем. Аидочка заявила, что ей нужна неделя, чтобы прийти в себя. А какие убытки понесет съемочная группа, ей до фени! Что, я не угадала? – Рена продолжала свой виртуальный диалог с Аидой.
- Не угадала. Теперь я понимаю, что она действительно стоящий человек, хотя и был противоположного мнения. Завтра мы уезжаем в Баку, и там я буду решать, кого приглашу на роль главной героини. Слава Богу, мы сняли только 20% материала, и есть возможность все начать сначала.
- Значит, вы еще не решили, кто будет новой примой? – оператор выразительно посмотрел на Рену.
- Нет, я хочу немного подумать.
Надвигающаяся ночь не сулила никаких сюрпризов. Аиде стало гораздо лучше. Все участники съемочной группы, отказавшись от посиделок, разошлись по номерам. Часы в холле гостиницы пробили три раза, и дверь комнаты помощника режиссера бесшумно отворилась. Таир крадучись прошел по коридору до номера Аиды и тихо повернул ключ в замочной скважине. Он вошел в комнату и подошел к кровати. Женщина мгновенно открыла глаза, как если бы она ждала этого мгновения.
- Милый, я все время хотела тебя спросить. Что произошло?
- Ты ничего не помнишь? – Таир внимательно смотрел на Аиду.
- А что я должна помнить? Ты хочешь меня о чем-то спросить? Спрашивай! Я клянусь тебе, побывав там…, я не стану тебе врать. Я сейчас на все смотрю по-другому. И еще не могу понять, как я могла вколоть себе такую громадную дозу? Я всегда осторожна, ты знаешь.
- Раз ты такая неземная, скажи мне, чем ты занималась в номере у режиссера в два часа ночи? – глаза Таира полыхали ревностью.
- Я была там не одна с ним, там была еще и Рена. Ты можешь, если хочешь, спросить ее об этом. Правда, я не уверена, что она скажет правду. Мы обсуждали фильм. Я не могла больше физически выносить эту женщину. Она вызывала у меня рвотные позывы, и я не могла сосредоточиться на роли. Я попросила режиссера решить, кого из нас он оставит в фильме: меня или ее. Я согласна на любой вариант. Что случилось дальше, ты знаешь, – Аида взяла Таира за руку, – мы решили уехать.
Таир почувствовал, как ему сдавило горло.
- Ты хочешь сказать, что не спала с ним, и у тебя не было этого в мыслях?
- А разве ты не знаешь, что в мыслях у меня только ты?
- Мне не надо рассказывать сказки! Я уже взрослый мальчик. Рассказывай их кому-нибудь другому. Я в сказки не верю!
- Думай что хочешь. Мне все равно! Тем более что ты в определенной степени прав. Если оглянуться на то, что было в моей жизни, мне нельзя верить, – Аида демонстративно отвернулась к стене и укуталась в одеяло.
Таир посидел еще несколько минут рядом с ней, погладил ее длинные пушистые волосы, затем встал и вышел из комнаты. Он наткнулся на Рену, нервно прогуливающуюся из одного конца коридора в другой. Она тут же схватила его за руку и потащила в свой номер. Усевшись на стул, трясущимися руками Рена вытащила сигарету из пачки, лежащей рядом с пепельницей, полной окурков, и жадно затянулась. Таир в недоумении оглянулся в надежде увидеть еще кого-нибудь в комнате. Они были вдвоем.
- Я все знаю. Я видела, как ты входил в ее номер прошлой ночью, – Рена загасила сигарету и машинально закурила следующую.
- О чем ты? Ты пьяна! Посмотри на себя!
- Я знаю, – тихо проговорила она, – не нужно мне врать, – я тебя понимаю лучше, чем ты сам себя. Ты хотел ее убить. И я хотела того же. Поверь мне.
- В это я могу легко поверить, – Таир жестко усмехнулся.
- Я должна тебе все объяснить, и тогда, может быть, ты простишь себя и меня и поймешь несчастную Аиду, – Рена сцепила тонкие пальцы. – Когда утром я увидела безжизненное тело Аиды и твои затравленные глаза, я все поняла. И вдруг со мной случилось что-то. Не сразу. По инерции я продолжала говорить о ней гадости. Я не уверена, что не буду делать этого позже. Видишь, как я откровенна! Но в тот момент я поняла, что смысл моей жизни уходит вместе с ней. Я ясно представила, что ненависть к ней была стимулом, толкавшим меня вперед. Я вдруг испугалась, что никогда без ее присутствия не смогу стать настоящей актрисой. Мне некому будет доказывать, что я лучше, умнее, талантливее. Мне станет скучно, и равнодушие, как ржа, разъест мою душу. Только тогда я поняла, как она близка мне, и как я хочу, чтобы она осталась жива.
- Шекспировские страсти какие-то! Ты большая выдумщица, Рена. Аидочка просто ошиблась с дозой.
- Ты можешь не боятся, я тебя не выдам. Это не в моих интересах. Ты- мое орудие пыток. Ты будешь мучить ее так, как никто другой, – Рена встала, подошла к Таиру и потянула его за непокорный вихор на макушке. Дверь бесшумно отворилась, на пороге стоял режиссер.
- А что вы здесь делаете?

Съемки на натуре
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.