Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Отправлял ли Гаджи Зейналабдин Тагиев телеграмму о мартовских событиях в Баку?

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 06 апреля 2013

Отправлял ли Гаджи Зейналабдин Тагиев телеграмму о мартовских событиях в Баку?(Окончание. Начало см. “Зеркало” от 30 марта 2013 г.)
Нет никаких доказательств о том, что телеграмма была отправлена самим Тагиевым, кстати, при всей своей просвещенности, человеком неграмотным. Какой вообще был смысл в отправке телеграммы в Тифлис, в Закавказский сейм, в которой содержалась просьба о поддержании мира среди населения Баку, когда в городе уже была установлена единоличная власть Бакинского Совета, не признающего никакого Закавказского правительства. Если допустить, что Тагиев еще “не знал” о новой власти, то откуда и от кого он мог узнать, что творилось в городе, и тем более про “14 000 спасенных армянами мусульманах”? О каком “успокоении”, наступившем в Баку, могла идти речь на 9-й день с начала погромов, когда почти все азербайджанское население, в том числе близкое окружение самого Тагиева, в это время в панике и спешке покидало город, спасая свою жизнь именно от новых властей, укомплектованной преимущественно армянами? Каким образом телеграмма, отправленная 27 марта (по старому стилю) из Баку в Закавказский Сейм, попала в редакцию Тифлисской газеты эсеров “Знамя труда” и была опубликована уже 29 марта? Кому и как армяне “вернули (!) через посредство персидского консула” якобы спасенных ими 14000 мусульман?
Персидским консулом в Баку в это время был Мохаммед Саед-оль Везаре Марагеи, родом из азербайджанского города Марага, принимавший самое активное участие в предотвращении кровопролитий в мартовские дни, жертвами которых стали также тысячи персидско подданных, по сути этнические азербайджанцы. В 40-е годы дважды став премьер – министром Ирана, этот известный политический и государственный деятель позже опубликовал свои “Политические воспоминания”, в которых уделил внимание и мартовским событиям в Баку в 1918 г. Из этих воспоминаний стало известно, что после прекращения погромов консулом была образована специальная комиссия, которая “собрала с бакинских улиц и дворов и похоронила по мусульманским обрядам более 5000 трупов мусульман”. Фотографии самого консула над телами жертв мартовских событий были затем изданы в виде почт-картов и обошли весь мир, став достоянием истории. Однако в обстоятельных воспоминаниях бывшего персидского консула не говорится ни слова о таком важном акте – его посреднической роли в “возвращении” 14000 мусульман, нашедших приют у армян.
Наконец, не слишком ли торопился “Гаджи Зейналабдин Тагиев” определить характер “Бакинских событий”, однозначно утверждая, что они “не носили характера армяно-татарских столкновений”? Ведь 27 марта (9 апреля) – в день отправки пресловутой телеграммы – Баку уже был переполнен многотысячными беженцами из сожженной и полностью уничтоженной армянами Шемахи, мусульманское население которой пережило одновременно с бакинцами все те же ужасы мартовских дней. И досточтимый Гаджи, считавшийся отцом нации, столкнувшись с великим горем своего народа и потрясенный плачевным состоянием десятков тысяч своих соотечественников, в эти дни уже оказывал помощь пострадавшему мусульманскому населению Баку и Шемахи, пытаясь обеспечить его продуктами питания и товарами первой необходимости, привезенными из Ирана несколькими пароходами. Мог ли умудренный жизнью Гаджи Зейналабдин Тагиев после всего увиденного и услышанного заявить, что “Бакинские события” или “Шемахинские события” “не носили характера армяно-татарских столкновений”?
Все сказанное дает полное основание утверждать, что так называемая “телеграмма Тагиева” никому, кроме самих армян, во-первых, предусмотрительно обеспечивших себя “железным аргументом”, не была необходима. С другой стороны, именно армяне, и в их лице тот же Бакинский Совет, осведомленные о попытках азербайджанских членов Закавказского сейма добиться отправления в Баку войск для освобождения города от большевистско-дашнакских сил, были заинтересованы в “немедленном прекращении повсеместно всяких расправ и враждебных действий” и содействии Сейма в “поддержании мира и спокойствия среди населения”. Об этом свидетельствуют радиотелеграммы Бакинского комитета партии “Дашнакцутюн” и Комитета революционной обороны г. Баку и его районов в Тифлис председателю Закавказского сейма и бюро партии “Дашнакцутюн” в Тифлисе о немедленном отзыве с бакинского направления Бакинских воинских частей и др. подобного рода меры, предпринятые армяно-большевистскими силами в Баку. “Телеграмма” Г.З.Тагиева, безусловно, являлась одной из таких мер, став “неопровергаемым” аргументом в руках армянства не только после падения Советской власти, а на долгие годы.
Что же касается характера мартовских трагедий, то неоспоримым аргументом в корне опровергающим как большевистское, так и армянское определения сути этих событий, служат Шемахинские, Кубинские и др. погромы 1918 г., осуществленные большевистско-армянскими формированиями в уездах Азербайджана. Отсутствие каких-либо политических партий, движений и противостояний в Шемахе или Кубе, как накануне, так и во время погромов, сводило на нет все утверждения большевиков, обозначивших массовое избиение и уничтожение мусульманского населения не только в Баку, но и других городах и уездах Азербайджана как “гражданскую войну”. По тем же причинам не выдерживали никакой критики разглагольствования армянских деятелей о “борьбе за власть между большевиками и мусаватистами при полном нейтралитете армян”.
Отсюда и понятно, почему во всех своих многочисленных обращениях в разные инстанции бывший архиепископ Шемахинской и бакинской армянской епархии Баграт, став Бакинским армянским епархиальным начальником, обходил полным молчанием события в Шемахе, изредка упоминая о правах шемахинских армянских беженцев, опять же не затрагивая вопросы когда, при каких обстоятельствах и почему армянские жители Шемахинского уезда стали беженцами.
Однако, будучи далеко не глупым и довольно хитрым человеком, Баграт, в отличие от других армянских деятелей, знал, что полностью отрицать армянский национальный фактор в происходящих на Кавказе событиях невозможно, и в своих обращениях к главам зарубежных миссий подходил к этому вопросу уже с позиций международной политики, трактуя их в выгодном для армян контексте. Так, в обращении к командующему союзными войсками в Баку и Бакинском районе генерал-майору Томсону от 23 ноября 1918 г., исказив суть мартовских событий в Баку, Баграт писал: “Еще до мартовских событий преобладающая и сознательная часть местных мусульман, за исключением немногих, руководимая турецкими агентами, всемерно и активно содействовала политическим видам Турции к завоеванию Кавказа и других мусульманских областей Востока. Армяне, имеющие противоположную ориентацию, и своими слабыми силами боровшиеся на стороне держав Согласия, естественно, возбудили против себя их дикий гнев, и, как в Турции, так и на Кавказе, стали жертвой безумной мести и варварского фанатизма. Мартовские и после мартовские события являются лишь удобным поводом для сокрытия истины и отвода глаз от основной главной причины армяно-тюркской вражды и розни”.
Получалось, что поскольку азербайджанцы-сторонники турок, значит, они враждебны не только странам Антанты, но и армянам, “союзникам” великих держав. Таким образом армяне становились “жертвой большой политики”, приняв “на себя” все удары со стороны “преступного турецко-мусаватского правительства”. А вслед за этими заявлениями следовал уже целый список требований: освобождение всех арестованных азербайджанскими властями армян, создание условий для возвращения всего армянского населения, покинувшего Баку, возмещение причиненных ему убытков и т.д.
К чести английского генерала Томсона, который довольно скоро разобравшись в ситуации, сложившейся в Баку, выразил полное доверие азербайджанскому правительству, как единственно законной власти в республике, вызвав тем самым недовольство армян. Вместе с тем, стали также предприниматься конкретные шаги для удовлетворения большей части требований, выдвинутых в обращениях епископа Баграта.
Однако крайне недовольный тем, что английское командование работало в согласии с азербайджанским правительством, не вмешивалось в дела судебно-следственных органов, и даже тем, что наряду с сотней армян, получивших компенсацию за убытки в результате сентябрьских событий, оказались 10-15 человек азербайджанцев, епископ Баграт настойчиво обращался к главам других зарубежных миссий, находившихся в Баку, преподнеся свою армянскую версию событий 1918 г.
Так, в названном выше “Меморандуме” к главе американской миссии в Баку Баграт, вновь упоминал спасенные армянами “20 тысяч мусульман”, на этот раз с уточнением – “около 13 тысяч в разных общественных помещениях и до 7 тысяч в частных квартирах”. И Г.З.Тагиев, которого “оберегали и спасли армяне”, со своей “циркулярной телеграммой публично” оповещал уже не Закавказское правительство, а всего лишь “закавказских мусульман” (?) о том, что “мартовские события не носят национального характера армяно-турецкого столкновения”. Багратом приводились те же надуманные цифры о мартовских жертвах в Баку, притом цифра “2000 погибших мусульман” уже казалась “слишком преувеличенной”: “В двухдневных кровавых боях погибло, по данным Совета, до 300 русских и армян и 700 мусульман, а по максимальному исчислении других источников, которые считаются слишком преувеличенными, около 1200 русских и армян, и до 2000 мусульман”. В Меморандуме неоднократно подчеркивалось, что “мартовские кровавые столкновения в Баку продолжались только два дня”, а “жестокие и чудовищные ужасы продолжались в отношении безоружного, беззащитного, мирного армянского населения целых два месяца”. При этом оказывается, пожары, возникшие в разных местах города в марте 1918 г., уничтожили опять – таки “несколько армянских домов, мусульманское здание “Исмаилие”, где помещался мусульманский штаб, и часть базара”.
Здесь следует обратить внимание и на главный аргумент Баграта, якобы объясняющий причину “нейтралитета” армян в мартовских событиях: “В марте месяце, как известно, произошла в городе Баку борьба за власть между большевистской властью и Мусульманским национальным советом. Армяне, как национальный коллектив, никаких претензий иметь на эту власть не могли, так как они в Бакинской губернии составляют лишь незначительное меньшинство”.
“Борьба за власть” – пожалуй, единственно верное определение сути мартовских событий 1918 г., обозначенное армянским епископом. Однако все его дальнейшие умозаключения об отсутствии якобы у армян каких-либо претензий на власть в силу их малочисленности являются ни чем иным, как жалкой попыткой вывести армян из числа основных “игроков” в этой борьбе за власть. При этом преследовалась определенная цель – внушить общественному мнению, в первую очередь Западу, что единственным желанием армян в это время было по “возможности отстоять свое физическое существование и спасти свое имущество как при анархии и междоусобицах гражданской войны, так и мести и гнева фанатизированных германо-турецкими агентами местных мусульман”.
Для “доказательства” своих домыслов Баграт, не имеющий ничего кроме неоднократно упомянутой “циркулярной телеграммы Тагиева”, прибегал уже к совершенно наглой фальсификации всем известных фактов, подобно тому, что “Кавказский краевой совет большевиков, сыгравший главную роль в событиях, имел в своем составе 17 членов, в числе которых было 2 татарина и только 2 армянина”.
И это при том, что главную роль в мартовских событиях играл “Комитет революционной обороны”, образованный как “высший военно-политический орган в г. Баку и его районах” в ночь с 30 на 31 марта 1918 г., непосредственно руководивший истреблением мирных азербайджанцев и состоявший из 6 членов, 4 из которых были армяне: большевики С.Шаумян, К.Корганов (Корганян), лидер правых эсеров С.Саакян и руководитель Бакинской организации партии “Дашнакцутюн” С.Мелик-Еолчян. В дни мартовских событий командующими объединенными большевистско-армянскими войсками были специально прибывшие из Петербурга генералы Акоп Багратуни, Иван Баграмян, формированием Красной Армии Бакинского Совета занимался Б.Авакян, начальником штаба был полковник З.Аветисян, командирами бригад и сводных отрядов – полковник Казарьян, Амазасп, А.Амирян и др. Армянским солдатам, завербованным в ряды большевистско-дашнакской армии, предлагалась высокая оплата – “800 руб. в месяц, плюс по 75 руб. за каждого члена семьи и обеспечение продовольствием”. В эти дни в Баку также прибыл один из основателей партии “Дашнакцутюн” Степан Зорян (Ростом).
И наконец, в руководящий состав Бакинской коммуны входили более пятнадцати армянских “борцов” за власть в Азербайджане – С.Г. Шаумян, К.Г.Корганян, С.Г.Осепянц, Б.А.Авакян, Т.М.Амиров, А.М.Амирян, А.М.Костандян,А.А.Борьян, А.И.Микоян, Каринян, Стамболцян, Агамирян, Ионесянц, Тер-Саакянц, Нуриджанян и др. Верховным командующим вооруженными силами Бакинской коммуны был Акоп Багратуни, основной командный, и более 70 % воинского состава т.н. Красной Армии также составляли армяне.
В заключении отметим, что все эти факты, также как и сам характер мартовских событий, подтверждались самими армянскими деятелями, в частности, будущим членом Бакинской коммуны Сааком Тер-Габриэляном, находившимся в те дни в Астрахани. Услышав рассказы русских граждан, покинувших Баку в связи с мартовскими событиями и прибывших в Астрахань, он 28 апреля 1918 г. писал С.Шаумяну: “Ни от одного из русских, которые сейчас массами выезжают из Баку, независимо от их социального положения, не услышишь о советской борьбе в Баку, все в один голос говорят: “в Баку идет армяно-татарская резня, и эта резня спровоцирована армянами”.
Нет нужды подчеркивать, что этот документ, также хранящийся, притом в том же Московском архиве – РГАСПИ, в названный выше сборник документов, выпущенный в Ереване, включен не был, в отличие от “телеграммы Гаджи Зейналабдина Тагиева”, который, кстати, составителем сборника представляется как “известный нефтепромышленник, благотворитель и член партии “Мусават”.

Отправлял ли Гаджи Зейналабдин Тагиев телеграмму о мартовских событиях в Баку?
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: История

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.