Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Он жив, потому что мы его помним

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 10 мая 2013

Он жив, потому что мы его помнимТо, что “большое видится на расстоянии”, известно практически всем. Да, порой именно по прошествии времени все яснее и яснее осознаешь исключительность того или иного человека.
О Гейдаре Алиевиче написано много. И здесь нельзя не сказать о многотомном труде Эльмиры Ахундовой, посвященном Гейдару Алиеву. Эльмира ханум изложила свои наблюдения и впечатления в шести томах “Гейдар Алиев. Личность и Эпоха”, в них вошли и беседы с людьми, лично знавшими руководителя республики, архивные документы.
Я полагаю, что Эльмира ханум выполнила свой долг – долг писателя, публициста, гражданина, запечатлев свои воспоминания, равно так же, как этот же долг должен выполнить каждый, кто лично знал и встречался с Гейдаром Алиевичем. Думается, будущие поколения не раз обратятся к этой теме.
Мы же, как люди, знавшие его близко, должны оставить свои воспоминания как исторические документы, которые помогут понять внутренний мир, грани и черты характера, особенности феноменальной личности этого великого человека.
И сегодня своими воспоминаниями делится известный общественный деятель, публицист и издатель Назим Садыхович ИБРАГИМОВ.
- О своих встречах, а они были в силу специфики моей работы достаточно часты, я хотел написать давно. Не мог. Я человек далеко не сентиментальный, до сих пор не могу смириться с тем, что его нет среди нас. Один восточный мудрец сказал: “Никогда не говори “никогда”. Он ошибся: я знаю, что “никогда” в нашей жизни случается, хоть с этим и трудно смириться. Не могу представить, что никогда не увижу высокой, статной фигуры, не увижу светлых зеленых глаз, обладающих гипнотизирующим свойством – словно рентгеном Гейдар Алиевич “считывал” каждого человека, его сдержанную улыбку, которой он, наделенный блестящим чувством юмора, реагировал на иную шутку или остроту…
- Когда вы впервые встретились с Гейдаром Алиевичем?
- Как это было давно! Я вырос на улице рядом с садом М.Ф.Ахундова, учился в школе N6. Наш двор был типичным бакинским двориком. Здесь жили люди разных национальностей, и никто даже не интересовался – каких, и пусть мы те военные и послевоенные времена нуждались, недоедали, но все равно делились друг с другом: картошкой, последним куском хлеба, даже мылом. Я любил рисовать, лепить, и мама полагала, что я в будущем стану или художником, или архитектором.
Об этом же думал и я. Но позже, когда увидел по соседству подтянутых студентов геологического факультета тогдашнего АГУ в синей, т.е. профессиональной форме, услышал их песни: “Костер на снегу”, “Мы идем покорять горы”, мой выбор был предрешен. Поступил на геофак, окончил его, объездил на лошадях, в повозках, порой и пешком всю республику и никогда не жалел о своем выборе.
И вот я уже работал геологом, главным геологом и начальником экспедиции. Защитил диссертацию, написал докторскую. Жил независимо, занимался спортом. Меня в те времена хорошо знали в Октябрьском (ныне Ясамальском) районе, но звонок первого секретаря горкома меня удивил, и на его вопрос, хочу ли я перейти на партийную работу, я категорично ответил: “Нет!” Мое “Нет!” имело свой эффект – отказываться от партийной работы в те времена было не принято. Но я отказался. И все-таки через несколько месяцев меня вызвали в горком, где мне сообщили, что есть мнение выдвинуть мою кандидатуру на должность секретаря райкома…
И, видимо, полагая, что я вновь откажусь, меня вежливо предупредили: “О вашей кандидатуре доложено Гейдару Алиевичу, и вы записаны к нему на прием”.
Перед районной партийной конференцией Гейдар Алиевич вновь беседовал со мной, ознакомил с кругом вопросов, которые предстояло решать, дал рекомендации. Кстати, он всегда помнил и держал под личным контролем их исполнение.
- Начальнику экспедиции предложили возглавить партийную организацию одного из крупнейших районов города?
- Так уж вышло. У Гейдара Алиевича был талант подбирать кадры. И если он видел, что ошибся в человеке, сразу же лишал его своего доверия. У него была своя тактика: он очень тщательно подбирал секретарей райкомов, потом наблюдал, как они справляются со своими обязанностями, ведь руководить большой массой людей, районом – дело непростое.
В преддверии избрания секретарем на второй срок он вновь обстоятельно побеседовал со мной и в присущей ему манере спросил: “Ну, Ибрагимов, как дела, какие жалобы, проблемы?”
- Все в порядке, разве что разные анонимки замучили.
На что Гейдар Алиевич коротко ответил: “Анонимки и на меня пишут, и на секретарей ЦК КПСС. Главное, чтобы приведенные в них факты не находили подтверждения”.
Так вот, если тот или иной секретарь справлялся с работой, не было нареканий, а, напротив, были хорошие показатели по району, он не засиживался на месте. По рекомендации Гейдара Алиевича его назначали либо министром, либо председателем какого-нибудь госкомитета.
Он протежировал – в хорошем понимании этого слова – талантливым, самостоятельным, думающим людям. Именно благодаря его таланту определять людей, “выискивать” кадры, способствовать их карьерному росту у Гейдара Алиевича сложилась со временем профессиональная команда – от секретарей райкомов, министров до секретарей ЦК. От ошибок никто не застрахован. Но у Гейдара Алиева была уникальная способность своевременно и решительно исправлять допущенные ошибки в подборе кадров на те или иные посты. Он проводил тщательную и серьезную “обкатку” каждого человека, которого хотел видеть в своем окружении, в команде. Так сложилась карьера Шакира Керимова, который до назначения министром автотранспорта был первым секретарем бывшего Ленинского райкома партии. Мамед Аскеров до назначения на должность министра сельского хозяйства был первым секретарем Шамхорского райкома партии. Юнус Рзаев – первый секретарь Шамахинского РК – был назначен председателем Госкомитета по виноградарству. Гасан Гасанов – в прошлом первый секретарь одного из бакинских райкомов партии – стал секретарем ЦК, такую же карьеру сделал и первый секретарь Лянкяранского райкома партии Иса Мамедов. Это и понятно. Ведь в те времена секретари райкомов были, что называется, на передовой в общении с людьми, с местными кадрами. Им были ведомы их профессиональные и человеческие качества. Первый секретарь райкома был, как правило, членом ЦК, избирался депутатом Верховного Совета республики.
- И вы тоже?
- Разумеется. Я, будучи первым секретарем райкома, был депутатом Верховного Совета, параллельно возглавлял планово-бюджетную комиссию ВС.
Или взять мое назначение председателем Госкомиздата. Я действительно влюбился в книжное дело, в полиграфию, которую изучил досконально.
Гейдар Алиевич во многом изменил мою жизнь, доверив мне этот пост. Но назначил он меня не просто так. Он чувствовал, что мне по душе эта работа, что у меня есть упорство, интерес к новациям.
У Гейдара Алиевича была удивительная способность определять потенциал человека. Он как-то признался, что, кроме настойчивости, работоспособности и готовности к решительным действиям, у него еще есть колоссальная – от Бога – интуиция.
Он сам был цельным, умеющим держать слово человеком и требовал того же от других. Расскажу вам одну историю – о ней мало кто знает.
Уезжая на работу в Кремль, Гейдар Алиев поручил мне заняться изданием книги о Леониде Брежневе и его последнем визите в Азербайджан.
В конце 1982 – начале 1983 года материал для будущей книги был готов, и я вылетел в Москву. Устроившись в гостинице, сразу же позвонил в Кремль, в приемную Гейдара Алиевича. Он без промедления принял меня, около двух часов знакомился с макетом книги, с материалами, остался в целом доволен и поручил мне связаться с руководством Госкомиздата СССР на предмет издания книги в Москве большим тиражом. (Хочу напомнить, что Леонид Брежнев скончался в конце 1982 года, а именно во время подготовки книги к печати над семьей генсека стали сгущаться тучи).
Через час после нашей беседы я уже сидел в кабинете председателя Госкомиздата СССР А.Ненашева, который, схватившись за голову, с ужасом сказал: “Это невероятно! Вы выбрали самый неподходящий момент для публикации книги. “Там”, – он выразительно ткнул указательным пальцем в потолок, – этого не поймут!”
Чтобы успокоить его, я ответил, что выполняю поручение члена Политбюро ЦК КПСС Гейдара Алиева, который настаивает на издании книги именно в Москве, так что “позвоните ему сами и выскажите свои сомнения”.
Тот, видимо, знал о силе и масштабах авторитета Гейдара Алиева, и звонить члену Политбюро не решился.
- Книгу мы, конечно, издадим, – доверительно сказал мне на прощание Ненашев. – Но попытайтесь убедить Гейдара Алиевича хотя бы сократить тираж.
…Я вновь оказался в кремлевском кабинете и передал Гейдару Алиевичу суть нашего разговора с главой Госкомиздата.
Гейдар Алиевич покачал головой: “Вот все говорят, что Леонид Ильич хорошо ко мне относился. Да он ко всем нам, к Азербайджану относился хорошо! Сколько он сделал для развития экономики, сельского хозяйства, культуры и образования нашей республики! Да и потом, не по-мужски предавать память человека, с которым ты был по-человечески близок”.
В результате настойчивых усилий Гейдара Алиева вышла последняя в Советском Союзе книга о Леониде Брежневе, где о нем говорится с истинным уважением и симпатией.
Гейдар Алиевич никогда не предавал людей, к которым относился с уважением. Не предавал. И это было по-мужски!
- Это говорит о многом. И вот Гейдар Алиевич, пережив множество горя, предательств, неприятия, возвращается…
- Ему не позволили жить в Баку, и он поехал в Нахчыван. Как написала Эльмира Ахундова, в ту холодную и морозную зиму он сказал своим землякам, сплотившимся вокруг него: “Мы или умрем, или выживем вместе”. Любой другой смирился бы с поражением, но только не Гейдар Алиев.
Я первый раз после его возвращения был в Нахчыване в декабре 1992 года. Приехал по его приглашению. До этого мы с ним встречались на съезде Союза писателей в 1991 году в Баку, куда он пришел по личному приглашению Анара.
Гейдар Алиевич связался со мной по телефону, попросил, чтобы я приехал в Нахчыван. В это время там зарождалась партия “Ени Азербайджан”. Не раздумывая, вылетел с Рафаэлем Аллахвердиевым. …Мы встретились в кабинете Гейдара Алиева и долго с ним беседовали. Он расспрашивал об обстановке в Баку, о настроении бакинцев, рассказывал о создании новой партии, о ее целях и задачах.
Когда я его увидел, то был радостно удивлен: это был не просто спикер какого-то провинциального парламента, передо мной сидел профессиональный политик, дипломат, гражданин, патриот.
Гейдар Алиевич сказал, что ни одна типография не соглашается печатать программу и устав, а потом спросил:
- Ты можешь напечатать нужную новой партии литературу?
- Могу! – ответил я.
Мы с Рафаэлем Аллахвердиевым нашли необходимые деньги, бумагу (в те годы было очень трудно с ней) и в самом прямом смысле подпольно напечатали по 15 тысяч экземпляров устава и программы партии на азербайджанском языке и 5 тысяч – на русском.
Гейдар Алиевич остался очень доволен. Я уже говорил, что у него был безусловный талант определять возможности, способности и потенциал каждого человека. И, несмотря на то, что я не являлся и не являюсь членом партии “Ени Азербайджан”, он доверил это нелегкое дело мне.
- Слышала, что ваш приезд в Нахчыван на 70-летие Гейдара Алиева имел чуть ли не детективный характер.
- Верно.
- Расскажите.
- В мае 1993 года мне звонит Ризван Вагабов, преданный семье Алиевых человек:
- Поедешь в Нахчыван на юбилей Гейдара Алиева?
- Обязательно, – говорю я.
Утром приехали за мной Ризван и Джалал муаллим, который сказал, что с нами летит и Зия Буниятов. Мы подъехали к дому Зии Буниятова и увидели на его балконе развевающийся флаг Азербайджана. Как известно, в 1992 году Народный фронт отменил празднование 9 Мая. А Герой Советского Союза Зия Буниятов в знак протеста вывесил на балконе флаг Азербайджана.
Функционеры из Народного фронта наверняка знали о нашей поездке и всячески мешали нам: по дороге в аэропорт старенький “жигуленок” Ризвана гаишники останавливали раза три.
На повороте к аэропорту нас вновь остановили. Зия Буниятов надел в дорогу парадный костюм со Звездой Героя. Я говорю ему: “Ты при Звезде, выйди, поговори, а то если Джалал вспылит, будет хуже”.
“Ты Звезду Героя не видишь? – выйдя из машины, спросил он у гаишника. – Правил мы не нарушали, почему остановили?”
Гаишник растерялся:”Что вы, я просто хотел документы проверить”, хотя было очевидно – всем патрульным машинам была дана команда задерживать нас, чтобы мы опоздали на рейс.
В нахчыванском аэропорту прямо у трапа нас опять “встречали” представители Народного фронта – уже с автоматами. Аэропорт был практически закрыт – каждого прилетевшего к Гейдару Алиеву, а их с каждым днем становилось все больше и больше, проверяли с особой тщательностью.
Эмоциональный Джалал муаллим не выдержал, стал шуметь. Зия муаллим возмущался: “Вы что, не узнали меня?” Автоматчики пожимали плечами.
- Кто вы? – обратились ко мне.
- Член Союза журналистов СССР, – ответил я, смеясь.
- Можете пройти.
Странно, казалось, задерживать надо было именно меня. Но кто мог понять логику этих людей?
В конце концов после долгих, крайне эмоциональных переговоров нас пропустили. Премьер-министр Нахчыванской Автономной Республики Шамсаддин Ханбабаев ждал нас в машине. Не могу не отметить, что из всех, кто окружал тогда Гейдара Алиева, именно он был одним из самых приличных, порядочных и преданных ему людей. На этом, в принципе, детектив, как вы сказали, заканчивается. Не по зубам “фронтовикам” была такая личность.
- Что же было дальше?
- А дальше мы подъехали к зданию парламента, Гейдар Алиевич находился в актовом зале, поздравлял ветеранов Великой Отечественной войны. Увидев нас, представил собравшимся:
- Вот для вас я и Героя Советского Союза из Баку пригласил. Зия Буниятов, проходите в президиум.
В тот день, 9 мая 1993 года, Гейдар Алиев каждому ветерану вручил по 5 тысяч рублей и ценные подарки. Обращался к каждому из присутствовавших ветерану поименно, говорил, кто и где воевал, чем отличился. Это было здорово! Прошу еще раз отметить: мероприятие Гейдар Алиевич провел тогда, когда официальные власти республики запретили празднование Дня Победы.
Когда чествование закончилось, он пригласил нас в кабинет. Беседовали мы долго. Он любил получать информацию. Мне очень нравилась одна из его черт: он не ругал Народный фронт, вообще не говорил плохого ни о противниках, ни об оппонентах. Расспрашивал о жизни в Баку, новостях… Затем приехали делегации из Ирана, Турции… Мы не стали мешать и ушли в гостевой дом. А 10 мая вновь пришли к Гейдару Алиеву, подарили ему адрес – просто папку, на которой все расписались.
- Вечером встретимся в гостевом доме, – сказал Гейдар Алиевич.
В гостевом доме все было организовано с таким изыском, словно мы находились в Париже. Обслуживали гостей официанты в черных ливреях. Стол ломился от яств! Именно там я впервые попробовал настоящую нахчыванскую долму.
Вел день рождения Фарамаз Максудов. Он знал огромное количество стихов на русском, азербайджанском и турецком языках. И с таким удовольствием читал их, что Гейдар Алиевич спросил: “Фарамаз, ты литератор, поэт или математик?”
- Всего понемногу, Гейдар Алиевич, – ответил Максудов.
- Чувствуется, – улыбнулся юбиляр.
Празднование закончилось далеко за полночь. Мы сфотографировались на память, а когда уходили, он спросил меня:
- До сих пор не работаешь?
- С ними я работать не буду, – ответил я и вручил ему две очень красивые ручки с золотыми перьями, которые я подарил ему на юбилей. – Гейдар Алиевич, дарю их вам и надеюсь, что все важные государственные документы вы будете подписывать ими.
В связи с этим расскажу еще об одном любопытном факте. Позже, когда я был генеральным директором издательства “Азербайджан”, я впервые подготовил и напечатал предвыборные плакаты для президентской кампании. На них – большой портрет Гейдара Алиева, а на столе те самые две ручки, которые я ему подарил на юбилей.
- Вы говорили, что трижды выезжали в Нахчыван.
- Да. Третий раз – 26 мая. Мы встретились, побеседовали час-полтора. В приемной было такое столпотворение, что создавалось впечатление, будто столица Баку переместилась в Нахчыван, а страну возглавляет Гейдар Алиев.
К тому времени его воспринимали как спасителя отечества.
- Что ж, жизнь подтвердила правоту этого восприятия. А как сложились ваши взаимоотношения во время работы директором издательства, где печатались почти все республиканские газеты, в том числе и оппозиционные? Вы были назначены на эту должность, если не ошибаюсь, в сентябре 1993 года.
- Да, и пусть по моей просьбе Гейдар Алиев переподчинил издательство Президентскому аппарату (ранее оно находилось в ведении Министерства печати и информации), это не сократило число оппозиционных газет, которые зачастую вели себя крайне неблаговидно, выходя за рамки всех этических норм. Исходя из личного опыта общения с Гейдаром Алиевым, знал, что и после избрания на пост главы государства спокойно относился к самым резким, самым критическим публикациям. Придя к власти, именно он принял руководителей ведущих средств массовой информации и провел с ними широкий обмен мнениями. Более того, после этой встречи была заморожена выплата долгов независимых, и в том числе оппозиционных газет издательству. Обращаясь к журналистам, он повторял: “Пишите правду!”
- Выступая на презентации спецномера журнала “Огонек”, посвященного Азербайджану, в котором принимал участие и я, это было в июне 1996 года, Гейдар Алиевич высоко оценил труд журналистов. У меня сохранилась запись его выступления:
“Труд журналистов – необычный труд, требующий большой работы души, отдачи, усилий, смелости, решительности и самоотверженности, влюбленности в свое дело.
Каждый из нас ждет от журналистов объективности, четкости, откровенности…
Однако, вскрывая те или иные недостатки, недочеты, антиконституционные, противозаконные факты, журналисты высказываются более смело и откровенно, чем другие, и порой становятся нежелательными. Наряду с этим, они оказывают очень большую помощь делу демократизации общества, управлению принципа политического плюрализма… Я всегда питал величайшее уважение к журналистской профессии”.
- Он не любил дифирамбов, лизоблюдства…
- Но непросто порой удавалось президенту сохранить спокойствие при чтении очередного пасквиля. Был такой случай. В “Ени Мусават” вышла грязная, клеветническая статья. Он вызвал несколько человек из своей команды и высказал им свое недовольство. Потом позвонил мне:
- Ты читал сегодня газеты?
- Еще не все.
- “Ени Мусават” читал?
- Нет еще.
- Открой газету и прочти. Что это такое?
Я спокойно ответил: “Гейдар Алиевич, сейчас время другое, и реагировать на статьи так, как мы раньше реагировали, пожалуй, не стоит”.
Я продолжал говорить что-то в этом духе, он молча слушал, не перебивая.
- Ну хорошо, разберись сам, – сказал мне и положил трубку.
Кстати, это было еще до отмены цензуры. Через час мне звонит управделами Президентского аппарата: “Что ты наговорил Гейдару Алиевичу? Он нам такую головоломку устроил, а после телефонного разговора с тобой: “Ладно, закончили с этим”.
1998 год… Подготовка к президентским выборам. И вновь огромная статья в “Ени Мусават”, где опять грязная ложь, мол, к выборам было отпечатано пятьсот тысяч портретов Гейдара Алиева, а других кандидатов сильно обделили, что… Не буду повторять эту чушь. Статья была злой и нечестной. А в конце: “Продолжение следует”. Гейдар Алиевич мне не звонил, а позвонил управделами. Я выслушал его и пообещал: продолжения не будет. Вызвал к себе редактора: “Я не хочу, чтобы в очередном номере появилось “продолжение” этой нечестной статьи”.
Тот спрашивает: “Ответьте как мужчина: на вас давили, или это ваша инициатива?”
“Отвечаю как мужчина: инициатива моя”, – говорю я.
И “продолжения” не было.
Потом мне рассказали, что Гейдар Алиевич, каким-то образом узнав об этой истории, сказал: “А у Ибрагимова все-таки есть рычаги влияния на газеты…”
***
Говорить о Гейдаре Алиевиче можно бесконечно долго. Я повторю свою мысль, высказанную в начале нашей беседы: об ушедшем в иной мир обычно говорят: “Мы его потеряли”. О Гейдаре Алиевиче так сказать нельзя. Он с нами, потому что его советы и указания, помощь и поддержка, его замечания, точные определения забыть нельзя. И он жив, потому что мы все его помним.
Он был абсолютно великим человеком, фантастическим политиком, государственной глыбой. Именно ему было суждено создать независимое государство, запустить крупнейшие геополитические энергопроекты. Он знал, как на равных, с достоинством общаться и с президентами, и с простыми людьми. Помнится, как кто-то из российских журналистов написал, как в Ашгабате Гейдар Алиевич просто и величественно не замечал откровенных наскоков покойного Туркменбаши, которые после реакции на них Г.Алиева выглядели жалкими и смешными.
Выступления его всегда были содержательными по существу, а незабываемое впечатление он производил практически на всех.
Масштабы Гейдара Алиева выходят далеко за рамки Азербайджана. “Азербайджану, – как сказал Владимир Путин, – очень повезло в том, что во главе этого государства находился известный в европейском и мировом масштабе политик”.
Он был, с одной стороны, интернационалистом, с другой – большим патриотом. Он был мастером компромиссов, но у него всегда была “красная” линия, через которую никто перейти не мог, то есть Гейдар Алиевич никогда не позволял чем-то и как-то ущемить интересы страны. И я уверен: будь он на посту во время зарождения карабахского конфликта, никакого бы конфликта не было. Но самое главное: он был Человеком. Настоящим.

Он жив, потому что мы его помним
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Дата

1 комментарий

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.

  • Были времена,действительно была демократия, в стране.
    Первые президентские выборы в стране.Только Нахчиван с Алиевым и Нагорный Карабах с Кочаряном полностью проигнорировали эти выборы.
    Оказывается не только выборы,но и 9 мая если в Баку не отмечались,то в Нахчиване отмечались. Если в нынешние времена, в одном из уголков страны кто нибудь позволит себе такую самодеятельность,так сразу же окажется в очень плачевном положении.

    Thumb up 0 Thumb down 0