Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Мгновение

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 18 октября 2013

рассказ

(Окончание. Начало см. “Зеркало” от 12 октября 2013 г.)
Помолчали, слушая плеск воды.
- Расскажите что-нибудь, – попросила она.
- Что я могу вам рассказать? – сказал он. – Старики больше молчать любят.
- Ну ладно вам, я же извинилась… Хотите, называйте меня на “ты”. Меня зовут Зара.
- А полное?
- Ой, не спрашивайте…
- Почему? – удивился он.
- Не люблю его. Одно время хотела поменять…
- А все же?
- Зарнигяр, – сказала она, чуть поморщившись.
- Прекрасное имя. Зря вы… Вы, значит, местная?
- Была. Теперь живу в Варшаве.
- А сюда приехала?..
- Здесь у меня бабушка. Мы с мамой приехали на недельку навестить ее. Ну, теперь вы про меня почти все знаете. А вы?.. Вас как зовут?
Он сказал.
- А чем вы занимаетесь?
Он ответил.
- Ой, как здорово! – воскликнула она. – Я тоже хочу работать в кино. Буду как вы – сценаристом.
- И потому обираете пожилых людей, собираете материал?
Она тихо рассмеялась.
- Есть такая мыслишка. А вам жалко, да? Не хотите поговорить с бедной студенткой?
- Почему же? Хочу… Скажите что-нибудь по-польски.
- Пшеко пан до ресторация? – недолго думая, произнесла она.
- По-моему, так говорят неприличные женщины…
- Да, – рассмеялась она, – когда хотят кушать.с сПриличные тоже так говорят.
- Хотите поесть?
- Нет, что вы, я пошутила. Бабушка здесь меня закармливает до судорог. Ну?..
- Что – ну?
- Вы что-нибудь расскажете мне? Из своей жизни…
- Что же вам рассказать?.. – он помолчал, подумал. – Хотите из совсем недавней жизни?
- Хочу!
- Ночью я видел странный сон. Рассказать?
- Что ж… Если нет ничего более интересного…
- Это интересный сон. Как будто меня ведут на расстрел…
- О-о!..
- Да. Один солдат ведет с автоматом. Руки у меня связаны за спиной, а на ногах огромные кандалы, как в старину у каторжников, я еле плетусь. И как я ни прикидываю, как можно спастись, ничего не могу придумать: напасть на солдата, отнять автомат. Но как? Руки связаны, шевельнуть не могу… Но так пронзительно почувствовал вдруг, что боюсь смерти, что сейчас меня расстреляют и не станет меня на земле… И стал я унизительно просить его отпустить меня. “Ну что тебе стоит? – говорил я. – Я никому не делал зла, я старый человек, отпусти…”. И еще много чего другого, унижающего человеческое достоинство, говорил я ему, наступив на горло своей гордости, позабыв свою честь… “Как же я вас могу отпустить? – отвечает солдат. – Тогда меня самого расстреляют”. После этих его слов я понял, что дальнейшие просьбы бесполезны. И тогда, не выдержав, подхлестнутый горечью недавних унижений, в которых сам же был виновен, решив расквитаться с ним, стал я ругать его, матерно, страшно, матросским трехэтажным матом, изливая душу перед смертью. А он помалкивал, все толкал меня в спину прикладом автомата и таким образом довел до стенки, где должны были меня расстрелять. А перед стеной уже выстроился расстрельный взвод, матерые палачи, которым не впервой убивать людей. И тут я вижу: мой солдатик сам командует этим взводом. Стою я у стенки, а он подходит ко мне и говорит: “Обманул я вас, я сам командир, и я мог бы отпустить вас”. И командует взводу стрелять. Вот так меня и расстреляли.
Он замолчал.
- Какой сон… – проговорила она тихо. – Вам было страшно?
- Да, – сказал он. – Наверное, не меньше, чем если бы на самом деле.
- Представляю, – сказала она, задумалась, глядя на струи фонтана, – А как красиво вы рассказали… Я бы тоже хотела так. Этому можно научиться? – и сразу же, не дожидаясь ответа, спросила:
- А хотите, я вам тоже расскажу свой сон. Бабушка говорит, что он вещий. Правда, я видела его давно, еще девчонкой…
- Ваша бабушка разгадывает сны?
- Не смейтесь…
- И не думал.
- Она колдунья, – и, заметив его недоверчивый, насмешливый взгляд, девушка прибавила, – правда, правда, настоящая колдунья. Да вот, чтобы не доказывать вам долго, я захватила ее с собой, – и раскрыв сумку, стала копаться в ней.
- Что захватили?.. – не понял он.
- Не что, а кого, – поправила она его. – Бабушку.
Тут яркое солнце трех часов пополудни августовской пятницы, стоявшее почти в зените, стало быстро скатываться к закату, небо побагровело, неожиданно и стремительно наступили сумерки. В сквере по-прежнему никого не было, но по соседним улицам, как ни в чем ни бывало, беззаботно гуляли прохожие, не замечая ни сквера, ни девушки с мужчиной в нем, ни преждевременно обрушившихся с неба сумерек, будто и самого скверика этого не было, или находился он под непроницаемым колпаком. Он, потеряв ощущение реальности, проследил за падавшим к горизонту сошедшим с ума солнцем и сумерками, похожими на густой туман, почувствовал вдруг, как кровь стынет в жилах.
Она вытащила из сумки нечто величиной с большой палец, аккуратно завернутое в носовой платок. Нечто, шевелящееся в платке. Развернула платок и в нем… оказалась крохотная женщина, вся в черном. Женщина яростно жестикулировала, стараясь избавиться от уголков платка, замедлявших ес движения, и что-то сердито пищала.
Он инстинктивно дернулся, еле сдерживаясь, чтобы не отодвинуться подальше от девушки с таким необычным… необычным… Он не находил слов, чтобы назвать это явление, и я вместе с ним.
- Не пугайтесь, – сказала Зара. – Такое с ней случается. Она сама это делает. Может вырасти до обычных размеров. Я же говорила – колдунья.
Крохотная колдунья продолжала попискивать в ладони у внучки. Зара приблизила к ней ухо, и он невольно, тоже. Но вопреки своему ожиданию услышать какую-нибудь колдовскую тарабарщину, он еле услыхал совершенно прозаическое стариковское ворчание.
- Сколько раз я тебе говорила – не души платок этими духами! У меня аллергия! Я чуть не задохнулась!
- Ладно, бабуля, вырастай и посиди с нами. Ты его пугаешь… – миролюбиво произнесла Зара.
Мгновенно перед ними возникла сухонькая старушка в натуральную величину вся в черном, держа в одной руке и в самом деле не в меру надушенный платок, который только что служил ей покрывалом, в чем она беспомощно барахталась, и вперила в него острый, пронизывающий насквозь взгляд черных, как нависшая над ними мгла, чрезмерно интенсивных глаз. Натуральная величина ее оказалась не столь внушительной, ее даже можно было назвать малогабаритной старушонкой, но все остальное, что невольно ощущалось в ней, было несомненно очень даже внушительным, начиная от позы с высокомерно запрокинутой головой, увенчанной каким-то старинным испанским гребнем, до царственных жестов и сверлящего, колючего взгляда, так что долго смотреть ей в глаза было просто невозможно. Недолго тоже. Он и не смотрел. Но и мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это было существо, привыкшее повелевать, сознающее свою силу, может даже – неограниченную.
Поколов несколько мгновений его своим колющим и режущим взглядом и, видимо, изучив вполне с ног до головы, она строго произнесла:
- Вы собираетесь жениться на моей внучке?
Спросила она тихо, чуть ли не вкрадчиво, но жестким металлическим голосом, протянув указательный палец с невероятно отросшим позеленевшим ногтем в сторону Зары, по-прежнему сидевшей на скамейке и, казалось, мало реагировавшей на происходящее.
- Отвечайте!
- Я?! – опешил он. – по… помилуйте…
- Помиловать не могу! Ответьте!
- Да я втрое ее старше, что вы такое говорите?!
- Я слышала весь ваш разговор, не увиливайте. И я знаю, что вы хотели влюбиться. Влюбились в нее.
Она так утвердительно это сказала, что он на миг задумался.
- Ну… А почему бы и нет?.. – на этот раз он более внимательно и даже в какой-то степени плотоядно, стараясь скрыть интерес во взгляде, осмотрел девушку: безукоризненная фигура, высокая грудь, белолицая, белотелая, улыбчивая, чуть раскосые глаза, весь набор, удовлетворявший его примитивному вкусу давнишнего холостяка и ловеласа.
“Чего же тебе еще? – пропищало давно замолкнувшее желание влюбиться, – Давай, влюбляйся, вскарабкайся на нее, она именно то, что ты искал…”
“Да ты что, не видишь, что творится?! – крикнул он про себя внутреннему голосу. – Старушка величиной с мизинец, эта ночь… Сплошная чертовщина! Тут остатки ума потеряешь!”
“Но она же, она же ничего, даже больше, чем ничего, суперпиписька, посмотри хорошенько, ты о такой и мечтал, вспомни… А на старушонку плюнь, плюнь!”
“Вот, пожалуйста, и это мой внутренний голос… Когда, наконец, ты поумнеешь? Ладно, помолчи, дай подумать”.
- Нечего вам думать! – крикнула повелительно старуха. – Женитесь и все!
Старуха насела на него, вцепилась, как клещ, и он чувствовал, что не может ей возразить, становится безвольным, что она руководит им. Так что подумать не пришлось.
- Значит, поладили? По рукам? – спросила старуха тоном лошадиных барышников. – Тогда дайте сюда ваши руки, я вас благословлять стану!
Он, все еще испытывая небольшую растерянность от напористости старухи и нутром чуя подвох, протянул чуть задрожавшую руку, в которую старуха цепко вцепилась своей костлявой и твердой клешней, другой она взяла за руку свою внучку и соединила их руки.
- Значит, это ваша внучка? – на всякий случай решил уточнить он.
- Заткнитесь! Теперь вы – муж и жена… одна сатана, – старуха вдруг мерзко захихикала.
- Пра-пра-пра, – уточнила Зара.
- Что пра-пра?.. – спросил он.
- Внучка, – сказала Зара. – Трижды пра.
- Неужели? – удивился он. – А сколько же вам лет? – обратился он к старухе.
- Не твое дело, – грубо оборвала она его, но тут же ответила: – Какое это имеет значение, если живешь вечно!.. После ста восьмидесяти я перестала считать.
- Ста восьми… – поразился он, и что-то нехорошее кольнуло в сердце.
Он, еще не глядя, почувствовал, что рядом происходит нечто кошмарное, медленно повернул голову и поглядел на ту, чью руку держал в своей.
На глазах у него девушка Зара превращалась в морщинистую старую ведьму, оскалив кривые зубы в жуткой улыбке, сжав его руку в своей, которая теперь ничем не отличалась от жесткой руки ее прапрапрабабушки, она издевательски высунула ему совершенно зеленый, раздвоенный на кончике язык.
Крик застрял у него в горле.
- Теперь мы муж и жена! – каркнув, торжественно провозгласила старая карга, что раньше была Зарой.
Ночь, лишь беззвездная и преждевременная ночь была свидетельницей этой позорной авантюры, в которую его втянули две поганые ведьмы.
Он, наконец, обрел голос, дико крикнул в безлюдном сквере и…
…обнаружил себя дома, на своей кухне, возле раковины, поглощавшей только что, мгновение назад выплеснутое молоко, которое готовился выпить, чтобы подавить приступ сухого кашля.

Мгновение
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.