Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Мечты, ставшие реальностью

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 16 августа 2013

О жизни и творчестве рассказывает народный артист Азербайджана, композитор Октай Зульфугаров.

Есть в центре города Баку дом, который в народе называют “Домом композиторов”. Это здание, построенное в 60-х годах прошлого столетия, овеяно славой многих известных личностей, чья деятельность неразрывно связана с историей азербайджанской музыкальной культуры. В их числе и народный артист Азербайджана, композитор Октай Зульфугаров. О поиске своего пути в профессии, о своих педагогах и людях, сыгравших в его жизни судьбоносную роль рассказывает композитор О.Зульфугаров.
Детство
“Я родился в семье врачей. Мой отец был хорошим хирургом, а мама акушеркой. Но общность профессиональных интересов не спасла их брак. Именно поэтому “шефство” надо мной взяла бабушка. Она была родом из знатного рода. Ее семья жила в иранском городе Хой, где хорошо знали и уважали ее отца – Муслим бека. Это был, как у нас говорят, настоящий мужчина, который уважал традиции как в образе жизни, так и в имидже. Он владел 14 деревнями. Надо же было случиться, чтобы его любимая дочь (в будущем моя бабушка) влюбилась в простого садовника, ради которого отказалась от спокойной, богатой жизни. Договорившись с любимым, она тайно бежала из дома. Чего только не сделаешь ради любви?! Вот и эта пара влюбленных на надутом бурдюке переплыла Аракс. Затем они попали в Дагестан и обосновались в Буйнакске, где и пустили корни”.
Воспоминания
“С годами многое стирается из памяти, но в жизни каждого человека есть “узловые” моменты, которые становятся определяющими в его биографии. В 4 года я впервые побывал в Москве. Дядя Мамед (брат моей мамы) работал художником в знаменитом Большом театре. Он достал нам контрамарку на оперу “Кармен”. Конечно же, тогда, в силу своего возраста, я не смог понять все величие этого уникального произведения, но ощущение яркого праздника до сих пор “всплывает”, когда я слышу звуки этой блестящей музыки.
Мама любила рассказывать о моей реакции на спектакль: при первых звуках увертюры я не мог усидеть на месте, встал и замахал руками, подражая дирижеру. Кто-то из зрителей начал предрекать мне будущее музыканта. Их слова оказались пророческими, и, видимо, зародили в душе моей мамы мечту – видеть своего единственного сына в ореоле музыкальной славы.
Музыку в нашей семье любили. Бабушка была неграмотной, но прекрасно играла на гармони, с легкостью подбирая народные мелодии. Мама и ее братья неплохо владели гитарой, а отчим играл на мандолине. Чем не семейный ансамбль?”.
Музыка. Первые шаги.
“Мамина мечта видеть меня музыкантом то “возгоралась”, то в водовороте жизненных событий на время отступала. Но, когда мне стукнуло 16, она поняла: отступать уже некуда и объявила свой вердикт. Я отправился в музыкальную школу N1, которая тогда располагалась в здании общеобразовательной школы N18. В то время директором музшколы была Фатьма ханум Зейналова – замечательный человек и педагог, унаследовавшая от своего учителя Узеира Гаджибейли чуткое отношение к людям. Она удивилась моему столь поздно возникшему желанию заниматься музыкой, но, почувствовав его искренность, разрешила сдать экзамен.
Когда в назначенный день я вошел в класс, то увидел сидящую за столом солидную комиссию (человек 10!). Меня прослушали, вроде остались довольны, но никто не захотел взваливать на себя великовозрастного ученика, кроме Якова Давидовича Мюллера. Это был замечательный музыкант, но очень нездоровый человек. Диабет сделал с ним свое “черное дело”: у него ампутировали ногу, были проблемы со зрением. Его согласие взять меня в свой класс виолончели было встречено аплодисментами всех остальных членов комиссии.
Я настолько отличался по внешности от учеников, что когда переступал порог школы, со мной ожидающие своих детей родители здоровались как с молодым педагогом. Зато приходилось иногда терпеть насмешки: выходя из школы, слышал в спину “Амбал Дадаш” (при всей моей любви к инструменту тащить на себе виолончель было не очень-то приятным делом). Несмотря ни на что, через 6 месяцев я не только выступал на школьных концертах, но и занялся частной практикой – репетиторство давало мне пусть небольшой, но заработок”.
Отрочество
“Рассчитанный на 7 лет курс обучения в ДМШ я прошел за два с половиной года. Время было сложное, послевоенное. Семья наша жила скромно. Никогда не забуду, с каким удовольствием я ел обычную похлебку, уху и кусочек черного хлеба – комплексный обед, который выдавали в ресторане гостиницы “Интурист” по специальным талонам. Мне такой талон подарила (для того времени – царский дар!) Фатьма ханум, неравнодушная к проблемам своих учеников. Ее роль в моей жизни неоценима.
Интересный факт. Еще в 30-х годах Фатьма ханум, работая в Шушинской музыкальной школе, обратила внимание на талантливого мальчика Ашрафа Аббасова, который не только обучался игре на таре, но и пробовал сочинять. Именно по ее рекомендации юношу прослушал Узеир Гаджибейли, что и определило всю дальнейшую судьбу в будущем народного артиста Азербайджана, профессора Ашрафа Аббасова.
В свою очередь Ашраф Джалалович пронес через всю жизнь эстафету человеколюбия, принятую из рук своих педагогов. Почему я говорю об этом? Да потому что этот человек и в моей жизни тоже сыграл огромную роль. Юношей я приехал из Товуза и поступил в музыкальный техникум по классу виолончели. Это было голодное послевоенное время 1947-1948 годов, нужда была страшная. Как-то из района приехали моя тетя. Увидев, как я исхудал, она ужаснулась и решила забрать меня в район. В то время директором техникума был один из любимых учеников Узеир бека – Ашраф Аббасов. Узнав о причине моего предполагаемого отъезда, он категорически отказался отпустить подающего надежды ученика и пообещал сделать для меня все необходимое. Это был урок Узеир бека в действии, который позволил мне раскрыть свои природные способности и стать известным композитором.
Но это было позже, а в музтехнмкум я попал по рекомендации Фатьмы ханум. Именно она позвонила Тамаре Гаджиевне Рагимовой, которая возглавляла это учебное заведение до А.Аббасова, и попросила прослушать меня. Так я попал (условно) в класс Якова Семеновича Шварца. Уже через полгода я выступил в концерте с серьезной программой. Мама сидела в зале. Какие чувства ее переполняли – об этом нетрудно догадаться. После концерта со слезами на глазах она подошла ко мне и сказала: “Спасибо. Ты осуществил мою мечту”.
Композиция
“Яков Семенович был прекрасным педагогом, человеком широких знаний, беспредельно любящим свою профессию. Но мною в то время постепенно овладевала “одна, но пламенная страсть” – композиция. Никому ничего не говоря, я начал что-то сочинять. И вот в училище объявили конкурс на лучшую песню, посвященную Вождю. Я представил свое сочинение и… получил премию. Потом принял участие в конкурсе на лучшую детскую песню, посвященную пионерии, и тоже удачно.
На выпускном экзамене полагалось исполнить 4 произведения, в том числе и пьесу азербайджанского композитора. К тому времени в моем “портфеле” уже было кое-что для виолончели. Я набрался смелости и пошел к Джовдету Гаджиеву – председателю ГЭК – и попросил у него разрешения сыграть на экзамене свое сочинение. Предварительно прослушав пьесу, Джэвдет Исмайлович дал свое согласие”.
Мои университеты
“Поступив в консерваторию, я продолжил занятия в классе Я.С.Шварца, но через год мой педагог вынужден был выехать в Москву на серьезнейшую операцию по удалению раковой опухоли. К несчастью, ему уже никто не смог помочь.
Меня перевели в класс Исаака Михайловича Турича. Я подавал надежды, и знаменитый виолончелист Сабир Алиев, который в то время заведовал кафедрой струнных инструментов, создавал все условия для моих полноценных занятий, выделяя для репетиционных часов лучшие классы и даже зал консерватории (он надеялся, что я стану хорошим исполнителем и, возможно, даже лауреатом). Но я все сильнее и сильнее “заболевал” композицией. Виолончель все больше отдалялась от меня, и я начал хитрить: подпиливал струны, и на уроке они “случайно” лопались. Турич недоумевал: “В чем дело?”. Выдал меня (из добрых побуждений) товарищ, который посоветовал Исааку Михайловичу послушать мою “Элегию памяти Шварца” для виолончели.
Я не посмел играть свое сочинение перед Туричем и попросил об этом студента-старшекурсника Фарханга Гулизаде, которому аккомпанировала педагог Рубинчик. Прослушав сочинение, Исаак Михайлович прослезился. Он взял меня за руку и отвел к Кара Караеву – ректору консерватории”.
Кара Караев
“До Нового года оставался примерно час (31 декабря в моей жизни имеет особое значение). Кара Абульфазович был еще в своем кабинете, куда мы и вошли вместе с исполнителями. Караев прослушал Элегию и отдельные пьесы. Отпустив исполнителей, он долго со мной беседовал. Пару раз звонила обеспокоенная Татьяна Николаевна – до Нового года оставалось почти ничего. Кара Абульфазович поздравил меня и наказал не бросать виолончель. Этого наказа, каюсь, я не выполнил.
Попав в класс композиции К.Караева, моя жизнь вошла в новое русло: я вступил в богатейший мир музыкального искусства, который открывал передо мной мой великий Учитель. Написанные под руководством Кара Абульфазовича сочинения по сей день успешно звучат с концертных сцен. К.Караев часто уезжал в творческие командировки. Как-то я сказал ему, что хотел бы написать Трио, но он воспротивился, сославшись на недостаток моих знаний в области гармонии и полифонии. Сошлись мы на Пионерской сюите. Но в каждый его приезд я показывал ему одну часть задуманного Трио, придумывая для “конспирации” какую-то “мультипликационную” программу. “Ух, фантазер” – говорил Караев и настаивал сократить.
При последнем просмотре сочинения, непосредственно перед экзаменом, Кара Абульфазович посоветовал сократить Скерцо, указав на конкретный эпизод. Исполнители (впервые Трио сыграли профессора консерватории И.Турич, А.Амитон и его супруга Седанкина) были в шоке, но я упросил их сделать указанную Караевым купюру. Я волновался: что скажет Учитель, который славился “скупостью” на похвалы. Наконец, поймал взгляд Караева и уловил его еле заметные, беззвучные аплодисменты пальцами рук. Это одобрение было для меня великим счастьем.
Позже Трио было исполнено на Съезде СК и получило одобрение, присутствующего на концерте Дмитрия Шостаковича”.
Детские песни
“Детские песни я начал писать с легкой руки К.Караева. Указав на дефицит произведений этого жанра, он посоветовал мне поработать в этом направлении. Чтобы лучше узнать удивительно непосредственный детский мир, я решил пойти в детсад. Мне разрешили пообщаться с малышами. И на вопрос, какие песни они хотели бы спеть, один мальчик захотел песенку о его машине, девочка о кукле и т.д. Наверное, поэтому мои песни дети всегда поют с удовольствием, а кто-то из них в будущем выбрал музыку своей профессией.
Помнится, когда ныне композитору и педагогу Забите Мамедовой было лет пять, она выступила перед рабочими на Нефтяных Камнях, спев песенку “S?rc?” (“Воробушек”) и имела большой успех. Там же присутствовал композитор Гамбар Гусейнли – автор знаменитой песни “Cuc?l?rim”. Как бы “твой воробушек” не съел моих “цыплят”, – сказал, улыбаясь Гамбар муаллим. На что я ответил:”Ваших цыплят и орел не съест”. Как мне кажется, он остался доволен таким ответом”.
Лейла “Моя супруга, со свойственной матерям интуицией, однажды сказала:”Пусть дочь поет твои песни”. Я поначалу как-то несерьезно отнесся к этому совету. Лейла была маленькой и с огромным удовольствием напевала песенку “У кошки четыре ноги…” из фильма “Республика ШКИД”. Я начал с ней заниматься, не предполагая, какой успех ее ждет в самом ближайшем времени.
Вскоре режиссер Октай Бабазаде снял фильм “Лейла и ее друзья”. А в Тбилиси на одном из концертов “Закавказской весны” Лейла спела 9 моих песен. Как ее принимали! На фестивале присутствовала съемочная группа из Москвы, руководитель которой изъявил желание снять о талантливой малышке фильм. Так появилась еще одна картина “Здравствуй, Лейла”. В этом фильме песни звучат в сопровождении очень популярного в то время ансамбля, руководимого Гюляр ханум Алиевой.
Лейла была солисткой и детского музыкального театра “Тумурджук”, созданного при Клубе “Азернешр”. Идея создания этого театра принадлежала известному азербайджанскому музыковеду Земфире ханум Кафаровой, в свое время много внимания уделяющей творчеству детей. Ее супруг – Амир муаллим – заведовал клубом и оказал нам огромную поддержку в реализации столь замечательной идеи. Позже на основе “Тумурджук” была создана детская труппа “Айсель”. А с Лейлой мы много гастролировали. Потом она окончила режиссерский факультет, сделала немало интересных работ. Недавно у нее родился внук, но по ней трудно предположить, что она уже бабушка”. Любовь
“Был у меня близкий друг Фарханг. Я часто бывал у него дома и всегда чувствовал к себе доброе отношение его родителей. Я ведь хорошо рисую, причем чаще всего пишу не с натуры, а мною движет собственное воображение. Мне удавалось помогать матери Фарханга, которая на основе моих рисунков делала модные тогда воротнички ришелье. Отец Фарханга был хорошим скорняком. И вот однажды приходит к нему очаровательная девушка и заказывает меховой воротник на пальто. Я ее как-то сразу приметил. Вскоре родители Фарханга сказали, что эта девушка хочет брать уроки музыки, и предложили мне позаниматься с ней. Инара, так ее звали, училась в Университете на последнем курсе химфака – такая вся модная, красивая, с аккуратными длинными ногтями.
Через месяц я получил за уроки оплату. Прошло немного времени, и я предложил Инаре прогуляться по бульвару. В течение месяцА (в ноябре) мы обручились, а 31 декабря 1954 года (теперь понимаете, почему этот день так мне важен?) состоялась наша свадьба. Я был незавидным женихом. В день, когда надо было идти в ЗАГС, было холодно, а у меня даже приличной верхней одежды не было. Пришлось взять габардиновый плащ тестя, а он был крупным мужчиной. Выглядел я, наверное, нелепо, но зато мне было тепло. Из ЗАГСа на трамвае поехали домой на Советскую, там, у Инары дома, и справили нашу свадьбу в тесном семейном кругу. Ее родители по жизни многое сделали для нас, и я благодарен их памяти”.
“Золотая свадьба”
“Спустя 50 лет мы праздновали “золотую” свадьбу. Скажу вам честно и объективно: всей своей жизнью, своим трудом мы заслужили такое счастье. Инара, которая в молодости ни о чем не просила и была счастлива скромнейшим бракосочетанием, на этот раз захотела все по высшему разряду: лимузин, цветы, “Вагзалы”.
Прожив вместе уже почти 60 лет, мы хорошо знаем, что богатство – это очень хорошо, от него еще никто не отказывался, но разве это главное! Высшее блаженство, поверьте, – пройти по жизни рука об руку путь в полвека и больше (я-то это знаю). Я никогда никому не завидовал. Бог дал мне все, о чем может мечтать нормальный человек: любимая работа, признание, красивая семья. У нас с Инарой трое успешных детей, 8 внуков, 6 правнуков. О Лейле я уже говорил, Зулейха окончила ВГИК, училась в студии Евгения Матвеева. В настоящее время преподает “Актерское мастерство” в Хореографическом училище. Джангир пошел по моим стопам. Он композитор, заслуженный деятель искусств. И внуки мои тоже трудяги, каждый нашел свое дело в жизни.
Что еще человеку нужно? В свои годы я продолжаю работать: пишу партитуру нового балета для детей “Волшебное яблоко” (ПО собственноМУ либретто). Всем сердцем верю в Бога, хотя молитв не читаю. Но я точно знаю, что надо мною есть Высшая Сила, которая, оберегая меня и мою семью, помогла моим мечтам стать реальностью.
В моем кабинете на стене висит фотография, подаренная Кара Караевым, надпись на ней почти выцвела (ах, годы, годы!), но разобрать еще можно:”Дорогой Октай. В мире много прекрасной музыки, которую тебе предстоит узнать”. Всю свою жизнь я познавал великое искусство музыки и в этом – мое счастье”.

Мечты, ставшие реальностью
оценок - 2, баллов - 5.00 из 5
Рубрики: Культура

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.