Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

История жизни

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 12 апреля 2013

Глава 1
Уж который год женщины села, собираясь у родника, расспрашивали друг друга о новостях на фронте. Все ожидали возвращения своих сыновей, братьев, мужей. Многие сельчане получали вести из военкомата о гибели мужчин в первые же дни войны. В село возвращались также нетрудоспособные молодые мужчины на костылях. Однако ни среди погибших, ни среди инвалидов не было отца Айтен – дочери Хейрансы. Сельчане осуждали ее, допытываясь: “Кто же отец Айтен?”
- Сама знаю, – резко отвечала она, набрав воды в кувшин и прикрыв узкие губы кялагаи (1), удалялась, понурив голову.
Хейранса – высокая, пышногрудая, со жгучими черными косами, собранными на затылке в большой узел, а глаза необыкновенного блеска цвета морской волны на удлиненном овале лица. Внешний вид и необщительность отличали ее от своих сверстниц. Мужчины все чаще оглядывались ей вслед, перешептываясь. Еще в детстве она потеряла родителей, и сироту к себе забрала одинокая родственница отца. Жить в селе в окружении недобрых осуждающих взглядов угнетало и раздражало ее, да и заработок библиотекаря в местном клубе был мизерным. В конце концов, она решилась переехать с дочерью в город в надежде найти работу, но все оказалось не так просто. Несколько дней они ютились на вокзале, да и лаваш с сыром был на исходе, но она, не унывая, расспрашивала у торопящихся куда-то с узлами и деревянными чемоданами: “Где найти работу?” Худенькая малышка Айтен, замечая, как мать поднимала руки к небесам и о чем-то просила, украдкой утирала слезы, то ли от усталости, то ли от голода. И неожиданно пожилая русская женщина попросила Хейрансу перетащить узлы и коробки к перрону вокзала, а взамен поделилась с ней хлебом, двумя баночками консервы и сахарком. В разговоре с ней прояснилось, что женщина с детьми переезжает к родителям в Сибирь, и посоветовала Хейрансе обратиться в прачечную, где нужны женские руки. Распрощавшись с ней, она поспешила в дорогу. Долго пришлось ехать в трамвае по Балаханской, где уставшую Айтен укачало и она уснула, тесно прижавшись к матери. Затем шли по Чадровой улице до Советской, где находилась банно-прачечная. Директор была рада приходу молодой женщины. Накормила ее с ребенком и отвела в помещение, где стоял пар и запах грязного белья, невероятный шум, создаваемый громко перекликающимися женщинами и стуком лоханок. Соседка по полке приютила их в своей комнатушке, Айтен определили в детсад, и мать чуть свет, полусонную отводила ее туда.
Шли годы, закончилась война, унесшая миллионы человеческих жизней, ради Великой Победы оставшихся в живых. Хейранса же с нетерпением ожидала весточки от НЕГО. Но, увы! Никаких вестей для нее с фронта не было. Остались лишь воспоминания горячих губ и могучих объятий в зарослях дремучего леса на окраине села. До сих пор живо помнит она его заверения о женитьбе. События произошли скоротечно, объявили о нападении германских войск на территорию Союза, и он ушел на фронт. В этой внезапной спешке Хейранса не решилась объявить ему о главном событии: он будет отцом. Постоянные жизненные невзгоды беспокоили ее, но надежда, что ОН вернется, найдет их, и они заживут на славу, не покидала ее. Но эта надежда все чаще улетучивалась. А тут еще хозяйка комнатушки, где она с малышкой ютилась, отказала им в жилье, ибо выходила замуж за друга, который вернулся инвалидом с войны в Маньчжурии. Хейранса, расстроенная, вновь обивала пороги в поисках жилья. Наконец нашлись добрые люди, которые вселили их в подвальное помещение дома и предложили работу. С раннего утра она выходила подметать улицы, очищать дворы, вынося мусорные баки к подъезжающей машине. А двор пробуждался от возгласа: “свееее… жи… мацони…Кому мацони?” Его сменял, подпевая, покупатель – старьевщик, и затем деловой призыв: ” Хозяйки, кому поточить ножи, ножницы?” Примечательно, что на втором этаже дома жила семья государственного служащего. Утром за хозяином приезжала черная ЭМка, отъезд которой соседи сопровождали с явной завистью. Сын госслужащего Худу и Айтен были ровесниками. После знакомства с новой соседкой подросток чаще стал появляться во дворе и общаться с ней. Они учились в разных школах, и это было поводом интересного разговора между ними о занятиях, учителях, книгах, кино. К сожалению, доступа к книгам у Айтен было недостаточно, и в городском кинотеатре она не успела побывать, да и заработанных денег матери не хватало на излишества. Худу из отцовской библиотеки приносил ей книги, которые она с удивительной жадностью читала от корочки до корочки. Затем разгорался спор о том или ином герое. Кроме того, ежедневно встречаясь, он не забывал угощать ее гостинцами. При виде небольшого свертка она смущалась, отказываясь, но затем медленно разворачивала его, и в глазах появлялся благодарный блеск. А сколько волнений было в дни сдачи экзаменов в школе. На выпускном вечере она не появилась, чему одноклассницы и классный руководитель были удивлены. Всему было простое объяснение: без Худу не желала окунуться в школьный праздник, хотя Хейранса сшила ей наряд из розового батиста с лентами.
Сверстники вместе подали документы в АзИИ, но, увы, она не набрала достаточно баллов и перешла на вечернее обучение. Как говорится, “Нет худа без добра”, так как жить на стипендию и оклад матери было бы туговато. Она, обучаясь, поступила на работу на нефтяном промысле. Совмещать работу и учение девушке физически было тяжело, необходимо было успеть на занятия, где старалась не уснуть на лекции. Молодые стали редко встречаться: каждый был занят своим делом. Юношеское увлечение соседкой постепенно проходило, ибо в окружении институтских девушек было веселее. Забылись вечерние подмигивания фонарем в сторону подвальчика, которые с волнением ожидала Айтен. Однажды летним днем начальник смены вызвал Айтен в кабинет. Девушка робко вошла, заметив группу студентов. Начальник, обратившись к ним, вежливо произнес:
- Наша Айтен – младший оператор – ознакомит вас с техникой безопасности и расскажет о работе нефтепромысла.
Ребята кивнули головами и раскрыли тетради. Среди студентов оказался Худу, который не преминул воскликнуть: “Она моя соседка…”. Начальник утвердительно кивнул, и, улыбаясь, продолжил:
- Тем более, еще внимательнее будете ее слушать.
Студенты оживились, и каждый пытался что-то вставить:
- А почему до сих пор молчал?
- По знакомству тебе пять…
- А может, вообще не будешь ездить в такую даль? Ха-ха-ха – дружно рассмеялись однокурсники…
Айтен посмотрела на них серьезно и проговорила:
- Идемте за мной в операторную.
Студенты с шумом поднялись и гуськом пошли по узкому коридору, и тут она уловила голос Худу:
- Ты не думай, что она простой рабочий, она перечитала много книг и притом учится в нашем институте, – с гордостью сообщал он.
- Да ну?
- А может, ты в нее влюбился?
Шутка потонула в хохоте ребят. Айтен не придала этим словам никакого значения, понимая, что это простое ребячество. Со всей серьезностью она впервые выполняла такое ответственное задание и не пыталась смотреть в сторону Худу. А дома вечером Худу, вспомнив былое, неоднократно стал сигналить фонариком, вызывая Айтен на беседу. Она упрямо не выходила на мигание фонарика. Для каждого из них ночь была тревожной, Луна же в фазе своего полнолуния, как желтая дынька, ходила по ночному небу, освещая весь двор. Айтен мысленно упрекала его: “Нашел время вызывать, весь двор освещен, да и мать спит, нельзя ее беспокоить, ведь с зорькой просыпается на работу”. Утром чуть свет, когда она вышла за ворота двора, он преградил ей путь:
- Доброе утро, – с улыбкой произнес Худу.
- М-да, спешу, – не поднимая глаз, ответила она.
- Хороший начальник у тебя, поручил…, – он не знал, с чего начать разговор, хотя всю ночь репетировал речь.
- Тороплюсь, и “хороший начальник” не простит опоздания, – прервав, ответила девушка и зашагала по пробуждающемуся городу. Днем, когда студенты были заняты изучением приборов в операторной, Худу пытался приблизиться к ней. Она же упрямо избегала общения с ним. Айтен, деловито направляясь то к манометрам, то к трубопроводам с задвижками, внимательно следила за режимом установки.
Месяц практики был завершен, а отношения между ними не восстанавливались. Мать Худу, за последнее время заметив что-то неладное в настроении сына, подумала, не влюбился ли в эту замухрышку с подвала. Вечером, за ужином, мать более сдержанно его спросила:
- Как ты себя чувствуешь? Может, после практики отдохнешь в Кисловодске?
- Ни к чему мне Кисловодск…никуда я не поеду, – небрежно буркнул он, оставив еду и мать в недоумении.
Все летние каникулы он лениво слонялся по дому, не имея желания покуражиться с однокурсниками, которые ежедневно названивали и приглашали его то в киношку, то на Шихово, или пошататься по Торговой.
А в семье, жившей в подвальном помещении, происходили новые события. Как-то невзначай Хейранса сообщила:
- А что, если я выйду замуж?
Вопрос повис в воздухе, дочь промолчала, словно пропустив мимо ушей сказанное, и после продолжительной паузы сообщила свою новость:
- Собираюсь перейти жить в общежитие, – сказав, вышла на улицу.
Разговор не клеился, обе были озадачены, но через неделю мать вновь вернулась к прерванной теме:
- Доченька, мне предлагает жениться пожилой вдовец, он живет за городом. Подумай, как быть? Я хочу согласиться.
- Ты согласна?…Не буду спорить, ведь ты еще молода и красива, – волнуясь, тихо отвечала Айтен, и после небольшой паузы спросила, – когда же решила переехать к нему?
- Прошу тебя, не возмущайся, отца твоего ждать больше сил нет, годы уходят… Айтен молчала, скрывая от нее, что уже два года, как ищет отца среди погибших или пропавших без вести. Ответа не было, но она продолжала поиск своего неизвестного отца, которого не видела даже на фотографии, но представляла его сильным и мужественным. В том, что произошло между родителями, она их не обвиняла, оправдывая молодостью. На следующий день, когда Айтен вернулась с работы, соседи встретили ее ехидным поздравлением:
- Красавица, поздравляем тебя, мать вышла замуж, а дочь осталась одна в ожидании жениха…
У Айтен от такой новости мурашки побежали по коже, и смущенная девушка забежала в свою каморку, и проревела всю ночь. Утром с опухшими глазами поторопилась на работу. Дурна хала (2), проработавшая на нефтепромысле свыше тридцати лет, заметив состояние Айтен, подошла, обняла ее, и спросила:
- Доченька, почему такие заплаканные глаза, какое у тебя горе? Айтен колебалась, стоит ли рассказывать историю своего происхождения, но, чувствуя искренность Дурны хала, испытавшей в жизни много горя, потеряв мужа и сына на фронте, решилась открыться женщине…
- Ну, что ж теперь поделать, пусть мать будет счастлива. Со временем ты ее поймешь…А ты в такой ситуации, переходи ко мне жить. Я живу одна, моя дочь Солтанет уехала с мужем на Усть-Балыкское месторождение в Сибирь. Многие наши специалисты туда уехали по призыву самоотверженного Фармана Салманова, – утешала женщина, приласкав ее, как родную, – а теперь – по рабочим местам…договорились, вечером буду ждать тебя, – добрая женщина помахала ей, и они разошлись.
Вечером Айтен быстро собрала вещи в сумку, передала ключи соседям и покинула ставшее ненавистным за все эти годы подземное жилье. Уходя, мельком взглянула на верхний этаж, но окна были там плотно закрыты.
Дурна хала жила в час ходьбы от нефтепромысла, в одноэтажном небольшом доме с пристройкой для домашней птицы. “Все это муж построил перед войной”, – рассказывала она. Хозяйка накрыла стол скатеркой, поставила перед девушкой кружку свежезаваренного ароматного чая и вазу с кусочками колотого вареного сахара, а на плите шипела картошка. Всю ночь они проговорили, а утром, позавтракав, тронулись в дорогу к промыслу.
(Продолжение следует) я ——————
1 – кялагаи – женский шелковый головной платок
2- хала – тетя

История жизни
оценок - 1, баллов - 5.00 из 5
Рубрики: Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.