Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

“Если тебе грустно и трудно жить, послушай увертюры к опере “Лейли и Меджнун” и “Кероглу”

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 01 ноября 2013

Тpиумф и тpагедия Худу Мамедова

Если тебе грустно и трудно жить, послушай увертюры к опере Лейли и Меджнун и КероглуПочему-то, боясь прослыть льстецами, мы остерегаемся называть великих людей при жизни великими, хотя при этом знаем, что они ниспосланы нам Небом. Как правило, они никогда не выпячивают свою незаурядность, а слово “гениальный” применительно к себе воспринимают как иронию. А может, именно потому, что мы не признаемся в их гениальности и не утверждаем этот статус в общественном мнении и научном сообществе, и кроется причина того, что при жизни мы их недооцениваем, принижаем их достижения и достоинства, смотрим на них сквозь затертые стандарты обывательщины, и вообще относимся к ним с недоверием?.. Наверное, поэтому наиболее приземленным и ни на что не способным и вовсе удается всадить таким нож в спину… Великий пророк ислама Мухаммед (с.а.с.) говорил: “Следуйте ученым, ибо они светоч земного и сияние потустороннего миров”. Не зря в древности ученых и поэтов, которые были обладателями всесторонних научных знаний, называли “хаким”, т.е. мудрый, потому что они своим просветленным гением освещали пространство вокруг себя, и этот свет до сих пор согревает и хранит нас.
…Был такой парень – Худу Мамедов: невысокий, с Большими глазами, мягкой улыбкой и негромким голосом. Был такой азербайджанец, для которого слово “родина” не было пустым звуком, а необъятные просторы родной земли были наполнены святостью. Был такой друг, вернее и преданнее которого не найти, – друг, безвременную кончину которого вот уже четверть века оплакивают его друзья. Был заботливый и требовательный, дружелюбный и искренний учитель, которого ученики боготворили. И был ученый, перед гением которого преклонялись ведущие ученые мира.
Легендарный член-корреспондент АН Азербайджанской ССР, доктор геолого-минералогических наук, профессор Худу Мамедов – кристаллограф, философ и естествоиспытатель, человек блестящего ума и обладатель невероятных знаний по всем научным областям, потрясающе простой и распахнутый, доверчивый и щедрый как ребенок. Худу Мамедов – автор научных открытий и книги “Два крыла”, посвященной памяти У.Гаджибейли, которая явилась результатом фундаментального анализа связей науки и искусства. Эту книгу также можно назвать сборником мудрых изречений и афоризмов. Он был влюблен в музыку Узеир бека, но в том, что именно в квартире-музее великого композитора Худу Мамедов распрощался с жизнью, просматривается некий злой рок. Худу муаллим говорил, что в сомнениях, рождающихся от недопонимания и незнания, мало жизни, над ними не задумываешься. Восхищение, возникающее от знаний и осведомленности, являются прекраснейшими ощущениями, которые преподносит человеку жизнь.
15 октября исполнилось двадцать пять лет со дня смерти этого воистину великого ученого и человека. Газета “Зеркало” встретилась с учеником, коллегой и другом Х.Мамедова, заведующим кафедрой кристаллографии БГУ, профессором Мамедом Чыраговым. Вот что он нам рассказал:
- Я познакомился с Х.Мамедовым, когда учился на II курсе университета и подумывал о том, чтобы бросить учебу. Однажды к нам в аудиторию зашел невысокий мужчина и за две минуты приковал все внимание к себе, хотя был довольно молодым. После я не раз общался с ним, и на экзамене он сказал мне: “Если ты решишь эту задачу, я возьму тебя через месяц к себе на работу в Институт химии”. Так и случилось. Я приступил к работе, забросив университетские занятия, – Худу муаллим начал заниматься со мной индивидуально. Он открывал передо мной один мир за другим, и все эти миры в потрясающей гармонии жили в его необъятном сердце. Это была гениальная личность, обладающая научной прозорливостью и дальновидностью. Кто хоть раз беседовал с ним, обязательно стремился вновь оказаться в плену его светлой и благотворной ауры. В 1989г., когда я защищал в Ленинграде свою докторскую, Худу муаллима уже не было, и мой оппонент после защиты спросила, как поживает Худу Сурхаевич. Когда я сказал, что его нет в живых, женщина начала так истошно плакать, что весь институт сбежался к нам, думая, что я сказал ей что-то нехорошее. Это говорило о том огромном уважении и любви, которыми Худу муаллим пользовался в бывшем Союзе в 70-х гг. Через год после окончания университета Х.Мамедов принимает участие в международной конференции мира в Москве, где знакомится с лауреатом Нобелевской премии, профессором Джоном Берналом, который в 1960г. приглашает его в Лондон, где проходил Всемирный симпозиум по цементу (для восстановления послевоенной Европы и СССР).
Джон Бернал, председатель Всемирного совета мира, говорит, что для объяснения процесса затвердевания цемента существует только один способ: узнать структуру минералов, входящих в состав цементных силикатов. Все в мире начинают ломать головы над этой проблемой. Академик Н.В.Белов предлагает эту тему Худу муаллиму в качестве темы для кандидатской диссертации, который за короткий период времени на высочайшем уровне блестяще решает эту задачу. Это было великим открытием и изобретением не только союзного значения, но и мирового. Человек, описавший структуру этих минералов, победил ученых-кристаллографов мирового уровня. Это был триумф необыкновенного интеллекта Худу, его напряженного и самозабвенного труда. Сюда приезжали ученые со всего Союза и просили перевод этой работы. Во время поездки в Оксфорд президента АН СССР академика В.Келдыша и лауреата Нобелевской премии, знаменитого академика Н.Семенова, профессор Джон Бернал, спрашивает о здоровье Худу. Эти двое растерялись, но по возвращении академик Н.Семенов в составе комиссии тут же приезжает в Баку, чтобы узнать, кто же такой Худу Мамедов. Их разговор наедине продолжался более полутора часа.
- Но большое действительно видится на расстоянии…
- На обложке журнала “Советский Союз”, который был единственным печатным изданием, распространявшимся вне границ Союза, была опубликована фотография молодого Худу Мамедова на фоне Баку, и статья о нем, ибо он своим триумфом олицетворял могущество Советского Союза того времени в лице автора одного из самых больших научных достижений АН СССР. После этого из МГУ, Ленинграда, из всех ведущих лабораторий Союза ему присылают приглашения с предложением работы. Но он был ярым патриотом и часто говорил: “Я стал ученым потому, что влюблен в Азербайджан”. Однако даже этот факт, т.е. его влюбленность в свою родину, в некотором роде тормозил его научное развитие и выход на более высокие международные уровни. Представьте, в начале 60-х гг. вышла его книга “Силикаты и гидросиликаты кальция” на азербайджанском языке. Если бы эта книга вышла на русском, вне всякого сомнения, в тот же год она была бы приравнена к докторской диссертации. В 1976г. мы с Худу отправились на международный конгресс в Варшаву. Когда он прочитал свой доклад, в зале не было ни одного пустого места, а после окончания американцы и англичане просили его об издании книги “Память орнаментов” в США и Англии. Но Худу наотрез отказался. Я долго уговаривал его согласиться, но он сказал, что моя книга должна быть впервые издана у меня на родине.
Его принципы и представления во многом отличались от общепринятых. За короткий отрезок времени он создал школу кристаллографии. Известные мировые ученые-кристаллографы в своих работах часто ссылались на исследования Худу муаллима и даже на его устные замечания. В 1960 г. он должен был защитить докторскую, но оставил ее и занялся созданием национальной школы. До 1969г. бакинская школа кристаллографии загремела на весь мир, исследования самых сложных составов кристаллов и минералов были связаны с нашей школой. Худу муаллим защитил докторскую только в 1969г., и опять в Баку. Он мог сделать это в любой столице мира, потому что для любого научного совета было бы большой честью, если бы в нем защищался такой авторитетный ученый с мировым именем.
- Как встретили ученого, личное обаяние которого обогащалось точным научным анализом, коллеги?
- Когда Худу Мамедов с триумфом приехал из Москвы кандидатом наук, наши ученые из президиума АН говорили ему, что он может сразу, минуя докторскую степень, стать членом-корреспондентом АН за свое изобретение, которое признал и приветствовал весь мир, на что он наотрез отказался. Они долго уговаривали Худу подать документы на избрание его членом-корреспондентом АН, и в конце концов он согласился. Однако на голосовании никто из них не отдал за него ни одного голоса. Ноль голосов! Председатель всемирного кристаллографического общества академик Н.В.Белов говорил, что если я чему-нибудь и научил Худу, то сам я научился у него в три раза большему. Представьте, ученые мирового уровня специально приезжают на докторскую защиту Худу и голосуют за, а у нас из 22 членов научного совета 6 проголосовали против! Оппоненты Худу Мамедова из Москвы и Ленинграда – профессора Макаров и Дорфман – ярко выступили на совете и высоко оценили работу азербайджанского ученого, назвав ее одной из сильнейших в этой области на мировом уровне. Русские ученые говорили, что не знают, звание доктора каких наук присудить Худу, – физико-математических, химических, геолого-минералогических, – он был достоин всех, настолько был в них силен. А наши… Профессор Н.В.Белов не мог заставить Худу защититься в Москве на степень доктора физико-математических наук. Как иначе, чем исторической личностью, назвать Худу Мамедова?
- Как потом эти ученые смотрели ему в глаза?
- Им надо было убить его морально, потому что он своим могучим талантом и внутренней чистотой высвечивал их никчемность в науке. Это была гнусная провокация.
- Луна думает, что имеет свой свет, тогда как она всего лишь бледное отражение излучаемого Солнцем ослепительного сияния…
- В 1976 г. об этом узнал Гейдар Алиев и настоял, чтобы на втором голосовании Худу был избран. Когда Худу был избран членом-корреспондентом АН, он совсем не радовался этому. Ему было всего лишь 49 лет, но он мог получить это звание значительно раньше, мог быть избран членом АН СССР, если бы захотел, – уж там-то все проголосовали бы единодушно. А ведь Худу не получал высшего образования по кристаллографии, его гений был в том, что он за короткое время не только освоил целую науку, но и сделал в ней открытие. Иногда у нас случаются такие непростительные ошибки и несправедливости, которые впоследствии очень дорого обходятся нашему народу. Потеря такого крупного и незаурядного ученого, как Худу Мамедов, непростительна, интриги и зависть в науке недопустимы, нужно руководствоваться интересами своего государства и народа, а не мелкими личными амбициями. Не умеем мы ценить такие глобальные личности. Карабахская проблема тоже изнуряла его, он очень близко к сердцу воспринимал эту трагедию, как личную.
Из других республик к Худу муаллиму посылали стажеров, и они становились потом академиками у себя в республике (хотя не знали и толики того, что знал он), а патриарх науки и живая легенда кристаллографии был зажат в тисках интриг. Я считаю, что это большая трагедия не одного человека, а нашего народа.
- Очень жаль, что критериями выборов членов президиума АН Азерб.ССР стали не научные заслуги и изобретения Худу Мамедова, а неумение порадоваться его гению и успеху, гордиться за национальную науку и его ученого. А как потом происходило развитие нашей школы кристаллографии?
- После 1976 г. развитие нашей школы пошло в гору. Худу муаллим встретился с Г.Алиевым, и после этого очень дорогой по меркам того времени прибор, имевшийся только в МГУ, был доставлен и в Баку. Это послужило большому развитию науки, возникли новые направления науки.
- Жизненный и научный пути Х.Мамедова слились воедино, а как оборвалась эта полная терний жизнь?
- В последний день его жизни, 14 октября 1988 г., он пришел на кафедру и сказал, что ему нездоровится. Через десять минут после начала урока он опять пришел и сказал, что ему плохо. Я предложил самому провести урок, но он сказал: “Лучше отпусти студентов, выпьем чай и поговорим. Худу сказал мне: что “В Азербайджане происходят страшные события, сил нет терпеть. Завтра в Доме-музее У.Гаджибейли состоится встреча, я обязательно пойду туда”. Он пошел и выступил, но там же остановилось его сердце… Представьте, в тот день он был приглашен на дачу своих друзей Б.Вахабзаде и Н.Рзаева, но отказал им, сказав, что “нужно предотвратить многое из того, что может случиться”. Я думаю, что наше АзТв осиротело с того дня, как ушел Худу, потому что он был ярким пропагандистом науки, его ораторские способности были неповторимы, после него невозможно было выступать, заходить в аудиторию к студентам после его лекции тоже было трудно.
- Совсем как в хадисе великого пророка Мухаммеда (с.а.с.): “Погиб ученый – погиб весь свет!”. Это действительно трагедия не одного человека, а целого народа. Расскажите какие-либо эпизоды из его каждодневной работы руководителя.
- Каждое утро после пятиминутного отчета он мог или допустить тебя в лабораторию или не допустить – все зависело от содержания твоего отчета. Худу ставил такие требования, что выполнить их было очень трудно. Кто не допускался в лабораторию, шел работать в библиотеку. На союзные конференции он не ехал, а посылал нас, молодых, чтобы мы повышали свой научный уровень и развивались. Поэтому воспитанники Худу Мамедова того времени отличались от других. Однажды меня впервые пригласили в Москву оппонировать на защите, я написал отзыв и дал ему почитать, но он отказался и сказал: “Ты будешь сам за все отвечать и нести ответственность”, – такой он был принципиальный. Он сочетал взыскательность с отеческим чувством нежности и очень любил своих аспирантов и учеников. Однажды он крикнул мне вдогонку: “Мухаммед, запомни, ты мой любимый ученик!”. Для него в отношении кого бы то ни было не существовало компромиссов, каждого он воспитывал и направлял по конкретному научному направлению.
- В каком состоянии сегодня наша школа кристаллографии?
- Можно сказать, не в самом лучшем. Хотя гипотезы о строении самых сложных минералов даем именно мы. В 2006 г. я дал строение минерала, а в 2010 г. это сделал русский ученый, и мои теоретические выводы совпали с его экспериментальными результатами. Все это стало возможным, благодаря заложенной Худу школе. На нашей кафедре в БГУ защищаются диссертации, руководство закупило еще один такой прибор, о котором я говорил. Сегодня мы развиваем кристаллографию на высоком уровне, и я думаю, что мы претворим в реальность все идеи Худу Мамедова.
- Что вы скажете о необыкновенной дружбе Х.Мамедова, Б.Вахабзаде и хирурга Н.Рзаева, о которой знала вся страна?
- Мы завидовали белой завистью этой дружбе, потому что Б.Вахабзаде и Н.Рзаев в какой-то степени отняли у нас Худу. Все любили, дружили и общались с Худу муаллимом по причине оригинальности и богатства его идей, его гениальности, которая проявлялась во всем, даже в мелочах, даже в шутках. Он был настоящим донором и генератором идей, щедро их раздавал и помогал всем без исключения – как своими знаниями, так и советами, причем это касалось не только той области, в которой он плавал с закрытыми глазами, нет, это касалось и литературы, и медицины, и других сфер. С ним можно было говорить на любую тему и почерпнуть из этой беседы много полезного для себя, своей карьеры и развития. Худу Мамедов был всенародным любимцем, настоящим самородком…
Когда я прощалась с верным другом легендарного Худу Мамедова и извинялась за свои бесконечные вопросы, Мамед муаллим с грустью и горечью ответил:
- Что вы, для меня нет большего счастья, чем пожить несколько часов в мире Худу, говорить о нем, вспоминать, повторять сказанные им слова, окунаться в атмосферу его духовности, душевной щедрости и чистоты, тонкого юмора, объективности, греться в лучах исходящего от него света…

“Если тебе грустно и трудно жить, послушай увертюры к опере “Лейли и Меджнун” и “Кероглу”
оценок - 2, баллов - 3.50 из 5
Рубрики: Культура | Новости

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.