Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

“Единственное, чего нам следует бояться, – самого страха…”

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 31 мая 2013

Единственное, чего нам следует бояться,   самого страха...(Продолжение. Начало см. “Зеркало” от 18 и 25 мая 2013 г.)
3. Губернатор
Если произошла неудача, признай это честно и попробуй что-то другое. Но во что бы то ни стало – пробуй.
Франклин Рузвельт
Несмотря на болезнь, а в первый период даже была возможность ходить, Рузвельт даже не думал об уходе в частную жизнь. Период колебаний был непродолжительным, и он снова был готов включиться в политическую борьбу.
Конечно, накануне выборов в 1928 году нечего было и думать о борьбе за пост президента. Такая перспектива обсуждалась в узком кругу единомышленников, но относили ее на 1936 год. А вот за пост губернатора штата Нью-Йорк можно было побороться.
В 1920-х гг. должность губернатора штата Нью-Йорк, который называли “имперским штатом”, считалась в американской государственной системе очень высокой. Значительно позже, в конце XX – начале XXI века, она девальвировалась, уступив место мэру самого мегаполиса. В мире известно имя мэра города Нью-Йорк Майкла Блумберга, но почти никто не знает за пределами штата, кто является губернатором. Прямо противоположная ситуация была 80-90 лет назад. Город, хотя он и тогда был огромным, не оттеснял еще в такой мере на задний план upstate, то есть всю ту часть штата, которая находилась к северу от города-гиганта с его пригородами, являющимися, по существу, его продолжением. В этом смысле выдвижение Рузвельта на пост губернатора штата Нью-Йорк вроде бы вполне соответствовало его амбициозным планам продвижения по лестнице, ведущей к высшей государственной должности.
Надо отметить, что практически все 1920-е гг. были периодом мощного экономического подъема, так называемого prosperity (процветания). В 1923-1929 годах производство стали в США увеличилось с 49 до 61,7 миллиона тонн, добыча нефти – с 99 до 136 млн. т, производство электроэнергии – с 71,4 млрд. до 116,7 млрд. кВт/ч. Были созданы новые отрасли промышленности: электротехническая, радиотехническая, существенно обновились металлургия, химическая промышленность. Быстрыми темпами росла автомобильная промышленность. Автомобиль стал превращаться из предмета роскоши в необходимое среднему американцу средство передвижения. В 1920 году было произведено 1,9 миллиона легковых автомобилей, а в 1930-м – восемь миллионов.
В такой обстановке влиятельные круги Демократической партии, прежде всего Восточного побережья страны (Нью-Йорк, Филадельфия, Бостон и др.), все больше верили в счастливую звезду Рузвельта. Политики и предприниматели, деятели фермерского движения оценивали его как человека не просто энергичного, сумевшего преодолеть собственные страдания и посвятить себя служению обществу, но и как политика, легко улавливающего социальные изменения, динамичного и прагматичного лидера. Старые демократы, выдвинувшиеся в президентство Вильсона, начинали видеть в нем будущего достойного преемника своего кумира.
Избирательная кампания проводилась с привычным уже Рузвельту размахом. Он пересаживался с поезда на автомобиль, за которым следовали обычно еще два – с представителями прессы, помощниками, стенографистами, а также техническими средствами пропаганды, в том числе мимеографом для оперативного размножения документов и текстов речей.
На губернаторских выборах, состоявшихся одновременно с президентскими в начале ноября 1928 года, Рузвельт одержал победу с незначительным большинством – всего в 25 тысяч голосов (при 4,2 миллиона голосовавших) – над кандидатом республиканцев Альбертом Оттингером. В то время острили, что он стал “полупроцентным губернатором”.
Начав управлять в губернаторском дворце в крошечном городке Олбани в обстановке, казалось, вечного prosperity, Рузвельт очень скоро столкнулся с проблемами начавшегося кризиса, перешедшего в Великую депрессию. Признаки экономических неурядиц появились еще в 1927 году, но на них не обратили внимания. Все хотели играть на бирже и быстро обогатиться. В той или иной мере с рынком ценных бумаг были связаны 30 млн. американских семей при населении США в 120 млн. человек. Те, кто купил в 1921 году акции крупнейшей автомобильной компании General Motors за 25 тыс. долларов, к 1929 году были уже миллионерами. Процветали финансовые пирамиды. Появился термин newly rich – новый богатый, обозначавший человека, приобретшего свое состояние путем спекуляций. Аналогии с нашей действительностью напрашиваются сами собой. Вплоть до терминологии. Неизбежным итогом этой безумной погони за деньгами стали перегрев экономики и отрыв финансовой системы от материального производства.
Отрезвление наступило 24 октября 1929 года. В этот день на Нью-Йоркской фондовой бирже в продажу поступил большой пакет акций компании General Motors, а затем пришло сообщение о банкротстве крупных фирм, и на продажу поступили новые крупные пакеты акций. Курсы акций начали резкое падение. За три дня, с четверга, 24 октября, по понедельник, 28 октября, индекс Доу Джонса сократился на 20%. Кризис охватил банковскую систему, промышленность, сельское хозяйство. К 1932 году промышленное производство в США сократилось в целом на 46%, а по отдельным видам продукции – еще больше: производство чугуна – на 79%, стали – на 76%, автомобилей – на 80%. Для поддержания цен пшеницу и кукурузу сжигали в топках паровозов, а молоко выливали в реки. Рухнул сбор налогов, и мэрии городов оказались не в состоянии поддерживать городское хозяйство и систему школьного образования. В Чикаго мэрия задолжала учителям 20 млн. долларов. В Нью-Йорке триста тысяч учащихся перестали посещать школы из-за отсутствия средств у муниципальных властей, а из числа тех учеников, которые продолжали ходить в школу, 20% страдали от недоедания. К 1933 году обанкротились или закрылись около полутора тысяч колледжей. Безработица выросла с 3,2% в 1929 году до 24,9% в 1933-м. Более 34 млн. американцев оказались вообще без какого-либо дохода.
Страна была охвачена голодными маршами. Летом 1932 года двадцать тысяч ветеранов мировой войны разбили палаточный лагерь в центре Вашингтона, протестуя против сокращения льгот и пособий. Президент Гувер распорядился закрыть лагерь и 28 июля, после того как полиция оказалась неспособной справиться с ветеранами, бросил против них войска под командованием майора (впоследствии знаменитого генерала) Джорджа Паттона, действовавшего под общим руководством начальника штаба армии генерала Дугласа Макартура. В результате ветераны были разогнаны и палаточный городок сожжен, однако эта армейская операция вызвала огромное возмущение в стране.
Экономическая депрессия дополнялась психологической. Нация, чьи оптимизм и динамизм были известны во всем мире и даже стали нарицательными, начала их стремительно терять. И это было гораздо более опасно, чем экономические трудности. И еще один крайне важный, и не только для тогдашней Америки, аспект. Угроза возникла над политическим устройством государства, над свободой ее граждан. Как сказал Рузвельт, “голодные безработные люди – это кадры для диктатуры”. Сейчас такие опасения кажутся преувеличенными, но в годы кризиса число членов Компартии США увеличилось в 10 раз, несколько позже такими же темпами стали расти ряды сторонников нацизма. Марши сторонников Гитлера проходили в американских городах вплоть до начала войны в декабре 1941 года. И от этого невозможно было просто отмахнуться.
Нельзя сказать, что правительство не боролось с кризисом. Миллионы долларов были потрачены на общественные работы, строительство мостов, в том числе и знаменитого моста через пролив Золотые ворота в Сан-Франциско, общественных зданий. Знаменитый небоскреб в Нью-Йорке Empire State Building был построен в 1930-1931 гг. Его официальное открытие состоялось 1 мая 1931 года, когда президент США Герберт Гувер включил освещение здания, нажав на кнопку в Вашингтоне. Уже в следующем году первым использованием освещения на верхушке здания было празднование победы Рузвельта над Гувером в президентской гонке в ноябре 1932 года.
Были сокращены налоги, но на пике кризиса никакие меры не помогали, и самый деятельный президент наткнулся бы на границы своих полномочий, а реформы Рузвельта были осуществлены и стали эффективными, когда низшая точка депрессии была уже позади. Кроме того, Рузвельт продолжил и значительно усилил ряд мер, предпринятых еще администрацией Гувера.
Как и многие другие, Рузвельт не сразу оценил масштаб кризиса. Некоторое время он полагал, что это не более чем обычное колебание конъюнктуры. Но он был одним из немногих, кто понял, что происходящее падение производства всерьез и надолго.
Губернатор выступил за введение пособия по безработице, по его инициативе в штате был принят закон, ограничивающий вмешательство судов в трудовые споры. Действия весьма ограниченные, но, в отличие от других губернаторов, Рузвельт не сидел сложа руки, а действовал, пусть и в меру своих возможностей. В избирательной кампании 1930 года умело применяется то, что теперь называется пиар. В преддверии выборов на экраны вышел один из первых звуковых кинофильмов “Что сделал Рузвельт”. В своих выступлениях по радио он обвинял республиканскую администрацию в том, что “она не действовала, а ограничивалась словами”. Это не совсем соответствовало действительности, действия администрации были, но они не давали эффекта, который от них ожидался. Умелая кампания и ухудшающееся экономическое положение послужило тому, что в 1930 году Рузвельт был переизбран губернатором штата Нью-Йорк огромным большинством голосов. Демократы впервые победили в штате за пределами Нью-Йорка.
Чем сильнее обострялся кризис, тем активнее был Рузвельт. Для помощи безработным была организована TERA – Temporary Emergency Relief Administration – временная чрезвычайная администрация помощи. Она стала первой из длинной череды организаций, созданных впоследствии для решения проблем по выходу из кризиса. TERA оказала помощь более чем 5 млн. жителей штата и явилась моделью для будущих подобных организаций уже в масштабах всей страны. Именно в TERA начал свою деятельность один из его ближайших сотрудников – Гарри Гопкинс.
Гарри Ллойд Гопкинс (1890-1946) родился в небогатой семье. Отец его сменил множество профессий – был шорником, коммивояжером, золотоискателем. Образование Гарри получил в колледже штата Айова, а после его окончания переехал в Нью-Йорк, где стал работать в благотворительных организациях. Вдумчивого, трудолюбивого молодого человека особенно ценили за почти всегда точные экономические прогнозы. В 1913-1924 гг. он руководил отделом в Ассоциации по улучшению условий жизни бедных, в 1924-1932 гг. являлся председателем совета директоров нью-йоркской Ассоциации по вопросам борьбы с туберкулезом.
Гопкинс познакомился с Рузвельтом в разгар избирательной кампании 1928 года. На Гарри эта встреча произвела огромное впечатление. Рузвельту также понравился этот человек, близкий ему и по манерам, и по взглядам. Хотя Гопкинсу вначале не было предложено место в администрации штата, он стал часто бывать в Олбани, высказывал губернатору советы, прогнозы, предложения, которые принимались к сведению. Так началось сотрудничество с Гарри Гопкинсом, которое станет особенно тесным в военные годы.
По мере обострения экономического кризиса становилось понятно, что в борьбу за пост президента следует включаться уже сейчас. Популярность Рузвельта давно стала общенациональной. С ним связывали свои надежды не только капитаны американского бизнеса, но и миллионы простых граждан страны.
Еще до победы на губернаторских выборах осенью 1928 года после длительного пребывания в тени Рузвельт делает первый шаг в борьбе за национальное признание. Крайне редко выступавший в печати Рузвельт написал статью для авторитетного журнала Foreign Affairs, специализирующегося на внешней политике.
При подготовке статьи будущий президент обратился за советом к видному американскому дипломату Норману Дэвису. Последний предложил объявить о том, что демократы “стоят за сотрудничество с другими странами мира в искренних усилиях, направленных на устранение войн и сохранение мира”. Рузвельт развил положения Дэвиса, так как считал, что статья в июльском номере Foreign Affairs должна в будущем стать внешнеполитическим манифестом Демократической партии.
Хотя журнал Foreign Affairs рассчитан не на массовую аудиторию, а скорее на относительно узкий слой тех, кто реально влияет на политику страны, тем не менее, статья в июльском номере 1928 года Foreign Affairs вызвала широкий резонанс, хоть и в ограниченных кругах. Как сказал герой комедии древнеримского писателя Тита Плавта, dictum sapientisat est – умный понимает с полуслова. А выступлениями, статьями и действиями Рузвельта сказано было достаточно. К концу 1931 года руководителям Демократической партии стало совершенно очевидно, что другого кандидата на пост президента, кроме Рузвельта, просто нет.
(Окончание следует)

“Единственное, чего нам следует бояться, – самого страха…”
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Люди

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.