Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Э-эй… Остановись!

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 06 сентября 2013

С осторожностью, словно веки делали незнакомое движение, он открыл глаза. То ли от белизны стен, то ли от влияния лекарств, то ли от долгого сна глаза не могли выдержать этот свет, снова закрывались… После того как ему удалось привыкнуть к свету, он огляделся по сторонам… Он даже не думал встать на ноги. Когда увидел воткнутые в руки иглы от системы, вспомнил: он потерял способность говорить. Он хотел это проверить. Подумал: “сейчас открою рот, воздух двинется вверх от легких к голосовым связкам, но этому воздуху не суждено будет стать звуком…” – эта мысль пугала его. Раствор протекал капля за каплей. Он поднял голову и посмотрел: скоро закончится. Интересно, не забыла ли медсестра? Старая привычка – вмешиваться в дела врачей. Подумав, что, даже если захочет позвать, все равно не сможет произнести и звука, решил ждать. В этот же момент, пытающаяся скрыть недостатки лица семью цветами радуги, но почему-то получившая обратный эффект, к нему подошла полная медсестра с искусственной улыбкой на лице: “Как вы? Хорошо, я думаю… – вытаскивая иглы из руки. – Вчера вечером ваша семья принесла вам газету, будете скучать – почитаете. У вас красивые жена и дети”. Эти слова медсестры были словно шоковая терапия. Ему хотелось встать, убежать из стен больницы, обнять всех троих, сказать: “Я здесь, с вами… не бойтесь”. Но нельзя, вставать на ноги ему запрещалось. Медсестра, словно беспокоясь за него, спросила: “Скоро заканчивается моя смена. Может, вам что-нибудь нужно?” Он протянул руку и взял с тумбочки кожаный кошелек. Достав из него деньги, протянул их медсестре. При виде денег прежнее настроение женщины сразу изменилось, дело, ставшее привычным, приблизило улыбку на лице к естественной. Медсестра попрощалась с ним улыбкой, не превышавшей шкалу естественности, и это только в память о “хорошем”. Он даже не пытался заговорить. Протянув руку, взял одну из газет и стал медленно листать. Подумав о том, что не сможет долго читать, решил просмотреть только то, что привлечет его интерес. Среди газетных заголовков ему на глаза попалось интервью его любимого русского актера. Сердце вздрогнуло, когда, открыв 11-ю страницу, он увидел письмо, приклеенное прямо на лоб русского актера: “Здравствуй, отец. Как ты? Я каждый день прихожу. Но меня к тебе не пропускают. Не забывай, что ты нам нужен! Целую. Э-эй… Остановись…” Опустив газету на постель, он замер. Словно не понимал написанных на родном языке слов. Взяв газету, еще раз прочитал письмо. После второго прочтения он все понял. Это была работа дочери. Вспомнил свою шуструю, с ангельским личиком малышку. Как она это сделала? Значит, уже научилась писать. Наверное, в детском садике научили. И как прелестно она выразила свои мысли. Улыбнулся. “Когда вырастет, станет писательницей”, – подумал он. Э-эй… Остановись! Может, я уже на пути на тот свет? Малышка этими словами хочет остановить меня? Это мнение огорчило его… И с этими мыслями, под влиянием лекарств, он не заметил, когда уснул.
Уперев пристальный взгляд в потолок, он пытался привести в порядок обрывки мыслей. Когда к нему подошла медсестра в белом халате, он оторвался от раздумий. Девушка стояла рядом и с улыбкой смотрела на него. Какими же родными были это лицо, эта улыбка, этот взгляд! Господи! Это же моя дочь! Какая же она взрослая! Дочь наклонилась, обняла его за шею, поцеловала в лицо так, как будто только вчера расстались.
- Как ты прошла сюда? (Слава Аллаху, я могу говорить…) – сказал он.
Девушка рассмеялась и произнесла шепотом:
- Молчи… Не создавай шума. Врач новый, поэтому знаком не со всеми работниками. Я его обманула. Притворилась медсестрой.
- Сколько дней… Э-э-э… Сколько лет я здесь?
- Хватит. Я соскучилась. Давай поговорим о хорошем!..- Она поднесла руку к серебряным волосам отца и, словно маленького ребенка, погладила по голове… Ее глаза наполнились слезами. Веселой улыбкой она спрятала влажные глаза… – Мы целый день проводим здесь. Брат, мама, тетя, бабушка, дедушка – все волнуются за тебя.
- Что говорит врач? Когда меня переведут в отдельную палату?
- …Сегодня. Чуть попозже…
…Короткое молчание. Он не знал, что сказать. Хотел спросить: “Дочка, когда ты успела вырасти? Я же только вчера отводил тебя в детский садик! Посадив на спину, гулял с тобой. Ты пряталась за прозрачными шторами, а я, будто бы не видел тебя, продолжал искать. Ведь только вчера, когда ты играла с братом в прятки, я молча показывал тебе, где он прячется… Ты радовалась этому… Ведь только вчера, проснувшись утром, ты приходила ко мне. Не я тебе, а ты мне рассказывала сказки… Даже ночью ты не выпускала из маленьких рук похожие на монеты любимые конфеты. Ведь это все было вчера!.. А сейчас в этом белом халате, как сестра милосердия, стоишь передо мной и еще не выросшим взглядом смотришь на меня. Э-эй… Остановись! – сказав, пытаешься остановить меня на этом пути! Где же я был все эти годы? Не насытившись игрой с маленькой дочкой, почему ты выросла?”
Девушка, словно прочитав мысли, сказала:
- Не переживай. Скоро выздоровеешь, выпишешься, спокойно поговорим.
Супруга, сын, родственники он хотел обо всех спросить. Кажется, годы прошли, как он их не видел. Но слова словно где-то застряли, он ничего не мог сказать, ничего не мог спросить. Дочь, боясь, что врач придет и распознает ее обман, часто оглядывалась на дверь. Наклонившись, она поцеловала отца в щеку.
- Ладно. Я побежала. Нельзя тебя перенапрягать. Да и врач сейчас придет. Тебя переведут в отдельную палату… – сказала она.
И в этот момент с таким выражением лица, словно еле сдерживал себя от смеха, подошел к кровати врач и половина на русском, половина на азербайджанском произнес: “Муаллим, вижу вы идете на поправку. А дочка ваша словно кагэбэшник. Моя дочка тоже в этом возрасте. Славный ребенок”. Девушка от смущения не знала, что сказать. А отец смеялся. Только “Простите нас, доктор!” – смог произнести. Доктор: “Нет проблем. Наоборот, это меня радует. А сейчас осторожно встаньте и сядьте в кресло, переведем вас в палату”. “Когда медсестра подвела к нему инвалидное кресло, девушка еле сдержала слезы. Она не представляла себе отца сидящим в этом кресле. Девушка обратилась к медсестре: “Разрешите я сама отвезу!” Не дожидаясь ответа медсестры, она взяла “руль” в свои руки. Мысли опять уходили вдаль: “Маленькая дочка, которую я когда-то возил в коляске, сейчас в этой коляске везет меня… Когда-то в своей машине я был готов отвезти ее на другой конец света, сейчас в больничной “машине” она выводит меня в светлый мир…” Тяжелые двери реанимации открылись, воздух, пропитанный запахом смерти, разлился по коридору. Жена и сын стояли в ожидании… Выйдя в коридор, он в первую очередь посмотрел на свою гордость – сына, а затем в печальные глаза супруги. Не выдержав тяжести этого взгляда, он опустил глаза. Он не мог смотреть ей в лицо. На минуту, не обращая внимания на окружающих, хотел произнести: “Извини, я причинил тебе боль… Извини, я тебя напугал… Извини, я тебя потревожил…” Но… Сын и жена подошли к нему. Каждый из них прятал от него влажные глаза. Теперь они вместе, все четверо. Теперь их семья полная. Будто этот коридор никогда не закончится, и они долго будут двигаться вперед. Врач остановил их, когда они оказались в самой широкой части коридора, где были расставлены кресла для тех, кто пришел навестить больных.
- Муаллим, может, вы попытаетесь встать на ноги. Не бойтесь. Положите эту таблетку под язык. Возьмите кого-нибудь из семьи под руку. И потихонечку дойдите вон до того окна. Вы давно уже не ходили. Вот сейчас и проверим… – сказал врач.
Он взял таблетку у доктора и положил под язык. Осторожно встал на ноги. Взял свою жену под руку и начал шагать к окну в конце коридора. Сын и дочь следовали за ними. Сейчас скорость этой четверки зависела от него – так же, как и всю жизнь… Он считал шаги… Мысли не покидали его: “Один – какой же был чудесный день, когда та, на руку которой я сейчас опираюсь, так же опиралась на мою, мы шагали во дворец счастья. Шаг, сделанный на пути к счастью… Два – как же я был счастлив в тот день, когда сестра, разбудив меня радостными поцелуями, сообщила, что у меня родился сын… Три – какое же было счастье видеть, как сын, еле держась на ногах, сделал первые три шажочка… Четыре – невообразимым счастьем, спустя четыре года после свадьбы, было появление дочки… Пять – необычайной радостью было каждую пятницу бежать после работы к отдыхающей на даче семье… Шесть – остались волнующие воспоминания того, как сын в шесть лет пошел в школу… Семь – прекрасно было каждые семь дней недели, возвращаясь с работы, видеть дома счастливые и улыбающиеся лица… Восемь – дочь еще была маленькой. На Восьмое Марта я купил ей ароматное мыло вместе с духами. Как же было прекрасно видеть на ее лице радость… Девять – каждый девятый день нового года был самым счастливым днем дочери, нет ничего более чудесного, чем разделить с ней ее радость… Десять – после рождения сына десятое число каждого месяца было для нас праздником… Одиннадцать – сегодня одиннадцатое июля… “Это конец?!” Сделав одиннадцать шагов, он дошел до конца коридора… Посмотрел в окно. Стояла жаркая погода. Ветер не трепетал листву деревьев. Небо было ясным… Отрывки бессвязных мыслей не покидали его разум: “Древние египтяне поклонялись солнцу. Бога солнца звали Ра. У нас же один Бог. Он также одинок, как и солнце. Сейчас и он с радостью смотрит на меня сверху. Какой же прекрасный день! Для того, чтобы жить… Может, этот день так же прекрасен и для того чтобы умереть, уйти раз и навсегда из этого мира? Смерть, о которой, может быть, мечтает каждый человек…”
Никто не пытался заговорить… Дети, супруга молча смотрели на него и размышляли о том, как же они счастливы от того, что он есть… Ему казалось, что он до конца своих дней мог вот так стоять и смотреть в окно. Рядом с ним его женщина, за спиной его дети. Мысль о смерти опять пробралась в его голову: “Может, конец бывает именно таким? Господь любит меня… Судьба подарила мне такой конец… Как хорошо, что сын вырос. Главой семьи после меня будет он. Как хорошо, что дочка уже не идет в садик. Если бы меня не было, кто отвел бы ее? Как хорошо, что за то время, что я провел в реанимации, жена привыкла жить без меня, а то бы ее сердце не выдержало… Теперь можно спокойно уйти… Не может быть прекраснее момента для того, чтобы уйти…” Вдруг он услышал пронзительный крик… Он внимательно посмотрел на стоящих рядом с ним родных людей. Никто не открыл и рта, никто ничего не сказал. Господи, откуда же эти крики сына, дочери и жены? “Э-эй… Остановись!” – кричит кто-то. Глаза наполнились слезами. Он вспомнил письмо дочери… Э-эй… Остановись! Куда ты хочешь уйти? Нужно остановиться. Остановиться, цепляться за этот мир не двумя, а тремя руками! Увеличивать это число рук! Нужно держаться!
С улыбкой посмотрев в лицо своей семьи, он произнес: “Возвращаемся обратно. В палату…” Они начали возвращаться обратно… На этот раз дети шли впереди, а родители за ними… После этого всегда будет так. Он не забывал считать шаги: “11, 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1″…
Перевод Франгиз Агаларовой

Э-эй… Остановись!
оценок - 2, баллов - 1.50 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.