Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Друг

Опубликовано:16:35 30/03/2013

Светлой памяти Намика Султанова

Друг За сорок лет нашей дружбы он ни разу не подвел меня, не дал ни малейшего повода усомниться в его искренности, честности, порядочности и благородстве. Мы гордились и берегли нашу дружбу, которая, пройдя, как говорится, огонь, воду и медные трубы, по сути, давно уже переросла в братство. Тысячу раз был прав Франклин Бенджамин, утверждая, что брат может не быть другом, но друг – всегда брат.
Мы познакомились во время вступительных экзаменов на факультет востоковедения Азербайджанского государственного университета (ныне БГУ) в августе 1973 года. Несмотря на то, что конкурс на наш факультет составлял около тридцати человек на место, мы не отказали друг другу в помощи. Именно тогда был заложен прочный фундамент нашей мужской дружбы. Мы учились в одной группе. Познавая жизнь и самих себя, мы становились ближе, научились понимать друг друга с полуслова, а иногда и с полужеста, научились выворачивать друг перед другом наизнанку души, делиться самым сокровенным. У нас никогда не было никаких секретов друг от друга: он знал обо мне все, точно так же как я был посвящен во все его дела.
После окончания университета он офицером пошел служить в армию в далекий Джамбул (ныне Тараз), а затем во Фрунзе (ныне Бишкек) военным переводчиком. Потом была война в Афганистане, где он служил в частях специального назначения Главного разведывательного управления советской армии и где, по рассказам очевидцев, он отличался особой смелостью и твердостью духа, был отмечен боевыми наградами. В последние годы он часто говорил, что в случае возобновления боевых действий в Карабахе он непременно отправится воевать. Уверен, что именно так бы он и поступил. Во-первых, не в его правилах было бросаться словами, а во-вторых, как бы высокопарно это не звучало, он очень любил свою Родину, был настоящим патриотом и свято верил в скорейшее освобождение оккупированных азербайджанских территорий. Он обладал отменной военной выправкой, характером лидера и победителя, имел за плечами опыт афганских сражений, был прямым и непокорным. Мы, друзья, в шутку называли его “полковник Султанов” и, мне кажется, это льстило его самолюбию. В зависимости от настроения он мог быть осторожным и рисковым, рассудительным и бесшабашным, но, вне всякого сомнения, он был ярким и мужественным человеком, который своим личным примером мог бы повести за собой молодых бойцов и многому научить их… Увы, история, как известно, не любит сослагательного наклонения.
Кто мог знать, что судьбой ему отпущено всего 56 лет, которые он сумел прожить так, что его внезапный уход воспринимается теперь всеми его знавшими как личная трагедия. Настолько он умел быть “своим” для всех. А это не каждому дано.
Спустя пару месяцев мы планировали отметить сорокалетие нашей дружбы. Думали собрать товарищей по учебе в университете, даже тех, с кем в те годы мы по тем или иным причинам не особенно общались – годы стирают в памяти старые обиды. Мы хотели расписать сценарий юбилейного вечера, чтобы все прошло не обыденно и буднично, а ярко и запомнилось на долгие годы. Не судьба – здесь, может быть единственный раз за сорок лет, он подвел меня, так рано и так неожиданно уйдя из жизни.
Говорят, незаменимых людей нет. Категорически против этого утверждения. Мне кажется, каждый человек неповторим, а значит и незаменим. Разве кто-то смог занять место ушедших в мир иной наших отцов и матерей? Разве кто-то смог заменить нам наших безвременно ушедших родных и друзей – Тейруна Абдулкадырова, Рену Рахманову, Риада Ахмедова, Али Фараджуллаева, Азада Мусаева, Рамиза Татлиева, Ахмеда Сеидова, Алекпера Мамедова, Хикмета Абдуллаева, Мехмана Ахмедова?.. Конечно же, нет.
В юные годы, наверное, можно разругаться и потерять друга, не придавая этому особого значения – ведь вся жизнь впереди и вероятность приобретения новых друзей велика. Однако в зрелом возрасте число друзей не увеличивается, а потому и все потери безвозвратны и невосполнимы. Тем более потеря такого друга.
Он всегда был окружен друзьями, и из всего нашего круга только он обычно выступал инициатором и организатором наших встреч. Эти встречи он продумывал до мельчайших подробностей и искренне переживал, если что-то из задуманного им не удавалось претворить в жизнь. Друзья же, зная его характер, старались строго придерживаться всех его предписаний и рекомендаций. Только иногда мы позволяли себе пойти наперекор его воле и оплатить какой-либо счет без его ведома. Это задевало его за живое, ведь щедрость Азика (все называли его именно так, хотя по паспорту он был Намиком) тоже не знала границ.
Бывало, что на какое-то мероприятие я, по тем или иным причинам, приходил позже назначенного времени, твердо зная, что когда бы я ни пришел, он будет держать для меня место за столом рядом с собой и сразу же вкратце расскажет обо всем, что произошло за время моего отсутствия. Он был очень внимателен не только по отношению ко мне, но и к членам моей семьи, которые искренне любили его как родного человека. Впрочем, почему “как родного”? Он и был для них родным. Я в лишний раз убедился в этом в день его смерти, увидев глубокую скорбь, подавленность и растерянность в их глазах…
Вспоминая все это, я прихожу к выводу, что неспроста судьба распорядилась так, что и последние мгновения своей жизни он был в окружении близких друзей: Рамиз и Муса сидели напротив, а я – плечом к плечу… В первый момент мы пытались что-то предпринять, но, поняв тщетность наших усилий, впали в эмоциональный ступор, в состояние отстраненности от всего происходящего, мир стал казаться нам нереальным. Потребовалось какое-то время, прежде чем мы полностью осознали всю глубину произошедшей трагедии…
Мне кажется неспроста и то, что в мир иной он ушел 26 февраля – День Ходжалинского геноцида. Наверное, и в этом есть какая-то закономерность. Потому что, с одной стороны, он так ждал тот день, когда будет восстановлена территориальная целостность Азербайджана, а с другой – потому, что день его смерти отныне всегда будет черным днем календаря.
Услышав эту страшную весть, все отказывались верить и буквально впадали в состояние шока. А я все эти дни не могу найти ответа на вопрос – как жить без него дальше?
По складу характера мы были совершенно разными людьми. Вероятно, именно поэтому наша дружба за сорок лет и не дала ни одной трещины – быть может, мы в чем-то дополняли друг друга? Наши взгляды на многие вещи были различны: мы слушали разную музыку, читали разные книги, наши мнения могли расходиться при оценке тех или иных событий, мы по-разному относились к некоторым людям. Я мог в сердцах нелестно отозваться о ком-то, Азик никогда не позволял себе этого – он либо говорил о человеке хорошо, либо предпочитал молчать. Но жизненная позиция, понятия чести, совести и человеческого достоинства были для нас едины. Финансовая сторона дела всегда была для него вторична, а первичной была чистота и искренность взаимоотношений. “Я за правду”, – любил говорить он, и это были не просто слова. Помню, как один из наших, как мы тогда считали, друзей омерзительно – другого слова и не придумаешь – повел себя в отношении меня. Азик сразу же прекратил с ним всякое общение, сказав, что воспринимает его поступок как личное оскорбление: “оскорбив тебя, он оскорбил меня, значит, он не достоин того, чтобы быть рядом с нами”.
Известный американский правозащитник Мартин Лютер Кинг писал: “Трусость спрашивает – безопасно ли это? Целесообразность спрашивает – благоразумно ли это? Тщеславие спрашивает – популярно ли это? Но совесть спрашивает – правильно ли это? И приходит время, когда нужно занять позицию, которая не является ни безопасной, ни благоразумной, ни популярной, но ее нужно занять, потому что она правильная”.
Он умел занимать правильную позицию в самых сложных жизненных ситуациях и, как правило, с честью выходил из них.
Часто бывало так, что, не зная, как поступить в той или иной ситуации, мы обращались друг к другу за советом и сообща находили единственно верный ответ. Порой спорили, отчаянно пытаясь доказать свою правоту, причем каждый настаивал на своем и не хотел уступать, но в конечном итоге нам всегда удавалось прийти к общему знаменателю.
Теперь в моей жизни образовалась пустота, которую вряд ли, а вернее точно никто не заполнит.
Но жизнь продолжается и, видимо, должно пройти очень много времени, прежде чем эта душевная рана хоть немного зарубцуется.
Существует предание, что душа умершего человека какое-то время витает рядом с телом, желая увидеть, кто придет проститься с ним и как все будет происходить. Если это действительно так, то можно быть совершенно уверенным в том, что душа нашего друга осталась довольна: в последний путь провожать его пришли практически все друзья и близкие. Все были в подавленном состоянии и успокоение находили лишь в том, что смерть его была мгновенной, не причинившей каких-либо страданий…
Великий американский музыкант Рэй Чарльз в одном из интервью как-то сказал: “Надо каждый день жить так, как будто он у вас последний, потому что когда-нибудь вы окажитесь правы”. Словно про него сказано. Он действительно каждый день проживал как последний, порой пытаясь сделать за один день столько дел и решить столько проблем, что это, на первый взгляд, казалось неправдоподобным. Он словно пытался объять необъятное. И самое интересное заключается в том, что зачастую ему это удавалось. Он, как будто бы зная, что век его не так долог, торопился жить и успел сделать многое из того, что планировал. Многие его мечты воплотились в жизнь, однако некоторые так и остались мечтами. Но на все, как говорится, воля Аллаха…
Он гордо носил фамилию Султанов и, по праву, гордился своими генами. Его отец Султанов Кадыр был видным ученым-палеонтологом, членом-корреспондентом Академии наук Азербайджана, вице-президентом Всемирной Ассоциации палеонтологов, на протяжении 18 лет занимал должность проректора по научной работе Азербайджанского государственного университета. Мать – Салеха ханум была доцентом кафедры биохимии медицинского института (ныне Азербайджанский медицинский университет). В семье их было три брата и сестра. Старший брат – Фаик – сотрудник Института судебной экспертизы, средний – Шаик – главный врач Городской психиатрической клиники, главный психиатр города Баку, сестра Биллура работает в отделении диагностики кардиологического центра Штифтсклиникум Аугустинум в Мюнхене. В сестре он души не чаял, но больше всех в жизни он все же любил свою единственную дочь Джанану, лелеял ее, с гордостью рассказывал о ее успехах. Она была для него источником света, радости, счастья, его надеждой, а он для нее – самым близким человеком, опорой во всех ее начинаниях.
…Скоро минует сорок дней, как его не стало. Каждый переживает потерю по своему, но многие, знаю, корят себя: мол, необходимо было заставить его лечь на обследование в больницу, пройти курс лечения и прочее. Но надо знать характер Азика, чтобы понять, что, во-первых, практически это было невозможно, а вовторых, никому из нас и в голову не могла прийти мысль о возможности-его скорой кончины. Конечно, постфактум мы можем предполагать что-то, но тогда, до того злополучного дня, мы ничего не могли знать – нам ведь не дано знать что-то наперед – и поступали мы так, как считали нужным на тот момент. Думаю, нам не в чем себя винить. Вообще, на мой взгляд, человек лишь в одном случае может корить себя – когда он идет против своей совести, заранее зная, что это неправильно.
Сегодня горе его близких безутешно и нет таких слов, которые могли бы хоть как-то облегчить их страдания. Утрата тяжела и ее нужно пережить, не отчаиваясь и не замыкаясь на своей беде и эмоциях. Просто надо помнить, что сам Азик даже в самые тяжелые минуты оставался оптимистом, он мог радоваться жизни, любил жизнь и был веселым человеком, душой компании.
Таким мы тебя и запомним, дорогой Друг.
Твой Ильгар Фарзалиев.

Друг
оценок - 5, баллов - 5.00 из 5

1 комментарий

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.

  • Allah Rəhmət eləsin Qardaşimiza!Qəbri nurla dolsun!Спасибо,Ильгар,за статью.

    Thumb up 0 Thumb down 0