Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Дорога вдаль

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 20 декабря 2013

Глава 1
Длинная загородная дорога с каждой секундой все больше отдаляла меня от городского шума куда-то вдаль. Вдаль – как же мне нравится это слово. Вдаль – может, это немного неопределенное слово, но оно окутано неким таинственным очарованием. Произнося это слово, перед глазами мысленно возникают просторы, и как-то сразу хочется собраться в какое-нибудь путешествие.
Я люблю загородные дороги – дальние, загадочные, сливавшиеся с горизонтом. Они словно манят меня, призывают.
Давным-давно, когда был еще молодым, я вел передачу, которая каждую неделю с новым выпуском выходила на экраны. Передача это называлась “Походы по просторам”, и каждый ее выпуск мы снимали в различных местах. Я был одновременно и ведущим, и режиссером, и автором идей. Работа, связанная с природой, была для меня не нудной обязанностью, а как хобби – хотя хобби не совсем подходящее определение, я чувствовал к этому призвание. Не каждому человеку доводится в жизни заниматься любимым делом, и я считаю, что мне повезло в этом.
Каждую неделю, взяв камеру и другое нужное оборудование, мы ехали по далеким загородным дорогам, и каждый раз я чувствовал приятное волнение в предвкушение увидеть новые места. Сейчас передо мной тянется такая же дорога, и, несмотря на годы, не угасло во мне чувство восторженности, и знакомое приятное волнение одолевает сердце. На этих дорогах я словно молодею, и даже все болячки отступают, не в состоянии бороться с нахлынувшими эмоциями, ведь в самочувствии человека играет значительную роль внутреннее состояние.
Подъехав к знакомому перекрестку, я сбавил скорость. Передо мной тянулись длинные дороги, на которых не виднелось ни единой машины. Я свернул в нужном направлении. Обширная поляна тянулась вдоль дороги, на которой белели кое-где клочки снега. Через час я вышел с главной дороги, развернув машину на неасфальтированную, но на довольно приличную дорожку, которая постепенно углублялась в лес. Рядом с дорогой бежал ручей, плеск которого доносился до меня через открытое окно машины. Не один десяток раз на протяжении своей жизни я ездил по этой дороге, и легкая ностальгия одолевала мое сердце. Я знал, что скоро выйду на небольшую поляну, где увижу домик своего старого друга – Егеря. Как давно мы не виделись с ним, да и со всеми остальными тоже? А раньше каждый месяц собирались здесь, затем раз в три месяца, а потом и еще реже. Но если не получалось встречаться почаще, то один раз в год обязательно собирались тут, как бы заняты ни были. Это было для нас как бы неофициальной традицией на протяжении долгих лет. Мы были хорошими друзьями, понимающими друг друга с полуслова. Этому во многом сопутствовали общие интересы, охота, рыбалка, желание приятно провести время. На вопрос: как случилось, что мы перестали здесь собираться? – наверное, не смог бы ответить ни один из нас.
Ну вот неделю назад зазвонил телефон, и я приятно удивился, услышав в трубке голос своего давнего друга Калышева. Узнал я его тотчас по тенористому голосу. После приветствий и взаимных общепринятых житейских расспросов он сообщил, что хочет возобновить нашу традицию ежегодно собираться в егерском доме. В ответ я сказал, что поддерживаю его идею и был бы рад вновь увидеться со всеми.
Я уже представлял себе, как мы опять, как в старые добрые времена, соберемся в доме нашего егеря, порыбачим, уху приготовим, шашлычок пожарим и в привычный для нас обстановке отдохнем денек другой.
Скоро показался дом Егеря.
Глава 2
Что бывает, когда встречаются старые друзья, давно не видевшиеся друг с другом? Бурные приветствия, крепкие рукопожатия, радостные восклицания, обмены информацией, короче, куча вопросов и ответов, сопровождающихся удивленными возгласами. Все это было и у нас.
Когда первый порыв от радостной встречи прошел, мы сели за стол обедать. Все проголодались после дальней дороги и накинулись на еду. После обеда Касаев, как и раньше, взявшись за гитару, начал петь своим приятным бархатным голосом. Он пел старые песни, слова, которые раньше мы знали наизусть, и во время более хорошо запоминающихся припевов, мы начинали петь хором. Это был элегантный мужчина с подтянутой фигурой, аристократическим носом и чуть насмешливым взглядом. Часто к его бархатному голосу присоединялись басистый голос Егеря, мой баритон, тенор Калышева, а временами слышался резкий голос Баканова, который выделялся отсутствием всякого признака слуха. Он всегда подшучивал над собой, утверждая, что однажды познакомился с девушкой, которой очень нравились серенады, но когда он начал для нее петь, то серенады ей раз и навсегда разонравились.
Мы сидели в довольно просторной комнате, вокруг красивого круглого стола. В этой комнате почти ничего не изменилось. Видно было, что сделали легкий ремонт, дверь покрасили, стены выглядели посвежевшими. Но полки, как и прежде, стояли на своих местах, заваленные кучей инструментов, старый самовар подмигивал мне из-за угла и даже чайник, стоявший на плите, был тот же самый. Картина, с изображением косуль у озера, также сохранилась на своем месте, и словно вся обстановка пыталась нам припомнить былое.
В общем, все было по-прежнему; и дом, и друзья, и песни, но одновременно будто чего-то недоставало, словно что-то невидимое ускользнуло от нас в течение этих лет. Все старались не видеть этой перемены, не обращать на это внимания, но почему-то нам это плохо удавалось. Не хватало той легкой непринужденности между нами, которая раньше была во главе наших отношений.
Я подошел к картине с косулями, где был изображен ясный зимний день. Несколько изящных косуль подходили на берег небольшого озера. Одна из них стояла на низкой прибрежной скале и, чуть приподняв голову с заостренными ушами, с любопытством глядела на птицу, порхавшую прямо над водой.
- Хорошая картина, не так ли, – сказал, подошедший Калышев.
- Да, – согласился я.
Калышев был худощавый, на вид немного интеллигентный человек, в очках с тонкой оправой. У него были длинные брови, ясный, прямой взгляд человека, открыто глядевшего на жизнь. Несмотря на интеллигентную наружность, он имел простой и веселый нрав, вместе тем, был умным, начитанным человеком, никогда не попадающим под дурное влияние. Он относился к разряду тех людей, которые на все находят время. Несмотря на то, что график работы был у него не из легких, он умудрялся найти время и для спорта, – он серьезно занимался большим теннисом и даже участвовал в соревнованиях, причем с неплохими результатами, – и для отдыха за границей, и для чтения. У него был особый талант сочетать приятное с полезным. Я, честно говоря немного удивился, что именно ему пришло в голову собрать нас через столько лет, ведь он был среди нас меньше всего настроенным на ностальгический лад.
- Пойду, принесу дров для печки, – сказал Егерь и вышел из комнаты.
Егерь – настоящего имени, которого все давно уже позабыли, так как это прозвище прилипло к нему с тех пор, как он устроился егерем, – а это было, как в народе говорится, сто лет назад, – был немного резковатым, но человеком большой души. Он всегда говорил то, что думает, не утруждая себя при этом украсить сказанное, в целях смягчить смысл, отчего многие его недолюбливали. Но слова его всегда были правдивыми, человеком он был справедливым и неизменно оставался на стороне истины. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина, ко всему относящийся с объективной точки зрения, даже если это было не в угоду ему самому. Не знакомые с ним люди, впервые общаясь с ним, могли бы ошибочно посчитать его за чокнутого, а те, кто был близко знаком с ним, говаривали, что он добрейший из людей.
Касаев играл на гитаре тихую мелодию. Баканов расположился в кресле с блюдцем сухофруктов. Через минуту вернулся Егерь и привычным жестом подбросил несколько дров в печку.
- Ну что, Егерь, все еще живешь в глуши? – старательно жуя сухофрукты, спросил Баканов, – может, иногда, выйдешь на люди, съездишь в город, например.
- Мне здесь всего хватает, чего мне в городе делать, – ответил Егерь.
- Ты же человек, а человек должен жить среди себе подобных, следовательно, среди людей.
- Вот ты живешь среди себе подобных и считаешь, что из-за этого больше человеком стал? – немного резковато ответил Егерь.
На мгновение Баканов застыл, словно удрученный услышанным, но через секунду опять начал заниматься поглощением сухофруктов. Это был коренастый мужчина, с круглым лицом и с веселыми, всегда смеющимися глазами. Он среди нас всегда считался самым большим шутником, обладал хорошим чувством юмора, умел всегда находить шутки к месту и мог рассмешить кого угодно. Можно ли посчитать вышесказанные им слова как безобидную шутку, к чему я предпочел бы склониться, или… А что или? Он пошутил неудачно или ляпнул невпопад, не предполагая, что его слова могут обидеть Егеря. Просто раньше мы были друг для друга свои а слова и шутки своих, человек всегда принимает спокойно. А сейчас каждое неосторожное слово, каждый жест почему-то бросались в глаза. Мы словно малознакомые люди, исподтишка приглядывались друг к другу, а ведь когда-то мы были завидными друзьями. Раньше мы не обижались на шутки друг друга и не искали в них никаких злых умыслов. Хотя раньше в веселых, игривых глазах Баканова не мелькало это еле заметное язвительное выражение, а в словах не проскальзывала мимолетная ехидность.
- Ты, если я не ошибаюсь, был у нас поэтом, – обратился Калышев к Касаеву в надежде разрядить обстановку, – может, прочтешь что-нибудь из своих произведений?
- О нет, я давно уже бросил это занятие, – сказал Касаев, – даже не помню ни одно из них наизусть.
- А помните, – рассмеялся Калышев. – когда жена его на что-нибудь обижалась, он читал ей какое-нибудь из своих старых стихов, при этом делая вид, будто написал их только что для нее.
- Не буду отрицать, было такое, – рассмеялся Касаев.
- А чем конкретно ты сейчас занимаешься? – спросил Егерь.
- Я работаю управляющим в отделе закупок, – ответил Касаев.
Зазвонил телефон Баканова. Поставив блюдце с сухофруктами на стол, он вытащил из кармана мобильный.
- Да, я слушаю, – ответил он, – нет, я далеко от города. Зачем? – почувствовав, что разговор может затянуться, он вышел во двор.
- А чем он в настоящий момент занимается? – имея в виду Баканова. спросил Касаев.
- Он, если я не ошибаюсь, сказал, что ревизором работает, – ответил Калышев.
- Понятно, – бросил Касаев, – везде сует нос и бежит ябедничать начальству.
Мы все недоуменно уставились на Касаева, так как было странно услышать такие слова от него, ведь злословие никогда не было свойственно его характеру.
- Просто я с ревизорами в последнее время не в ладах, – усмехнулся он.
- С ревизорами не в ладах бывают только те, у кого совесть не чиста, – сказал вошедший в комнату Баканов.
- Да при чем тут это, – отмахнулся Касаев, – просто они приходят, вынюхивают, ну не люблю я этих ревизоров. Ты только не бери на свой счет, – обратился он к Баканову, – ты исключение.
- Дело ревизора и состоит в том, чтобы проверять всякие…
- Ну что за разговоры, – примирительно перебил его Калышев, – мы разве собрались здесь обсуждать такие темы. А ты чего с утра молчишь? – обратился он ко мне.
- Устал немного с дороги, – вымолвил я.
- От кого, от кого, а от тебя я таких слов отнюдь не ожидал, – сказал Егерь, – с каких пор тебя дорога утомляет.
- Как-никак, годы сказываются, – сказал Касаев.
(Окончание следует)

Дорога вдаль
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5
Рубрики: Новости | Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.