Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Саммит холодных разговоров и замазывание трещин в элите

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 24 декабря 2012

Президент России и руководители ЕС документов не подписали и ни о чем не договорились, а журналисты совершенно осмелели

Саммит холодных разговоров и замазывание трещин в элитеВнешне саммит Россия-ЕС прошел как обычно. Путин в весьма агрессивной форме попенял Европейскому Союзу на отсутствие безвизового режима. В качестве иллюстрации привел длинный перечень стран, с которыми такой режим ЕС введен. Особенно впечатляющим, с точки зрения Путина, было упоминание стран Карибского бассейна.
Проблема безвизового режима, как ни странно на первый взгляд, для России стала первоочередной. Во-первых, очень красиво было бы сделать это перед Олимпиадой в Сочи.
Во-вторых. При обострении отношений с США в связи с принятием закона Магнитского очень важна демонстрация либерализации подобных мер с Европой.
В-третьих. В Москве очень опасаются, что безвизовый режим Украине и Молдове будет предоставлен раньше. И это в Белокаменной воспринимают очень болезненно и рассматривают как первый шаг к ассоциированному членству с ЕС. Как ни крути, а дата подписания такого соглашения с Украиной, Молдовой, Грузией и Арменией неумолимо приближается. И если не затормозить этот процесс, то он пройдет точку невозврата.
Вторая не менее острая проблема – энергетическая. Российская сторона передала Брюсселю проект соглашения о трансграничных трубопроводах. Москва настаивает на том, чтобы уже начатые проекты не подпадали под действие третьего энергопакета ЕС, иначе будет подорвана их рентабельность. С вступлением России в ВТО число проблем такого рода прибавилось.
Задача Еврокомиссии – ослабить доминирование “Газпрома” на своем газовом рынке, тогда как Москва пытается вывести российские газопроводы из-под действия новых антимонопольных правил. Министр иностранных дел Сергей Лавров, комментируя итоги саммита Россия-ЕС, отметил, что “с момента вступления в силу третьего энергопакета мы будем им руководствоваться и будем в рамках тех параметров, которые в третьем энергопакете сформулированы, выстраивать наши дальнейшие отношения, включая “Южный поток”. В ходе саммита в Брюсселе Россия предложила Евросоюзу проект нового соглашения о трансграничных газопроводах, который придает им статус “проектов взаимного интереса” и выводит из-под действия третьего энергопакета. Сейчас Россия ожидает рассмотрения своих предложений со стороны властей ЕС.
Непродуктивным был диалог по политическим темам. У сторон практически противоположные взгляды на события в Сирии и по правам человека, сто подтвердила встреча делегации депутатов Европарламента с российскими законодателями. Как пишет московская “Независимая газета”, глава делегации Элмар Брок отмечал, что россияне держались “оборонительно” – на критику отвечали встречными замечаниями. Впрочем, как он признался, китайцы в таких случаях ведут себя более наступательно. Член комитета Европарламента по международным делам Кристина Оюланд предупредила, что Евросоюз рассматривает возможность введения визовых санкций в отношении россиян, которых Запад считает виновными в смерти в тюрьме российского юриста Сергея Магнитского и нарушении прав человека. “Этот вопрос рассматривается”, – сказала она. В качестве условий отказа ЕС от таких санкций она назвала вынесение в России судебных приговоров в отношении этих лиц.
Так получилось, что Путин не только съездил в Брюссель практически с нулевым КПД, но и попал в не очень приятную для себя атмосферу на пресс-конференции, которую устроил для подведения итогов года.
В этом году было решено отказаться от общения со своим ядерным электоратом и повторить эффект рабочих с “Уралвагонзавода”. Было совершенно понятно, что журналисты будут задавать острые и неудобные вопросы. Но Путин демонстрировал, что готов на них отвечать. При этом по тону ответов и их содержанию было ясно, что обращается он не к журналистам, а к своей группе поддержки и элите. Именно им он и объяснял или пытался все объяснить. Получилось не очень гладко.
Первое, что бросается в глаза, – это прогрессирующая противоречивость позиции российского президента. Причем она проявлялась даже в ответе на один вопрос. Начнем с вызвавшего значительный резонанс принятия закона Димы Яковлева. Это был своеобразный ответ американскому Конгрессу на принятие закона Магнитского. Согласно новому российскому закону, запрещается усыновление российских детей американскими родителями.
Вообще, несколько странно, что на запрет на въезд в США некоторых российских чиновников отвечают запретом на усыновление. Какое последнее имеет отношение к первому – никакой здравый смысл объяснить не может. Ответ лежит в плоскости того, что насыпать американским чиновникам соли на хвост российские законодатели просто не могут. Как сказал судья, который вел дело Димы Яковлева, “так не буду ездить в Россию”. Никакой собственности американские чиновники в России не имеют и не слишком туда рвутся. Вот и нашли несчастных детей и сделали заложниками политических игр.
Между тем с открытыми возражениями ранее выступили три члена российского правительства, а именно: министр иностранных дел Сергей Лавров, глава Министерства образования и науки Дмитрий Ливанов и министр по делам открытого правительства Михаил Абызов, уполномоченный по правам человека Владимир Лукин и члены Общественной палаты.
Но вернемся к Путину. Он высказал в одном большом ответе две взаимоисключающие версии принятия этого закона. Так, сначала он заявил, что “детский законопроект” – это вовсе не ответ на акт Магнитского, а “реакция депутатов Государственной думы …на позицию американских властей…, когда преступления в отношении усыновленных российских детей совершаются, чаще всего американская Фемида вообще не реагирует и освобождает от уголовной ответственности людей, которые явно совершили уголовное деяние в отношении ребенка. Но и это еще не все. Российских представителей фактически не допускают, даже в качестве наблюдателей, на эти процессы”. Однако при этом он прямо заявил, что “детский закон” – это “эмоциональный” и “адекватный” ответ Государственной думы именно на акт Магнитского. Точно такими же противоречивыми были ответы по делу Ходорковского.
Анализировать и отмечать, что Путин сознательно искажает факты, например, в отношении того, что российских представителей не пускают на судебные процессы, – дело совершенно неблагодарное. Всем известно, что подобные заседания в США всегда открытые и на процессе может присутствовать кто угодно. Более того, получив адвокатскую лицензию в штате, можно и участвовать в процессе. Не в первый раз искажаются факты. Гораздо важнее оценить, почему национальный лидер идет на подлог, который всем очевиден.
Представляется, что Путин не столько отвечал на вопросы журналистов, сколько обращался к серьезно обеспокоенной российской элите. В ней обозначился глубокий раскол. Это было всегда, даже во времена СССР. Артем Кречетников в своем блоге на сайте радиостанции ВВС вспомнил давний анекдот, что “система у нас однопартийная, но многоподъездная”. До какого-то времени ситуацию удавалось держать под контролем, но теперь раскол вышел в публичную сферу.
Дело бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова не на шутку испугало многих серьезных людей. По мнению аналитиков, за кампанией против бывшего министра обороны стояли силовики и их политические союзники из консервативно-националистического лагеря. Однако президент несколько затормозил маховик и тем самым снял на некоторое время напряжение.
Закон Магнитского, как говорится, ударил российский правящий класс в солнечное сплетение. Независимый политолог Павел Салин считает, что “в нулевые годы авуарам российской элиты на Западе ничто не угрожало… Можно было являться на словах государственником и патриотом и при этом стремиться быть частью мировой элиты, иметь за рубежом семью и активы и связывать мысли о пенсии с проживанием за границей. Теперь одно из двух: либо твои поступки должны соответствовать риторике, либо надо открыто присоединяться к лагерю условных космополитов”.
В ситуации с Сердюковым Владимир Путин стал на сторону либералов, а в случае с законом Димы Яковлева – консерваторов. Логику российского президента понять можно. Антикоррупционные дела задевают слишком многих, и это потенциально опасно, а с американцами на словах воевать можно сколько угодно.
По мнению экспертов, основную угрозу для так называемой стабильности, о которой постоянно говорит Владимир Путин, представляет именно раскол элиты на антагонистические лагеря. Генеральный директор российского Совета по национальной стратегии Валерий Хомяков прогнозирует, что “Владимир Путин, несомненно, помнит 1999 год, когда борьба элитных групп в Москве и в регионах приняла неуправляемый характер, и Кремль просто посылали подальше. Думаю, он очень боится этого и будет использовать весь свой политический ресурс, чтобы не углублять, а замазывать трещины”.
Вот только получится ли, очень большой вопрос. Во всяком случае, доля страха в российском обществе существенно уменьшилась. И когда Путин, обращаясь к главному редактору газеты “Народное вече” (Владивосток) Марии Соловьенко, предложил ей слишком фамильярно сесть после заданного вопроса: “Маш, садись, пожалуйста”, она ответила: “Спасибо, Вова”. Позже отвечая своим коллегам она сказала: “А что страшного? Он же меня назвал Машей! А я, вообще-то, Мария Дмитриевна. Вот я его в ответ и назвала Вовой”. Как-то раньше такого на пресс-конференциях национального лидера не замечалось.

Саммит холодных разговоров и замазывание трещин в элите
оценок - 1, баллов - 5.00 из 5
Рубрики: Мир

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.