Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Игра в четки

Опубликовано:20:34 19/10/2012

(Окончание. Начало см. “Зеркало” от 22, 29 сентября, 6 и 13 октября 2012 г.)
БАБЬЕ ЦАРСТВО
Прочтя в газете объявление, он подумал, “Реклама – вещь хорошая, особенно в век индустрии развлечений. Поп-журнал – это сгодится”. Он набрал номер городского телефона. Молодая особа представилась главным продюсером.
- Нам нужны молодые люди на должность менеджера по рекламе; вам сколько?
- Мне тридцать два, – ответил он, – а зарплата?
- Зарплата сдельная, 20% от сделки.
… Через 40 минут он сидел на диване в редакции журнала напротив молодой особы.
- Меня зовут Наргиз, – приветливо улыбаясь, сказала худенькая длинноволосая блондинка. – Вот наш журнал, пожалуйста, – протянула она ему последний номер.
Он неохотно перелистал, давая понять, что держит такое в руках не впервые. Глянцевые страницы пестрили модными заголовками и были украшены яркими иллюстрациями популярных лиц, машин и топ-моделей.
- А вот наш прайс-лист, – вежливо протянула она ему в руки. – Как видите, самая большая цена за постер и обложку (3000$).
Он развернул, постер: на фоне нового мотоцикла, во весь рост красовалась почти обнаженная модель, которую звали Вероника.
- Что ж, прекрасно! Реклама – двигатель торговли, – смачно произнес он. Я согласен.
Обойдя всю двухэтажную редакцию, он бегло ознакомился с сотрудниками и оборудованием. Помимо него, на должности менеджера по рекламе, были еще трое – две девушки и один парень, – и все новички, такие же, как он. Проведя еще полчаса в дружеской беседе, он условился начать работу завтра с обзвона клиентов.
“Кому охота платить сотни, а то и тысячи долларов за рекламу в поп-журнале, да еще в наших конъюнктурных условиях, – думал он по дороге. – Напрасно я так сразу согласился, – сетовал он на себя. – Кому нужен этот журнал? Ведь это не телевидение; а мне нужны деньги, которых у меня нет, – досадовал он. – Ну ничего; взялся за гуж – не говори, что не дюж”, – успокоил он себя.
Прошло дней десять. Он просиживал в редакции по четыре часа в день, обзванивая поочередно со своими сотрудниками различные организации, и еще пару часов шатался по городу, представляя журнал “живьем”. Результата не было, впрочем, как и у других. Но вот в один прекрасный день в редакции справляли день рождения секретарши – молодой скромной девушки, которая просиживала весь день за компьютером.
Войдя в переднюю комнату, он увидел небольшое застолье и присоединился к остальным. Стол был украшен скромно, но со вкусом. Посередине стояла ваза с цветами.
- Ну а теперь давайте выпьем за именинницу, – подняв рюмку с коньяком, произнес молодой парень – жених секретарши.
- Эврика! – вдруг вскрикнул он, – и, осушив свой бокал, направился к телефону. – У меня появился грандиозный проект, – кинул он слегка опешившим окружающим
Пройдя во вторую комнату, он набрал номер телефона винзавода и договорился о встрече.
Через час он сидел в приемной директора винзавода, разговаривая с его заместителем, мужиком лет за сорок. Тот, внимательно выслушав его, взял журнал и направился в кабинет директора. Выйдя оттуда минут через десять, замдиректора роскошно улыбнулся и начал свою речь:
- В общем-то мы согласны. Но наш шеф хочет сделать вам встречное предложение.
- Какое? – спросил он.
- Шеф хочет организовать небольшую встречу в ресторане, а вы позовите ваших девушек, ну, т.е. топ-моделей, и там наш шеф, выбрав одну из них, точно скажет, кто будет представлять нашу продукцию на рекламе.
“Ну вот, рыба клюнула”, – подумал он.
- Прекрасно, я переговорю с продюсером и позвоню вам, – сказал он в ответ и, пожав тому руку, ушел.
Войдя в редакцию, он тут же направился к Наргиз и передал ей суть разговора на винзаводе. В комнате сидели еще шофер Гулу и редактор Линда.
- Ну что ты, как мы можем на такое согласиться, – обиженно ответила ему главный продюсер.
- А что здесь такого? – удивился он, – разве мы не хотим заработать деньги; а тут такой крупный куш.
- Но, пойми ты, – сопротивлялась Наргиз, – я не смогу сказать этого “девочкам”. У них своя жизнь, свои семьи.
- Ты хочешь сказать, что они все порядочные бабы? – съязвил он.
- Будь я проклят, если они порядочные бабы, – вставил Гулу.
- Заткнись! – крикнула она на того. – Нет, при всем желании, это неосуществимо, – прибавила она, обращаясь к нему.
Сидевшая в углу Линда засмеялась. “Эх, кому-нибудь из вас бы пойти”, – пронеслось у него в голове.
Поищи что-нибудь реальнее, – сказала ему Наргиз, подсаживаясь к Линде.
“Да уж куда реальнее?” – подумал он и сказал:
- Тогда, знаете, милые дамы, мне здесь делать нечего, – и, положив журнал на стол, вышел из редакции.
Придя домой, он включил рок и подсчитал двухнедельный убыток.
АЛЬФОНС
Ему было 33. Она была массажисткой по вызову, симпатичной брюнеткой и на четыре года младше него. Дома у нее было двое маленьких детей, а муж уходил в дальнем плавании.
При первой же встрече они почувствовали взаимное влечение. Он пригласил ее к себе в мастерскую фотохудожника. В первый раз она его стеснялась. Во второй все прошло отлично. Дальше это было для него бесплатно.
Они стали часто встречаться, он водил ее по разным местам города и фотографировал. Летом они вместе ездили на пляж. Все расходы покрывала она.
Так прошло два года, когда однажды она заявила:
- Знаешь, мой муж обосновался в Стамбуле. Мы с детьми едем к нему. Мне нужно продать квартиру. Ты мне поможешь?
- Конечно! – ответил он, потирая руки.
За неделю до ее отъезда они, довольные оба, вышли из кабинета нотариуса. У него в кармане лежали 3% от суммы совершенной сделки. Прохаживаясь по городу в прекрасном расположении духа, они дошли до морского бульвара. Облокотившись на перила, они рассматривали пейзаж бакинской бухты, стоя под золотистыми лучами осеннего солнца.
- Где-то там, на таком же лазурном берегу, тебя ждет твой муж, – сказал он. – Впрочем, он всю жизнь плавает по этим лазурным берегам, от одного до другого, – добавил он. – А ты? Что будешь делать там ты? – спросил он ее.
Она засмеялась.
- Встречу еще одного фотохудожника! А может? Может… – замялась она. Они перевели взгляд друг на друга и, обнявшись, стали крепко целоваться.
“Что есть человеческое счастье?” – спрашивал он себя, лежа в постели вечером, один. “Ведь жизнь дана человеку не только ради наслаждения”, – думал он. – Мне было хорошо с ней. Но она уехала в другой город, в другую страну. Я же остался здесь и вряд ли мы когда-нибудь встретимся…” Он невольно стал перебирать ее фотографии. “Ведь у нее здесь были и другие клиенты, с которых она брала деньги, – размышлял он, – но среди других она выбрала меня. Значит, и я могу кого-то осчастливить”, – подытожил он свои мысли.
Упаковав все ее фотографии в один конверт, он написал на нем свои инициалы и стал ей звонить…
ОТЕЦ
Прошло ровно четверть века. Он пришел под вечер домой в скверном расположении духа, потерпев очередную неудачу в одной сделке, и заперся в своей комнате. В гостиной сидели мать и ее близкая подруга с мужем. Заметив его еще в коридоре, мать все поняла и пошла изливать душу гостям.
- Да, ему нужен отец; да еще такой, какой у него был, – подытожила разговор подруга матери.
Портрет отца, стоявший в углу большой комнаты на диване, был схож со святой иконой. Поздно вечером, оторвав взгляд от TV, он стал рассматривать стены отцовского дома – своего дома. Стены разговаривали с ним на немом языке.
“Что осталось после моего отца? – спрашивал он у них. – Пара брюк, наручные часы, два неудачника сына и небольшие сбережения (от проклятой машины)”…
“… И мы”, – отвечали ему стены большого старого дома.
На чердаке, над газовой плитой, было много места. Подойдя к портрету, он поднял его и отер с него пыль.
- Прости, отец, ты поступил неразумно, – вымолвил он про себя.
РОК-Н-РОЛЛ
Прогресс шагнул намного вперед. Если раньше ему приходилось держать по 70-80 кассет и до 150 “винилок”, то сейчас вся его фонотека укладывалась в ящик письменного стола. Неподалеку от его дома был расположен магазинчик, в котором его приятель Алтай арендовал помещение под звукозапись. Для них же это служило одновременно и рок- клубом. ОНИ – это оставшиеся здесь институтские товарищи, приятели Алтая и вообще любители рока его банановой страны. Они постоянно собирались там в свободное время и обменивались впечатлениями. Естественно, почти каждая встреча сопровождалась застольем с водкой и другими напитками.
- А вы знаете, кто стал первым дедушкой рока? – спросил однажды Акиф. За столом было человек 6-7.
- Ну, Ринго Старр, – вяло ответил Вагиф.
- Не-ет! Первый дедушка рока – наш Акрам, – вот он сидит, – указал на 65-летнего полноватого и лысенького Акиф. – За тебя дорогой! – осушил он рюмку с водкой.
- Тогда я – первый племянник рока, – пошутил седоватый Юра, которому было под 50.
Стоял холодный декабрьский день. Осушив 4 или 5 бутылей, компания, наконец, вышла на улицу “освежиться”. Инициативу взял на себя Акрам. Надев свои очки, тот стал бурно рассказывать о том о сем. Из магазинчика доносилась музыка “Motor Head”.
- Вот, кстати, металлический рок-н-ролл, – указав в сторону “рок-кафе”, продекламировал Акрам.
- Хочешь, я тебе запишу всю их дискографию на МР-3? – спросил Юра.
- Не-ет, лазерные диски – это для вас – молодых, – отвечал Акрам, а мое – это кассеты и “винилки”.
- Слушай, сколько их у тебя? – спросил Акиф.
- Да не помню; около 200 и тех, и других.
- И что вы будете с ними делать? – спросил Вагиф.
- А-а, я уже своим сказал, вот, как меня не станет, бросите их со мной в гроб и закопаете, – весело отвечал Акрам.
Он стоял среди них полупьяный и безотчетно слушал. “Пусть умолкнет в этом мире даже музыка, но и тогда в этом царстве логики останется место духу, сверхпорядку, который, несомненно, существует и осознается”, – вспомнились ему слова одного европейского писателя.
- Алтай, держи! – протянул он тому 1 манат, – этот плакат я прихвачу с собой. И, взяв плакат “Judas Priest”, размером 50×80 см, попрощался с “рокмэнами”.
ТАМИЛЛА
Тамилла была симпатичной и скромной девушкой из приличной городской семьи. Будучи в бальзаковском возрасте, она жила в родительском доме. Она ждала принца своего счастья. И вот явился он. Такой же городской симпатичный парень, с чутким сердцем и нежно-строгим взглядом, у которого не было даже автомобиля. Они познакомились в парке, на скамейке. Он заботливо проник в тайну ее девичьего сердца и, самое главное, был готов на самопожертвование. Она прочитала это в его взгляде. С первой же встречи Тамилла ему сказала, что презирает современные взгляды на жизнь и хотела бы иметь мужа и любовника в одном лице. Ему это понравилось, поскольку он был парнем ревнивым. Он тоже мечтал о такой вот скромной красавице из благополучной семьи.
Они встречались ровно две недели, которые можно назвать периодом упоительного счастья. Это была самая настоящая проекция платоновской идеи любви на двух обыкновенных граждан современного мегаполиса.
- Ты думаешь, мне нужны деньги, – пристально глядя на него, спрашивала она.
- А что? – лукаво спрашивал он.
- Счастье! – улыбаясь ангельской улыбкой, отвечала она.
- Но без денег счастья не бывает, родная, – возражал он.
В ответ она лишь хохотала своим веселым жизнерадостным смехом.
Тамилла была целиком поглощена ожиданием предстоящего счастья, как птица, знающая, что ее скоро выпустят из клетки. Для него же женитьба была шагом решительным, к которому он не был готов. Семейная жизнь приковала бы его к повседневным заботам, он же жил праздно и расточительно.
Наступил день Святого Валентина. Они сидели в уютном городском кафе и пили шампанское. Говорила в основном она. Он же молча разглядывал окружающий интерьер, не особенно слушая ее.
- Знаешь, если мы вот так вот поженимся, то через два месяца ты от меня уйдешь, – резко вставил он.
Она внезапно замолчала.
- Почему? – потупившись, спросила она.
- Потому что семейная жизнь – это сплошное свинство, – продолжал он твердым тоном. – Вот нам хорошо вместе, а поженимся, станем презирать друг друга. Лично я за свободную любовь, – выдержав паузу, выпалил он.
Тамилла слушала его как оглушенная тупым предметом по голове. Еще через мгновение она резко встала со стула и с начинающимися припадками рыдания выбежала вон из кафе, прихватив свою куртку и сумочку. Он остался один в полумрачной обстановке, глядя на стоявшую на столе недопитую бутылку шампанского.
…Прошло около года. Однажды, прохаживаясь по морскому бульвару в поисках душевного равновесия, он вдруг заприметил одну парочку, двигавшуюся навстречу. Парочка эта контрастировала на фоне окружающей обстановки. Слева шел выхоленный, опрятно одетый мужик – обезьяна, которых в простонародье называют махровыми; справа же, держа его под руку, шла нарумяненная беременная городская женщина с небольшим животом. Сблизившись с ними, он невольно взглянул на этот контраст, и взгляд его застыл в изумлении: справа от мужика-обезьяны шла она, та самая Тамилла, с которой чуть больше года назад они нежно объяснялись в любви в одном из зеленеющих парков растущего ввысь и вширь мегаполиса.
ЗА ПИСЬМЕННЫМ СТОЛОМ
В юности он прочитал у одного из философов: “Каждый высокоодаренный человек имеет глубокую внутреннюю потребность написать автобиографию. Но не каждый, написавший свою автобиографию, тем самым уже гений. Для этого нужны особые условия”.
Тогда эти слова сильно запали ему в душу. Он представил себе многих хороших и даже именитых людей, которых вычеркнуло из своего списка вечно вращающееся, беспощадное колесо истории. Тем не менее, взяться за перо он никак не мог, – слишком уж пестрила окружающая жизнь. Да и что такое “особые условия”, он понял только на 36-м году.

Игра в четки
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.