Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

Игра в четки

Опубликовано:21:43 28/09/2012

(Продолжение. Начало см. “Зеркало” от 22 сентября 2012 г.)
В темноте с Лалочкой (работал только телевизор) они протусовались около 40 минут. Была жаркая летняя ночь, и они то выходили на балкон, то заходили. Он ее обнимал, целовал, рассказывал ей разные школьные истории. Она же на все это кокетливо хихикала, приговаривая: “Ребенок, ребенок”. Он все хотел усадить ее на диван, но она не поддавалась; а сказать об этом прямо он не мог, – для этого ему не хватало смелости и опыта. Да и какой может быть опыт у шестнадцатилетнего мальчишки.
В комнату заглянул Октай:
- Вы что тут делаете? Ты что ей сказки рассказываешь? – пристыдил он его. Она кокетливо смеялась. – Иди, тебя “Достоевский” ждет, – проговорил тот.
Он, пытаясь не показать вида, вышел из гостиной озлобленный на себя.
- Пацан, – потрепал его по голове Октай. Лала продолжала смеяться.
- Что, козочка, дала бы парню! – услышал он уже в коридоре, когда Октай закрывал дверь гостиной.
Он, обескураженный, зашел в комнату к Поэту и рухнул в кресло. Поэт по-прежнему читал лежа в постели.
- Ну что, керя, не вышло? – полушутя, полусерьезно сказал тот. – Ничего, сейчас я тебя научу, – сказал он ему.
- Чему ты меня научишь? – огрызнулся он.
В это время из соседней комнаты послышались женские стоны и заскрипел диван.
- Через полчаса они заснут, продолжал Поэт, – а ты зайди туда и …
- Не хочу! – оборвал он того.
- Почему не хочешь? – спросил Поэт.
- Не хочу и все! – ответил он. – Что я, поберушник какой-то, – взбунтовалась его юная душа.
- Ну, не хочешь – как хочешь, – сказал Поэт и повалился на бок спать.
Он же так и заснул в кресле, досадуя на свои юные годы и успокаивая себя фразой: “Ничего, пробьет и мой час”.
Мимоходом говоря “Его час пробил” еще через три года.
РОК-Н-РОЛЛ
В его городе слушали джаз; и ни одна рок-группа никогда не приезжала в его город, хотя расположен он на стыке востока и запада. Во время же перестройки все рок-группы гурьбой повалили в Союз: Тбилиси, Ереван, даже Владикавказ и Нальчик, но в Баку так никто и не приезжал. Ему было до слез обидно… Но главное, конечно, это Москва и Питер. Там был аншлаг. И вот однажды они с Поэтом решили поехать в Москву, посмотреть на легенду рока – “Пинк Флойд”. Дело было летом, между двумя его экзаменами в институте.
… В Москве их встретил друг Поэта, бывший бакинец, Артем. Они остановились дома у любовницы Поэта. Два дня кутежей, рестораны и бары дали им соответствующий настрой на концерт. Он тогда уже остриг свои патлы. И вот, наконец, долгожданный третий день. Концерт проходил в “Олимпийском”. Артем сидел в передних рядах, Поэт со своей любовницей – на задних, он же расположился в амфитеатре. Они втроем договорились встретиться в антракте перед туалетом на втором этаже (у Артема был “косяк”).
Это была самая настоящая осуществившаяся мечта. От своей матери, дядей и теть ему часто приходилось слышать про “Beatles” – первую рок-группу в истории, бывшую кумиром их поколения. Но для них это так и осталось недостижимой мечтой. “Слава перестройке!” – подумал он, когда “Пинк Флойд” под всеобщий рев публики выходили на сцену.
Первая часть концерта прошла великолепно: публика была в экстазе. Наступил антракт, и он, как условились, радостный пошел к туалету. Через пару минут к нему поднялись Поэт с Артемом. Они, стоя в укромном месте, обменивались впечатлениями, покуривая “травку”.
- То-то будет сейчас, во второй части, – радостно сказал он и добавил, – давайте сядем вместе.
- Не надо, – проговорил Поэт.
Постояв с ними еще немного, он зашел в туалет отлить. В туалете было много народу. Расстегнув ширинку, он вдруг поймал чей-то взгляд. Стоявший справа от него рыжеволосый парень, нагнувшись, стал пристально смотреть. Ему стало не по себе. Закончив свое дело, он вышел из туалета, – Артема с Поэтом уже не было; начиналась вторая часть концерта.
Он прошел на свое место. Вторая часть прошла еще пуще первой, – публика уже не садилась; люди прыгали со своих мест, а то и вовсе стояли.
- Эй ты, черный, сядь! Сядь, я тебе сказал, – услышал он сзади, под конец концерта. Он обернулся, – за ним сидел тот самый рыжеволосый из туалета.
- Ты кому говоришь, черный, рыжий пес? – гаркнул он на того.
Тот хотел было привстать, но расположившиеся сбоку молодые люди его придержали:
- Ладно, ребята, хватит, слушайте музыку.
Инцидент замялся, и концовка концерта прошла под аншлаг. Наконец, публика стала расходиться. Направился к выходу и он. Но, не дойдя пяти шагов до входной двери, он увидел того самого рыжеволосого и еще двоих, стоявших рядом с тем. “Сказал же я ребятам – давайте сядем вместе”, – пронеслось у него в голове. Выдержав паузу, он повернул вправо и направился к другому выходу. Но вдруг почувствовал, что те трое идут за ним вслед. Тогда он, ускорив шаг, слился с толпой и через минут семь оказался на улице. Сев в такси, он назвал приблизительный адрес.
…Вечером он рассказал эту историю собравшимся. Артем слушал его с ухмылкой.
- Ну вот тебе и впечатления на всю жизнь, – проговорил Поэт, – “Пинк Флойд” – это легенда.
- Да! – подтвердил он, – спасибо, ребята.
- Ну на, держи четвертак, – протянул ему двадцатипятирублевку Поэт, – ночью твой самолет. На такси есть? – спросил тот.
- Да, есть, – ответил он.
- Ну и ладно, а мне отсюда в Финляндию, – проговорил тот, посмотрев на Артема и обняв Элю.
…На следующий день, утром, он радостный подходил к институту, уже издали заприметив ребят – своих сокурсников.
МАТЬ
Она говорила, что он у нее второй (за год до него родилась дочь, которая прожила всего два дня). Оставшись без мужа и отца с одной только матерью и двумя остолопами, она хотела замуж за своего начальника, человека порядочного и скромного, но приезжего из района, который часто бывал у них в доме. Но он ей не разрешил.
- У меня был один отец и хватит, – сказал он ей однажды после всеобщего застолья. Мать с бабушкой, потупив взор, прослезились. Он подошел к ним, поцеловал обеих и сказал:
- Ничего, пробьемся сами!
Ему же в наследство от матери достались непомерно развитый ум и слабые нервы. Такое сочетание могло свести человека на больничную койку либо привести к самоубийству. Но капитализм, пришедший на смену застою, сделал его жизнеспособным. Когда же ему все надоедало, он находил отдушину в искусстве и чтении книг.
ДЖАБРАИЛ
Они дружили с детства – двое безотцовщин. Но он был гораздо образованнее своего школьного товарища и учился лучше того: по окончании 8-го класса тот направился в ПТУ, он же продолжил учебу и поступил в институт. Тем не менее, это не мешало им дружить и вместе распутничать: они еще в школе познали вкус спиртных напитков, позже стали курить марихуану, и даже женщину они узнали вместе (когда им было по 19). Они не хвастались и не выпендривались друг перед другом, хотя социально он стоял выше (Джабраил был цыганом по отцу). Это их сближало.
Но вот настала пора остепениться, и их бабушки даже шутили, что женят их в один и тот же день (им было уже по 26).
- Ты знаешь, – сказал ему однажды Джабраил, сидя на скамейке перед домом, – если так будет дальше продолжаться, это плохо кончится. Мой дом и так проходной двор – кутежи, посиделки, – а завтра, когда не будет родителей … – замялся тот. Вот, сестру два года назад выдали замуж, теперь, … теперь, брат, наша очередь.
- Я согласен, – отозвался с участием он, – но ведь семью надо содержать: а мы с тобой – ни кола, ни двора, разве что жилплощадь у нас имеется…
- Так этого вполне достаточно, брат, – отвечал тот
- А кто же будет содержать жену? Наши бабушки или матери? Ведь мы с тобой не работаем. А завтра еще дети пойдут…, – возражал он.
- Ничего, с божьей помощью все образуется, – отвечал тот.
Так и случилось, – в течение года Джабраил женился. Жену ему нашла бабушка, простую девушку из пригорода, откуда родом была сама. Женившись, тот устроился грузчиком на склад и получал ежедневно неплохую прибыль. Вечером, возвращаясь домой, он выкладывал всю выручку на стол, оставляя себе лишь на мелкие расходы, и после двухчасового отдыха укладывался спать. Он имел уже маленькую дочь (бабушки уже не было), когда однажды, возвратившись домой в обеденный час, застал жену с любовником. Сильные руки не выдержали позора – жену увезли в больницу, а ему дали 3 года…
Джабраил был его школьным другом, но он, почему-то не испытывал сострадания к этому чванливому цыгану. Лишь однажды, когда родственники жены продавали квартиру, он подошел к ним с блоком сигарет и сказал:
- Передайте это Джабраилу от меня.
ПОЭТ
“Художник бежал за свободой,
думая, что он найдет
Художник летел за свободой,
не зная, что его ждет.

Забрел художник в трясину
решил отдохнуть возле пня.
Попал на старую мину
свободу – Смерть обретя”.
Айдын Эфенди “Художник и свобода”
Он шел из института в сторону библиотеки, не столько почитать, сколько познакомиться с кем-нибудь. У старой мельницы он свернул направо и, пройдя немного, встретился с Поэтом, рядом с которым шли Октай с Лалочкой.
- А вот наша палочка-выручалочка, – ехидно проговорил Октай. Лалочка засмеялась.
- Привет, керя! – сказал ему Поэт. Лицо Поэта выражало недовольство.
- Чем располагаешь? – спросил Октай. – Мы тут в кабак намылились.
- Я не хочу в кабак, – ответил он и посмотрел на Поэта.
- Тогда пойдем посмотрим Тарковского, – отпарировал тот.
Лалочка с Октаем недоверчиво переглянулись.
- Тарковский… Это тот шизофреник, который снял “Жертвоприношение”? Название на рубль, а фильм на копейку, – продолжал ехидничать Октай.
Поэт дерзко посмотрел на Октая и, повернувшись к нему, сказал: “Пойдем!” Лалочка с Октаем нехотя последовали за ними.
Шел “Сталкер”. В 150-местном зале присутствовало человек 15-20. Они уселись в одном ряду: Поэт, он, Октай и Лалочка. Он и Поэт смотрели фильм уже во второй раз и сидели молча, не проронив ни слова. Октай же с Лалочкой полушепотом ехидничали и смеялись.
Ты что-нибудь понимаешь? – спросил у него в середине фильма Октай.
- Пытаюсь, – с участием ответил он.
Октай посмотрел на Поэта. Тот сидел молча, не шелохнувшись.
После сеанса компания вышла на улицу. Поэт подмигнул ему.
- Лучше бы мы пошли в кабак, – начал было Октай.
- Ладно, мы пошли! – резко отрезал Поэт и, взяв его за плечо, направился к автобусной остановке. Лалочка с Октаем, обескураженные, смотрели им вслед,
- Пойдем ко мне побеседуем, музыку послушаем, – с пафосом говорил ему Поэт, – осточертели мне эти тупицы.
Через 20-30 минут они сидели в комнате у Поэта и слушали “Deep Purple”.
- Уезжать нам отсюда надо, – с участием проговорил Поэт.
- А кто нас там ждет? – спросил он.
Поэт замялся.
- Не знаю, ты еще молод, а мне все уже осточертело, – грустно ответил.
… Через два дня он узнал, что Поэт хотел покончить жизнь самоубийством. Купив килограмм апельсинов, он сел в автобус и направился к тому.
ЗЛЕЙШИЙ ВРАГ
… Шли годы, он взрослел, но травма, полученная в детстве, всегда о себе напоминала. Это было нечто наподобие потери чести и мужского достоинства, только не в прямом, а в переносном смысле. Он стал раздражительным и слабохарактерным. Он искал момент, чтобы отомстить обидчику. Но как? Когда он изредка появлялся во дворе у бабушки, тот успешно прятался. (Видимо, тому сообщал об этом брат, который успел давно уже с тем подружиться).
Но идея мести никогда не покидала его. Он даже стал носить в кармане нож. Так продолжалось до самого окончания института, после чего он узнал, что его обидчик уехал в Россию “начинать жизнь заново”.
(Продолжение следует)

Игра в четки
оценок - 0, баллов - 0.00 из 5

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.