Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

“БЕССМЕРТНАЯ”

Опубликовано:19:53 24/10/2012

“Отрицательный”
Уже который раз ответ был тот же самый. Может, мне не суждено стать матерью? Может, я никогда не смогу взять на руки маленький родной комочек, который доставляет большинству людей столько счастья? Сколько раз я закрывала глаза и представляла себе, как выхожу из больницы с ребенком на руках, вижу радостные лица родных и друзей, встречающих нас. Представляла Амира с огромным букетом роз и то, как он радостно протягивает его мне.
Слезы… Я снова плачу. Почему жизнь так несправедлива? Ведь на свете столько многодетных семей, столько матерей, отказывающихся от своих малышей… и столько людей, мечтающих хотя бы об одном ребенке! Неужели моя мечта никогда не сбудется? А если Амир когда-нибудь устанет ждать? Ведь никогда не знаешь, чего ожидать от мужчины. Хотя он меня и любит, но все равно шесть лет – это слишком большой срок. Я понимаю это и, замечаю, что он с каждым днем все больше и больше меняется: смотрит на меня уже не так, как раньше, нагружает себя работой и поздно возвращается домой, а когда мы вместе, каждый из нас молча занимается своими делами. Конечно, он знает, что не мне решать, когда у нас будут дети, и будут ли вообще, но ему уже тридцать два года, и, конечно же, как все люди, он тоже хочет иметь полноценную семью.
Если бы все было в моих руках!
Я вышла замуж в двадцать четыре. Для кого-то это поздно, для других – рано, но я всегда считала, что семью надо создавать только после получения высшего образования. С Амиром я познакомилась в университете: мы оба учились на юридическом факультете. Вокруг него было много девушек, которые восхищались им, и это было естественно, так как Амир был очень симпатичным, высоким, стройным, прекрасно танцевал и хорошо играл на гитаре. Но меня в нем привлекли в первую очередь его воспитанность и всесторонние знания. Мы стали настоящими друзьями, разговаривали обо всем на свете, и нам было интересно вместе. А потом мы как-то оба поняли, что любим друг друга.
В Стамбул Амир приехал из Бергамы – одной из больших деревень Турции, которая находится в полутора часах езды к северу от Измира, на берегу реки Бакырчай. Через нее ведет дорога в горы, и там, на вершине высотой 335 м над уровнем моря, лежат развалины акрополя древнего Пергама – некогда блестящей столицы одноименного царства.
Я очень полюбила эти места с добрыми, немного любопытными жителями, эти живописные берега, утопающие в цветах и зелени, и горы, завораживающие своим величием и таинственностью.
В Бергаме жили отец Амира и старшая сестра, между мной и которой с первого же дня нашего знакомства возникло недопонимание.
А я родилась в Стамбуле. Отец мой родом был из Азербайджана. Его родители погибли в автокатастрофе, когда он учился в Стамбульском университете. После похорон отец вернулся, чтобы продолжить учебу, после встретил нашу маму, они поженились, и он остался тут навсегда.
В семье я средний ребенок, кроме меня, есть еще старший брат Тунджай, который живет в Швейцарии со своей женой и двумя детьми, и младшая сестра Эсра. Полтора месяца назад она вышла замуж за богатого землевладельца в Измире.
Вспоминая свою жизнь, я не могу сказать, что была любимым ребенком в семье. Скорее, наоборот. Брат был первенец, да еще и мальчик (никогда не понимала, почему в восточных странах мальчиков ценят больше), а Эсра была младшей и, что там скрывать, намного красивей, милей меня, всегда умела обратить на себя внимание. Мне доверяли, на меня надеялись, с меня требовали, но чтобы очень любили – не могу сказать.
Мне всегда казалось и до сих пор кажется, что имя человека влияет на его судьбу и характер. Меня зовут Сармад, что в переводе с арабского означает “бессмертная”. И это на самом деле так, ведь будь иначе, я не смогла бы вытерпеть все трудности, возникающие на моем пути. Иногда думаю, что, назови меня родители таким же нежным и романтичным именем, как сестру, может, и моя жизнь сложилась бы по-другому. Хотя, будут у тебя дети или нет, вряд ли зависит от имени.
От вечных размышлений в одиночестве меня отвлек телефонный звонок. Это была мама.
- Алло, Сармад!
Я немного разволновалась. Она нечасто звонила мне, а в большинстве случаев лишь тогда, когда или у нее побаливало сердце, или же у отца поднималось артериальное давление.
- Мама! Рада тебя слышать! Как ты, как папа?
- У меня все хорошо, и твой отец тоже в полном порядке. Хочу сообщить тебе важную новость.
- Что за новость? – с интересом спросила я.
- Ни за что не угадаешь, – голос мамы был веселым и звонким, как никогда.
Что же могло так обрадовать ее?
- Эсра беременна, – торжественно объявила она. – Представляешь! У твоей сестры будет ребенок!
- У Эсры будет ребенок? – обрадовалась я. – Это же замечательно! Я так рада!
- А мы-то как рады! Приезжай к нам, слышишь, она сейчас у нас. Мы все ждем тебя.
- Хорошо, скоро буду, – ответила я, но мама уже положила трубку.
В этом была вся она. Эх, мама! Даже не поинтересовалась, как я, что со мной, знала ведь, что сегодня будут известны результаты очередных анализов.
Но сейчас было не время обижаться на привычные для меня вещи. Быстро переодевшись, я вышла на улицу. Погода была холодной, подняв ворот своего легкого пальто, я направилась к стоянке такси и через четверть часа уже звонила в дверь родительского дома.
Ее открыла Эсра.
- Здравствуй, сестренка! – сказала я дрожащим от радости и волнения голосом.
Она набросилась мне на шею.
- Сармад, милая, я так счастлива!
Я крепко обняла ее.
- Поздравляю тебя, малышка! Ты будешь самой красивой мамой.
Держась за руку, мы прошли в гостиную, где собралось много гостей. Видимо, мама успела обзвонить почти всех наших родственников, живущих в Стамбуле, и все те, кто успел приехать, уже ели, пили, веселились да поздравляли Булута с Эсрой. Кажется, я была последней, кому она сообщила эту радостную новость.
Сестра рассказала, что они с мужем пока намереваются оставаться в нашем городе, потому что ей бы хотелось все девять месяцев быть рядом с матерью и находиться под наблюдением стамбульских врачей. И еще сказала, что они с Булутом хотят снять отдельную квартиру, а мама предлагает жить у них. Я знала, что под маминым нажимом все, в конце концов, согласятся на это. Так и случилось.
Мнение нашего отца, как всегда, мало кого волновало (и под “мало кого” я, естественно, имею в виду маму), но на этот раз он, кажется, тоже был рад всему происходящему. Человек он был тихий, спокойный, и, видимо, поэтому, в нашем доме все делалось так, как того хотела мать. Зачастую она выдавала свои идеи за его, а он наивно верил в то, что якобы и сам того же желал. Я с детства помню, как отец порой глубоко вздыхал и говорил: “Вдали от родины я с каждым годом становлюсь все слабее”.
Итак, сестра со своим мужем жили у родителей, и наша жизнь теперь проходила в спешке и хлопотах.
Уход за Эсрой был как за королевой. Для нее были созданы все условия: начиная с роскошных апартаментов (в двух самых больших и светлых комнатах сделали ремонт и купили новую мебель) и заканчивая личной диетой. Едой занималась исключительно я. Для этого мне пришлось купить уйму книг для беременных, составить специальную диету и график приема пищи. Все готовилось строго по расписанию и в определенных количествах. Хлеб из пшеничной муки был заменен на ржаной и кукурузный, молоко она употребляла только в кислом виде (простокваша, кефир и т.д.), а вместо сахара ела мед. Также каждый день в обязательном порядке она ела сырые овощи и фрукты, одно яйцо и 5-6 грецких орехов.
Мы выполняли все ее пожелания, не давали ей волноваться и утруждать себя. Все, что она говорила, становилось законом для нас. Я моталась между своим домом и домом родителей, пытаясь успеть сделать кучу дел одновременно. Вы и представить себе не можете, что значит вставать ни свет ни заря, “со скоростью света” убираться в квартире, готовить обед, стирать и гладить белье, чтобы к десяти часам приезжать к родителям. Это было, естественно, пожелание Эсры. Я, конечно же, поддерживала ее во всем… кроме всего прочего, еще и посещала вместе с ней врачей, ходила по магазинам, выбирала детские вещи и делала все это от души, но не понимала одного – зачем я должна была являться к ним именно к десяти?
До родов оставалось около двух недель. Я уже с утра до позднего вечера находилась в распоряжении сестры. Амир каждый день привозил меня домой еле живую; от усталости жутко болели ноги, да и выглядела я не очень.
Теперь при каждой малейшей боли в спине или в низу живота Эсра кричала, что рожает, и все быстро собирались в больницу. Врачи называли это “ложными схватками” и советовали нам пока не беспокоиться, но родители и Булут очень волновались, да и я тоже.
Мы были в ожидании, все гадали – сегодня или завтра? При каждом учащении дыхания или чуть громком возгласе всем мерещилось начало родов. Вместе с нами мучился и ее личный гинеколог, который вел эту беременность с самого начала.
У моего брата, как я уже сказала, было двое детей, но его жена рожала их в Швейцарии, и за семь лет, что он был женат, видели мы его раза три, не больше. Ребенок Эсры был первым малышом, который должен был родиться на наших глазах.
Булут хотел, хотя нет, “хотел” – слишком просто сказано – он мечтал лично присутствовать при родах и снимать рождение своего первенца на камеру, за что, естественно, заплатил немалые деньги.
Второго июля. Этот день запомнился нам на всю жизнь.
Уже с утра стояла ужасно жаркая погода. Огненные лучи испепеляли все вокруг. На асфальте смело можно было готовить яичницу, настолько пекло солнце в этот день.
К трем часам дня, когда красный шар был накален до предела, на втором этаже раздался крик. Это была Эсра, и на этот раз она не ошибалась – у нее начались настоящие схватки. Эсра всегда была очень нежным созданием, не терпящим боль, но теперь ее крики превосходили всякие разумные пределы. Отец застыл на месте, Булут весь побледнел, мама схватилась за сердце, а меня бросило в дрожь. Первое, что мог сделать Булут, это быстро позвонить ее врачу и сообщить о начале схваток.
На голос Эсры собралась вся улица. У машины, скорой помощи, мама чуть не упала в обморок: ей с ее слабым сердцем нельзя было так сильно волноваться. По дороге в больницу Эсре стало еще хуже. Она корчилась от боли, но уже не так сильно кричала. Когда мы доставили ее в больницу, я уже догадывалась, что что-то не так. Доктора редко суетятся, а после ее обследования они именно засуетились.
Мы стояли в холле больницы, в ожидании и неведении. Сзади кто-то положил руку мне на плечо – это был Амир. Булут позвонил ему, и муж тут же приехал. Как хорошо, что он был здесь. Сейчас, как никогда, я нуждалась в его поддержке, да и Булут тоже. Я молилась, чтобы роды прошли хорошо. Я так любила сестру и ее будущего ребенка, что ни о чем другом в этот момент не в силах была думать. Булут все пытался войти, утверждая, что это его право, но его не пускали, а роды длились слишком долго. И когда, наконец, доктор вышел, на его лице было написано, что случилось нечто ужасное.
Ребенок умер. Как объяснил врач, произошла асфиксия плода в результате тугого обвития пуповины вокруг шеи, говоря простыми словами, малыш задохнулся. Но с Эсрой, слава Аллаху, все было в порядке, если можно так сказать. По крайней мере, в физическом смысле. Но морально…, я даже думать об этом боялась.
На сестру было страшно смотреть. Мама и я все глаза проплакали, а Булут как будто за один день постарел на десять лет. Вся наша семья впала в траур.
Странная штука – жизнь. Сегодня днем я в очередной раз убедилась, что она порой играет с нами, преподнося то хорошие, то плохие сюрпризы.
Уже несколько недель, как меня тошнило, пропал аппетит, я стала какой-то раздражительной, и все это я относила к перенесенному стрессу. Но, на мое безумное удивление, я оказалась беременна. Значит, когда ночи напролет я молилась, все было без толку, а стоило мне опустить руки и вообще перестать думать об этом – свершилось чудо!
Мы с Амиром были безумно счастливы, чего нельзя было сказать о моих бедных родителях. Я знаю, что в глубине души и они радовались за нас, …просто не могли это выразить. Эсра и так постоянно плакала, а узнав эту новость, вовсе пала духом, и мама запретила мне приходить к ним, чтобы не волновать ее.
Мне было очень плохо. Иногда я чувствовала себя виноватой перед Эсрой, но я так ждала этой беременности, и почему теперь, после стольких лет страданий, я не имела права вдоволь нарадоваться своему счастью?!
Эти важные дни моей жизни проходили без моих родных. В Измир уезжать Эсра, видимо, не собиралась, и поэтому родители не могли даже навещать меня. Изредка звонила мама, говорила тихо и коротко. Один раз приходил отец, он объяснил их холодность ко мне тем, что Эсра сейчас в депрессии, и они не хотят еще больше травмировать ее психику.
Я все понимала и не злилась на них, мне было просто обидно.
Самое ужасное было то, что у меня целых три месяца подряд длился токсикоз. Меня постоянно тошнило и рвало. Я почти ничего не ела и ужасно исхудала. Амир заботился обо мне как мог, успокаивал, говорил, что все хорошо, у нас будет ребенок, о котором мы давно мечтали, что я должна быть сильной, хорошо питаться и не волноваться. Но мне иногда хотелось поддержки и заботы не только мужа, но и своих близких…
Прошло шесть с лишним месяцев, когда в час ночи вдруг раздался звонок. Амир снял трубку. Это была его сестра – Сонай, она громко плакала и что-то кричала. Я не могла разобрать ее слов, но увидела, как слезы покатились по щекам мужа.
- Мы должны были срочно ехать в деревню, Сармад, – тихо сказал он. – У моего отца случился сердечный приступ. Он скончался.
На следующий день к полудню мы уже были в Бергаме.
(Продолжение следует)

“БЕССМЕРТНАЯ”
оценок - 1, баллов - 3.00 из 5

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.