Перейти к комментариям Версия для печати изменить цвет подачи. Сделать шрифт жирным. Альтернативный просмотр. Увеличьте шрифт. Уменьшите шрифт.

“БЕССМЕРТНАЯ”

Темы

Об авторе


Подписка
Автор
  . 09 ноября 2012

(Окончание. Начало см. “Зеркало” от 25 октября и 3 ноября 2012 г.)
За один присест Сонай съедала больше, чем мы с Амиром за сутки, и таких присестов за день у нее было пять, поэтому я готовила большой обед и такой же большой ужин. За раз готовить несколько блюд она мне не разрешала и объясняла свой каприз тем, что, если блюдо готовится утром, то к вечеру его вкус меняется, и оно становится несъедобным. И мне приходилось готовить 2 раза в день, да еще и под ее тщательным наблюдением. Сонай составила расписание домашних дел, причем исключительно для меня – сама она только отдавала приказы. Весь свой день она посвящала ничегонеделанию. А когда я что-то не успевала и просила помочь, говорила, что в свое время столько работала, что мне еще лет 20 надо трудиться в таком же темпе, чтобы догнать. Правда, у меня почему-то не было никакого желания догонять ее, да и спорить тоже как-то особо не хотелось.
Во всей этой суматохе я не могла, как следует, понянчить своего малыша и вдоволь наиграться с ним. Хотя, что там наиграться, я даже спокойно покормить его не могла. Ел он медленно, а времени, чтобы посидеть с ним сколько надо, а потом сцеживать остаток молока, у меня не было. Из-за этого, как потом объяснил нам врач, а еще и из-за постоянных стрессов и переутомления, у меня образовался мастит. Высокая температура, боли в груди, плачущий ребенок, которого я не могла больше кормить, и постоянные ворчания золовки превратили мою жизнь в настоящий кошмар, от которого мечтала проснуться. Но мне это не удавалось. Я запустила болезнь, и лечить ее теперь оказалось труднее.
Амир пытался иногда поддерживать меня, но ему это плохо удавалось. Да и кому бы удалось, когда под боком есть такая сестра, которая постоянно всем недовольна. Она, чуть что, наговаривала на меня, плакала, что я плохо к ней отношусь, а он, видите ли, ничего этого не замечает и не ставит меня на место, а потом молила Аллаха, чтобы тот забрал ее – никому не нужную – к себе.
Из-за болезни я не могла что-либо делать по дому, и Сонай пришлось выполнять всю работу за меня. Видели бы вы ее…, эта женщина готова была пронзить меня кухонным ножом каждый раз, когда готовила еду, и выбросить из окна Омара всякий раз, когда кормила. Она вечно ныла, рыдала и ворчала, что стала для нас служанкой, что я именно этого и добивалась. От всего происходящего и из-за возросшего количества работы Амир стал нервным и нетерпеливым, да и я сама в последнее время была раздражительной, часто срывалась на нем, у нас периодически были скандалы, в которых Сонай принимала самое активное участие. Амир старался избегать разногласий, но иногда не получалось. Мне было очень обидно, но я пыталась его понять. Во всем этом не было вины моего бедного мужа. Сонай могла спровоцировать любого на что угодно.
Через месяц я полностью выздоровела и снова взяла на себя все домашние хлопоты, но отношение золовки ко мне не изменилось. Она изображала счастье и веселье, как будто была рада за меня, хотя на самом деле стоило Амиру отвернуться, как тут же ее лицо принимало свое обычное выражение: брови сведены, глаза прищурены, а губы… У нее был некрасивый, довольно жесткий изгиб рта из-за вечного недовольства всем и всеми, челюсть слегка выпирала вперед, а губы не смыкались, так как ее постоянно преследовал насморк, и Сонай приходилось дышать только ртом.
В такой накаленной обстановке мы дожили до 25 марта – Дня рождения моего Омара. Это был единственный счастливый день за весь прожитый год, и я сегодня была очень веселой и бодрой.
Встала я, как всегда, рано. Амир уехал на работу, а его сестра все еще спала. Покормив сынулю, я надела фартук и отправилась на кухню приготовить роскошный ужин в честь моего самого дорогого человека. Гостей мы не ждали; родственники и друзья звонили и поздравляли по телефону. Позвонила и моя мама, извинилась, что не смогла приехать. По ее словам, она была в восторге от родины Гомера с ее мягким климатом и множеством достопримечательностей. Они с папой там довольно хорошо устроились, и, кажется, не торопились с возвращением.
Несколько часов я возилась на кухне и даже не заметила, как прошло время. Закончив готовку, я принялась пылесосить гостиную. Была уже половина пятого. Громко выругавшись, чтобы ее слова уж точно долетели до меня, Сонай вышла из своей комнаты и пошла умываться. Кажется, ее разбудил звук пылесоса. Не обращая никакого внимания на ее плохое настроение, я продолжила уборку.
- Не поздновато ли для уборки? – раздался голос позади меня.
- Уже заканчиваю, – ответила я чуть громко из-за включенного пылесоса, но Сонай, видимо, не так поняла.
- Ты почему кричишь на меня? – разъярилась она.
Я уже привыкла к ее причудам, и чтобы не дать ей испортить этот день, взяла себя в руки.
- Я не кричу на тебя, – спокойно ответила я.
- Значит, я глухая, по-твоему? – еще больше разозлилась она и нервно выдернула штепсель из розетки.
В этот момент, к моему спасению, позвонили в дверь. Я побежала открывать. Это был Амир, с огромным тортом и большим плюшевым мишкой в руках. Видимо, он сегодня ради Омара пришел пораньше.
- Это моему мальчику, – улыбчиво сказал он, и поцеловал меня. – Поздравляю тебя с Днем рождения сына, любимая!
Амир хотел казаться бодрым, но в его глазах виднелась смертельная усталость.
- А где же мой именинник? – раздеваясь, он глазами начал искать Омара.
- Мы еще не закончили разговор, – раздался голос из гостиной.
- Что произошло? – тихо осведомился Амир.
- Все как всегда, – ответила я и прошла в комнату.
- Амир! – не двигаясь с места, Сонай позвала брата. – Иди сюда и научи свою непутевую жену нормально разговаривать с людьми.
- С людьми я умею разговаривать, – не выдержала я.
Сказанные мною слова подействовали на нее, как яд.
- Ах, вот как?! Значит я не человек для тебя? Ну, спасибо!
Через секунду слезы Сонай уже лились ручьем, как и в любой, подходящий для нее момент, но я больше не намерена была терпеть ее выходки.
Мое безразличие к ее слезам вывело Амира из себя.
- Сармад, как ты можешь так относиться к моей сестре?
Кажется, у меня уже начинали сдавать нервы.
- Амир, – начала я, но закончить мне не дали.
- Ты видишь, видишь? – разрыдалась Сонай. – Твоя жена всегда так поступает. Стоит мне открыть рот, так она тут же кричит на меня.
- Сонай, – резко сказала я, – будь благоразумной.
- Хватит! – Амир стукнул кулаком об стену. – Хватит! Только не в этот день.
Сонай, после долгих жалоб сквозь слезы, что ее никто в этом доме не понимает, не любит, и, что она, как прислуга с утра до ночи готовит, стирает, а мы ее не ценим, ушла в свою комнату и громко захлопнула за собой дверь.
Амир угрюмо сидел на диване, а я молча накрывала на стол. Я еще утром дала себе слово, что эта женщина не испортит нам сегодняшний день, но доносившиеся из ее комнаты возгласы, выкрики и проклятия как никогда играли на нервах.
- Я так больше не могу, это уже слишком, – взмолилась я.
- Сармад, держи себя в руках, – сурово сказал Амир.
- Ведь она… – открыла было я рот, но он не стал слушать меня, резко встал и вышел из гостиной.
Когда обстановка слегка разрядилась, все сели за стол. Амир, посадив рядом сыночка на его детском стульчике, гордо сидел и наслаждался вкусными блюдами, которые я приготовила с любовью и большим удовольствием. Ужин был восхитительным, причем настолько, что, казалось, все забыли недавнюю ссору. Похвалы от золовки услышать я и не надеялась; даже того, что она сидела и молча ела – было достаточно.
Когда пришло время пить чай, я встала и пошла на кухню, чтобы все подготовить.
Амир очень любил чай и никогда не упускал возможности попробовать новые сорта. Больше всего ему нравился чай с чабрецом, поэтому сегодня я заварила именно такой и с полным подносом в руках вошла в гостиную. Пройдя пару шагов, вдруг я почувствовала, что наступила на что-то.
- Я, кажется, на что-то наступила, – робко сказала я и тут же вздрогнула от визга Сонай. Она рывком вскочила с места и за миг очутилась у меня под носом.
- Моя сережка! Я с утра не могла ее найти. Ты раздавила мою сережку!
У нее были золотые серьги, похожие на два крупных шарика, которые она носила со дня смерти матери, как память о ней. Ужас охватил меня. Неужели я раздавила ее серьгу? Но как это могло случиться? Ведь Сонай проснулась ближе к вечеру, и еще, когда я пылесосила комнату, ничего такого не видела. Растерявшись полностью, я так и стояла с подносом в руках, боясь сделать хоть шаг.
- Что ты стоишь, несчастная?
Этими словами она резко оттолкнула меня, наверное для того чтобы поднять то, на что я наступила, но тут случилось ужасное: я потеряла равновесие и поднос с чаем опрокинулся прямо на нее.
Это был кошмар. Никто себе и представить не сможет тот рев, который издала несчастная Сонай.
- Горю-ю-ю! – зарычала она и стала биться то ли в истерике, то ли в панике.
Омар разрыдался, причем так громко, как никогда раньше не плакал. На шум прибежал Амир, отходивший поговорить по телефону.
Таких оскорблений от золовки я еще не слышала. Я хотела помочь ей снять с себя кофту и дойти до душа, чтобы промыть обожженные места холодной водой. Но Сонай была в ярости. Она снова оттолкнула меня от себя, да с такой силой, что я ударилась о стену. Было не время обращать внимания на ее поведение и обижаться.
- Ты нарочно это сделала. Я убью тебя! – кричала Сонай и пыталась схватить меня за волосы.
Даже Амир не мог затащить ее в ванную, она сопротивлялась и этим делала себе еще хуже. Я побежала на кухню и принесла небольшое ведерко со льдом.
- Амир, ты не видел, она нарочно сделала это, – не успокаивалась Сонай.
Она ревела, кричала, размахивала руками. Ее оскорблениям не было конца. Но, несмотря ни на что, мне было жалко ее.
- Ведьма, родила ребенка и считаешь, что теперь тебе все дозволено?
- Сармад, как ты могла? – резко спросил Амир. – Как ты могла?
Я не верила своим ушам, у меня затряслись руки и глаза переполнились слезами.
- Амир, что ты говоришь? Ты же понимаешь, что я не специально, она толкнула меня.
- Лгунья, подлая лгунья! – закричала Сонай. – Будь ты проклята!
- Я не вру! – умоляюще посмотрела я на мужа, но его лицо показалось мне чужим.
- Какой же ты мужчина, если не можешь повлиять на собственную жену? Да ты и руку поднять на нее не можешь. Трус, трус!
- Успокойся! – резко бросил Амир.
- Да она же меня искалечила, кому я теперь нужна такая?! Любой на твоем месте давно убил бы ее. Трус!
- Хватит! – расплакалась я. – Я не могу больше, не могу!
- Сармад!
- Нет, хватит!
- Ой-й-й, мое тело! Горю, люди!
- Угомонитесь!
- Ударь же ты ее, наконец! Мужчина ты или кто?!
Наши голоса перемешались, мы все кричали, что есть силы, а Омар рыдал еще громче. В комнате стоял такой ор, что уже никто не разбирал ни своих слов, ни чужих. Мы обвиняли друг друга во всех грехах на свете. Все, что было накоплено, не могло больше оставаться в нас. И вдруг… Амир размахнулся – у меня из глаз посыпались искры…, все поплыло…, и я упала.
* * *
“Уважаемые пассажиры! Просим вас пристегнуть ремни и привести кресла в вертикальное положение. Самолет снижается”.
Мы в самолете – я и Омар. Он спит у меня на руках и улыбается во сне.
“Самолет снижается”. Я только сейчас поняла смысл этих слов. Через несколько минут я увижу Баку – город моей мечты.
За одно мгновение вся моя жизнь пронеслась перед глазами. После удара Амира все еще болит голова, ведь прошло только два дня.
В тот же день Амир отвез сестру в больницу, и врачи сказали, что с ней все будет в порядке: ожоги не сильные и пораженных участков не много. Приехав домой, он даже не извинился за свой поступок и за то, что они испортили один из важнейших для меня дней. Тогда я в полной мере осознала, что не могу больше продолжать такую жизнь. Меня на это не хватит. Я хочу вырастить здорового, а самое главное – уравновешенного и спокойного ребенка, и прекрасно осознаю, что рядом с Сонай мне это не удастся сделать.
Сейчас я стою на пороге новой жизни. Передо мной больше вопросов, чем ответов, но это лучше того, что было раньше. Амир еще не знает, что я уехала. Интересно, что он почувствует? Будет ли искать? В спальне на свою тумбочку я поставила картинку с изображением Баку…, может, он догадается, где мы, а может, и нет. Я знаю, что он любит меня, и я очень люблю его, но ту жизнь, которую мы вели в последний год, я больше не смогу вести. Она была ужасна и бессмысленна.
Я всегда мечтала посетить родину отца и рада, что мне это сейчас удастся сделать. Буду счастлива, если Амир нас найдет и захочет начать все с чистого листа вместе с нами. Я прощу его, ведь мы семья, и останемся ею, что бы ни случилось. И если мы снова когда-нибудь будем вместе, я больше не пущу в нашу семью постороннего человека, и буду оберегать ее, как смогу.
Самолет приземлился, трап подан. Пора выходить.
Я беру на руки Омара и двигаюсь к выходу. От легкого ласкающего ветра он просыпается и, открыв глаза, впервые видит яркое бакинское солнце.
Я еще не знаю, что будет дальше, не знаю что нас ожидает впереди, не знаю, какой будет эта новая жизнь, но я надеюсь найти здесь свой некогда потерянный покой…, я надеюсь, что Баку примет нас так же легко, как некогда отпустил моего отца…, я надеюсь на лучшее… для себя, а главное для Омара…

“БЕССМЕРТНАЯ”
оценок - 1, баллов - 5.00 из 5
Рубрики: Чтение

RSS-лента комментариев.

К сожалению комментарии уже закрыты.