 |
распечатать |  |
|
|||
Прошло три года после убийства Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой. Эта трагедия стала частью неонацистской волны, которая все выше поднимается в России. И эта опасность не отдаленная, а близкая. Ее выражением стал митинг на Манежной площади в Москве.
Русский национализм, и это особенность современной России, все больше смыкается с откровенным нацизмом. Идеологи русского национализма все чаще берут на вооружение теории расового превосходства. Подъем националистической волны в России связан, конечно, с кризисными явлениями не только в экономике, финансах, но также в государственном устройстве. Характерно, что цикл истории повторяется. Примерно сто лет назад было нечто похожее. Проблема русского национализма как политического течения возникла в начале ХХ века как ответ на нарастание революционной волны и события революции 1905-1907 гг. Идеологом черносотенного движения был Владимир Грингмут, который и придумал название от "черных (низовых) сотен" Кузьмы Минина, которые вывели Россию из Смутного времени. При этом нужно иметь в виду, что слово "черный" в начале XVII века означало не только цвет, а в социальном смысле низшее положение человека. Русский национализм начала ХХ века в лице Всероссийского национального союза (ВНС) позиционирует себя как традиционализм, консерватизм, он есть интеллектуальная и политическая реакция на левую угрозу, вызван стремлением спасти складывающуюся веками российскую государственность. Ядром и русского национализма предреволюционной России были моральная травма, оскорбленное национальное достоинство, как это трактовали лидеры движения. Они громогласно твердили, что русский народ слабее других в деле обустройства своей жизни, что он проигрывает другим народам России в соревновании за достойную жизнь. Уже тогда скрупулезно подсчитывали, сколько и где в бизнесе, искусстве, общественной жизни инородцев, которые тем самым отнимают эти места у "истинно русских". Отсюда ограничительные нормы, черты оседлости и прочие административные меры. Например, предводители черносотенцев требовали, что "политическая пресса на русском языке должна быть естественной привилегией только русских" и т.д. При этом как-то уходило понимание того, что требование чего-то особенного, например, таких прав, которых нет у других или последние должны их лишиться, воспитывает в русских людях психологию жертвы, ощущение человека, который не в состоянии взять на себя ответственность за свою судьбу, приложить силы, знания, умения для ее изменения в лучшую сторону, а потому обвиняет во всех своих бедах и неудачах других людей, по его мнению, более успешных. Психология жертвы оправдывает лень, недостаточную организованность, апатию. Нас другие народы России не ценят, обижают, а потому мы должны защищаться, отстаивать свои особые интересы как русского народа. Один из главных идеологов Всероссийского национального союза Михаил Меньшиков вынужден был, в частности, признать, что русские не использовали с толком для себя благо свободы после отмены крепостного права по собственной вине. В одной публикации он с горечью отмечал, что "великороссы отличаются каким-то параличом национальности". Конечно, это не следствие особых черт русского народа, а условий его жизни, крепостнической и жесткой административно-бюрократической системы, которая сложилась веками и мертвой хваткой душила все живое. Великая русская литература, Серебряный век в ней, блестящая наука только подтверждают тот факт, что даже малейшие подвижки, небольшая свобода, некоторые проблески самоуправления, давшие хоть какой-то выход народной энергии, полностью опровергают утверждения о какой-то неспособности и невозможности самовыражения русского народа. Трагедия России в том, что консервативные, охранительные тенденции сковывали все прогрессивное. Русский национализм начала ХХ века не нес в себе созидательного заряда, а направлял энергию масс в ложном направлении - на борьбу с другими народами, что самым пагубным образом сказалось в первую очередь на исторической судьбе именно русского народа. Хотя русские левые радикалы, и в первую очередь большевики, объявляли себя врагами русского национализма, на самом деле они взяли на вооружение все его идеологические и организационные формы, обрядив их для видимости в интернациональные одежды. При коммунистах использовались и были доведены до крайности охранительные тенденции, возрождено фактически крепостное право для массы крестьян, нивелировано различие между регионами, обеспечено всевластие бюрократического в партийной форме государственного аппарата. Эта мертвая хватка, к сожалению, не исчезла и в наше время. Налицо кризис российской государственности, увеличивающееся отчуждение власти от народа. В первую очередь этот кризис проявляется в сфере идеологии. Власть не может сформулировать в ясном виде путь движения страны. Люди, которые управляют нынешней Россией, мечутся в поисках эфемерной национальной идеи и не находят ничего лучшего, как фрагментарно обращаться к прошлому, по пути захватывая то, что в нем принадлежит другим. Почему-то в московских коридорах власти думают, что удлинение истории прибавляет русским людям самоуважения и воспитывает патриотизм. Как будто американцы, государству которых нет и 250 лет, - меньшие патриоты, чем англичане, имеющие свое королевство более 1000 лет. Более короткая история никак не отразилась на самоуважении американского народа, добившегося больших успехов в государственном строительстве. При этом сложные и противоречивые моменты в прошлом России либо замалчиваются, либо мифологизируются по примеру коммунистов, от наследия которых на словах отказываются. Неудивительно, что кризис российской государственности стал питательной средой для возрождения русского национализма. Через сто лет история повторяется в виде фарса. В начале прошлого века наиболее трезвые лидеры русского национализма пытались сформулировать позитивную программу своего движения. Ныне вожди русского национализма ничем этим себя не утруждают. Они жалуются на "жалкое положение основного этноса страны". В концентрированном виде это изложено в статье Сергея Сергеева "Чего хотят русские?", опубликованной в московской "Литературной газете". "...даже на уровне самых элементарных условий бытия русский человек оказывается без защиты. На собственной земле его здоровье и сама жизнь подвергаются опасности со стороны преступников, якобы "не имеющих национальности", которых покрывают их диаспоры и продажные "правоохранители". Русские все более и более обостренно чувствуют, что их права и интересы никто "наверху" не представляет, между тем, как почти у всех "братских народов", есть свое лобби и на местах, и в центре... Кто создал столь невыносимое положение для стержневого народа России? Ответ очевиден: антинациональная "элита" РФ, в рядах которой даже русские "по крови" перестают быть русскими по духу... Русские же - атомизированные, разобщенные - для "элиты" удобная рабочая лошадка, на которую можно взвалить все, что угодно, и она безропотно будет таскать эту поклажу "до самыя до смерти", не прося ничего взамен. "Ну, тащися, сивка!" Но все это уже было. В начале прошлого века все беды видели в человеке другого цвета кожи или иного разреза глаз. Деградация государства российского неизбежно отразилась на философии националистического движения. В нем все больше проявляются расистские черты. Идеологи, если так можно выразиться, стандартного русского национализма, борцы с кавказцами или выходцами из государств Центральной Азии по всем параметрам проигрывают идеологам русской крови. Об этом говорит популярность среди нынешней русской национально ориентированной интеллигенции расолога Валерия Соловья, отстаивающего тезис, что только путем "биохимического анализа" можно определить количество крови, позволяющее человеку назвать себя русским. Среди этой части русских националистов все больше распространяется философия, по которой "ни православие, ни общинность, ни имперскость и т.д. не составляют квинтэссенцию русскости, ее глубинное, изначальное тождество", и что всему тому, что на протяжении веков составляло сущность и даже гордость русского народа, "суждено исторически погибнуть". Сталинские репрессии для идеологов национализма крови - лишь "еще один жупел", "предмет тщательно культивируемого мифа". Вместе с пропагандой идеи этнически чистой России идет сегодня пропаганда жестокости как в истории, так и в настоящем. В своей книге "Кровь и почва русской истории", которую сам Валерий Соловей называет "экстравагантной", "эпатажной" и "неполиткорректной", он пишет, что сторонников идеи, согласно которой кровь определяет почву, и только на основе общности крови можно сплотить сегодня русскую нацию, становится все больше. Даже популярные писатели, называющие себя патриотами и государственниками, считают предпринятое Валерием Соловьем постижение русской истории через кровь "замечательной" идеей. Вполне естественно, что при таком распространении издательство "Русский мир" отпечатало дополнительный тираж этой книги. В своей "неполиткорректной" книге Соловей идет в атаку на еще один краеугольный камень стандартного русского национализма - отрицания существования украинцев и белорусов как отдельных народов, а не юго-западной и западной ветвей великорусского. "Биологическая" публицистика, в частности, доказывает, что русские и украинцы "никогда не были одним народом", что их "биологическое различие" составило "исходную точку расхождения культурно-исторических траекторий русских и украинцев". Это не только болезненная реакция на то, что украинцы и белорусы создали свои государства и все больше осознают ценность независимости. Здесь мы имеем типичный случай желания максимального обособления русских, у которых вокруг одни враги и единственной возможностью самоидентификации как народа является обращение к биологическим признакам. Просматривается определенная общность между настроениями в веймарской Германии в 1920-1930-х гг., породившими учение о превосходстве арийской расы, и настроениями части населения нынешней России, убежденной в том, что любой нерусский является потенциальным врагом русского государства. Тем не менее, параллели в истории всегда носят условный характер. Другие страны, другая культура и условия жизни. Что-то может заимствоваться, что-то копируется, но истоки свои, отечественные. Если немецкий расизм был ответом на последствия Первой мировой войны в политической и экономической плоскостях и в более общем смысле результатом кризиса немецкой гуманистической культуры, то русский национализм крови XXI века является производным самораспада советского сознания, непреодоленного восприятия марксистско-ленинского взгляда и на мир, и на российскую историю, и на необходимую траекторию развития страны. Русский консервативный, охранительный национализм не сумел найти ответа на вызовы в прошлом и сегодняшнего дня, не имеет позитивной программы и находится в идеологическом тупике. Он принципиально не может дать ответа на простой вопрос: гений русской поэзии, потомок арапа царя Петра Александр Пушкин - русский или все же инородец? А Достоевский с его литовским происхождением или Булгаков, являющийся потомком татарского мурзы? Или шотландец в четвертом поколении Михаил Лермонтов? В какой связи находятся этническое происхождение и вклад в русскую литературу или науку? Все они были русскими патриотами, но гордились своими предками-иностранцами. Но выход был найден в биологии. Как-то больше соответствует духу времени, чем измерения параметров головы с помощью циркуля и линейки гитлеровскими расистами. Такие русские националисты являются прямыми наследниками сталинистов. Не случайно они так почитают отца всех народов. Вообще спорить и что-либо доказывать в части ошибочности "биологического" или другого подобного подхода к довольно сложной и тонкой национальной проблеме - совершенно пустая трата времени и сил. Но нужно трезво смотреть на то, что даже вздорная теория национальной принадлежности по крови находит все больше приверженцев в России, и это может иметь политические последствия. Кризис чаще всего порождает агрессию. Несомненно, что практическое воплощение в том или другом виде создания "чисто русской России" вызовет ответную реакцию тех, кого русские националисты нового поколения считают виновниками своих бед и проблем страны. Известно, что Манежная площадь без ответа не осталась, последовал подъем национализма нерусских народов в Поволжье, Сибири и на Дальнем Востоке. Как вообще создать "русскую Россию", если нет мононациональных русских территорий. И как граждан страны делить по анализу крови на людей первого и второго сорта. Подобные экзерсисы на национальной почве есть прямой путь к гражданской войне, которая зальет страну потоками крови. И выиграет ли от этого русский народ, которому в прошлом и настоящем так много досталось. |
