 |
распечатать |  |
|
|||
(Окончание. Начало см. "Зеркало" от 6, 13, 20 марта, 3 апреля, 7 и 14 августа 2010 г.)
- Все средства хороши. Все в интересах круга партии "Свободного мира" и, конечно же, нашего достопочтенного Хозяина, - положа руку на сердце и слегка склонив голову, сказал Генерал и откланялся. - Но это еще не все, - с умыслом протянул Генерал, - мы не представили мадам Шапокляк, г-жу пакостницу, низкопробную всеядность. Мы присвоили Нармин ханум статус постоянного наблюдателя за действиями Фарах, она же, в свою очередь, создала развернутую сеть преследования, которая перешла в бешено уродливую и наконец в комедийную форму. Итак, Нармин не типаж, не персонаж. Наконец не образ. Это просто "Икс". - А кто такая Фарах? - поинтересовался Мехман. - О, спроси что-нибудь полегче. - Фарах относится к типу женщин, с которыми тяжело, но, повстречавшись однажды, жить без которых невозможно. Но если есть другое мнение, то стоит усомниться в том, что люди вообще думать способны. Фарах - феномен природы. Вот такой как, например, водопад. Гасан, хихикнув доверительно, притянул Мехмана к себе и тихонечко продолжил: - Все действия Нармин сосредоточены вокруг двух слов - "выгодно" и "невыгодно", которыми она всегда руководствуется. - Вы понимаете, Нармин Хозяина и весь круг прокручивает вокруг пальца, все выставляет для себя в выгодном свете. Все проделывает с точностью наоборот. Тут Мехман шлепнул себя по колену и изрек: - А-да, нет, э-э-э, она Медичи без яда. Мехман был доволен собой, он показал свою образованность. - Мы думаем, мы считаем. Я приказываю, - продолжал Мирза. - Нармин следует остановить. Поручаю это тебе, Алим. Доподлинно разобраться и доложить. Вы же друзья, ха-ха. Нармин - твой друг на убиение! - Мирза сделал большую паузу и пастулировал: Нармин порочит наше доброе имя. Мы не убийцы. Мы - трудящиеся! Официанты разносили виски, другие спиртные и прохладительные напитки. Мирза глубоко вздохнул, подошел официант и поднес бокал с шипучим красным вином. Мирза залпом осушил бокал и продолжил: - И, конечно же, необходимо представить вам единственного в своем роде, неповторимого г-на Алима. Алим - ас по краже маленьких детей. В Австралии у него целый питомник. Он их там выращивает. Но это еще не все. У него есть и другие достоинства. О них в другой раз. - Мирза муаллим, Мирза муаллим, - вызвался Гасан. - А моя мама сказала, что мы не мужчины, а просто дамские трусики. Все дружно и громко расхохотались. - Что за черт, почему твоя мама это сказала? - закричал в исступлении Везунчик. - А потому, что мы боремся с женщинами, - непринужденно ответил Гасан. Гости смотрели на него в изумлении. - Гасан, на сей раз быть тебе козлом отпущения, если ты только знаешь, что это такое. Прими мой совет: держи язык за зубами, - рявкнул Генерал. - А удержится ли он? - с сомнением проговорил Счастливчик. - Ведь если с ним неладно - так это то, что он не может не болтать. Он запнулся. - Это точно, - подтвердил Везунчик. Тут Гасан стал издавать страшные звуки. Гости в тревоге вскочили на ноги, но Муса успокоил их: - Это он так смеется. - Я подозреваю, что предаю свою родину, - закричал Гасан. - Я не хочу получать оружие от одной группы людей, которая применяет ее для убийства другой группы. Я не хочу быть орудием мести и разрушения. - Заткнись, Гасан! - сказал Муса. - Тетя поставит к стенке. - Ну, хорошо, - вмешался Муса. - Скажи, Гасан, что я выполняю свой долг перед родиной. Я - млекопитающее. - Быть может, Гасан работает на противника? - усомнился Мехман. - Я ручаюсь за него, Мирза муаллим, - продолжил Счастливчик. - И для компании Гасан - золотой человек! Считайте, что Гасан этого не говорил. Нелепо предполагать, что он агент другой стороны или лазутчик. Я предлагаю вам удовлетворить мою просьбу и предоставить ему возможность успокоить свои нервы. - Мы вольем в него немного холодного апельсинового сока, дадим аспиринчику, и он почувствует себя лучше, - сказал Алим. - Это у него с похмелья. - Но вот проблема, - заметил Генерал. - Реакция Гасана на похмелье совершенно отличается от реакции Человека. Кем его считать? - Да-а-а, он еще не прошел репрезентативную выборку, - отпарировал Счастливчик. - Весь мир думает, что можно набрать голоса только среди людей. Вы когда-нибудь видели животных, млекопитающих возле избирательной урны? - сказал Везунчик. - Нам нужно количество голосов! - Иногда трудно заметить, кто голосует, - ответил Счастливчик. - Теперь вы согласны с моим определением эволюции? - решительно спросил Генерал. - Конечно, нет, - ответил Везунчик. - Это все равно, что создать что-нибудь, а потом думать, для чего вы это сделали, и гордиться этим. Наиболее развитое существо, достигшее эволюции, обладает достаточным запасом здравого смысла, чтобы не расставиться с ним. - Скажите мне, Генерал, могли бы вы съесть больше, если бы у вас на каждом плече было по две звезды вместо одной? - продолжил Везунчик. - Могли бы вы больше выпить или меньше страдать с похмелья? Могли бы у вас быть две молодые жены вместо одной старой? - До окончания колледжа и до работы с приматами я семь лет изучал Человека гомо сапиенс... Гасан внезапно прыгнул, ухватившись одной рукой за люстру, и повис, раскачиваясь, а другой стал бить себя в грудь. В этот момент люстра сорвалась с потолка. Пятеро тайных агентов выхватили пистолеты. Гасан проворно приземлился на ноги, не выпуская из рук люстры - оборванные провода торчали из нее, как щетинки на рыле у хряка. Везунчик испуганно ретировался к окну. Вдруг Генерала осенило, и он заорал: - Убрать пистолеты! Не раздражайте Гасана. - Не хочу верить, что любовь не возможна на земле, что не возможна справедливость, - в исступлении кричал Гасан. - Попробуй, возлюби ближнего, твердит нам Мирза. Не хочу слышать эти уроки. А я вот возьму и возлюблю и на всю жизнь. И не будет в моей жизни больше места предательству. Муса и Мехман встали, чтобы, дружно взявшись, выкинуть его за дверь. Гасан перекинулся через спинку стула и снялся с места. - Не послать ли за ним охрану? - спросил Генерал. - Он не сбежит, - сказал Золотой Человек. - Под вашу ответственность, вы берете на себя... И мы должны оказать вам содействие, - с неохотой согласился Генерал. - Это будет совсем неплохо, - сказал Везунчик - У этого Гасана не все дома, что ли, Мехман? - Прежде было не заметно, а теперь, похоже, идет к тому, - буркнул Мехман. - В общем, Гасан совершил эволюцию наоборот, - резюмировал Везунчик. У всех агентов был несчастный вид. - Люди не прерывают аудиенцию у сильных мира сего, не получив разрешения удалиться. Млекопитающие обходятся без разрешения, - спокойно пояснил Мирза. Губернатор из Сибири внимательно следил за всем происходящим. Он поднялся и произнес: - Я глуп не потому, что являюсь таковым, я глуп, потому как общаюсь с полусознательной массой. Я полагаю, здесь нет места Человеку, сколько-нибудь понимающему свое достоинство, Губернатор выпрямился и резко твердой походкой направился к двери. Зазвонил телефон. Счастливчик поднял трубку. Время от времени он произносил "Да", время от времени - "Нет", потом повесил трубку. - Итак, - начал Мирза, - наши соперники узнали, где собака зарыта. Не иначе пронюхали, где я. Разве я вас не учил, как производить проверку на благонадежность? Один из агентов встал. - Судя по всему, Мирза муаллим очень нервничает, - сказал Генерал. - Он недоволен тем, как вы производите безопасность его личности и всего круга. Мирза решил, что пора завопить. Он вопил так, как вопят Люди. И все были уверены в том, что Мирза вопит. Мехман счел это призывом к действию, подвинулся на всех, кто был перед ним, и стал размахивать щетинистым концом светильника перед самым носом громилы-агента. Агенты не дрогнули и не отступили, пока Мехман не запел то, что застряло у него в памяти с некоторой импровизацией "Ублюдок - сибирский король..." Мехман не отличался музыкальностью. - Мехман, ты пьян! - в негодовании воскликнул Генерал. В дверях появился взъерошенный Гасан. Он взял бутылку виски и стал потчевать себя апельсинами, плюя, когда ему попадется косточка, в люстру, чтобы у нее не возникло ощущения, что ею пренебрегают. В этот момент люстра чуть было не сорвалась с потолка. Заиграла музыка в бешеном темпе. Гости сломя голову бросились танцевать. Бешеные танцы на ногах, с выкриками "Ас-са-а" и "Бай-бай-бай-бай", завершились танцами на двух руках, а затем на одной руке по кругу и почти ползком... Надо же! - Афярин, - воскликнул Мирза, - молодцы, - и сам пустился в пляс, выделывая фиоритуру руками и ногами. Все были удивлены. Это было не похоже на Мирзу. Мирза снял свои красивые блестящие туфли и аккуратно поставил их в сторону, чтобы на них не наступили, и с большим усердием пошел плясать на роскошном персидском ковре. Мехман лежал на полу на спине, размахивая бутылкой, которую держал в руке. - Ловко получается у Мирзы отплясывать, - сказал он Гасану. - Как ты думаешь, если бы он никогда не носил ботинок, мог бы так? - Вряд ли, - ответил понурый Гасан. - Но Мирза муаллим - Человек - гомо сапиенс, а я и ты, и нам подобные гомо... - Гомо... что? - спросил Мехман. - Научное наименование чернолицых, вот таких, как мы, с умным видом, - нахмурив брови, продолжал Гасан, - поэтому я знаю, что мне следует остерегаться любви или, как правильнее выразиться, страсти, поскольку я чернолицый, что было бы со мной, если бы я влюбился в белоснежную самку? Меня следовало бы арестовать. - Гасан, задумавшись, продолжил: - Что ты думаешь об американских женщинах, Муса? - Ну, как я понимаю, до наших - местных - им далеко. Но я полагаю, что для американских мужчин они достаточно хороши, - хорошо подумав, ответил Муса. На Гасане был костюм из белой в синюю полоску индийской льняной ткани, скроенный по моде начала тридцатых годов. Мехман посмотрел на него и хмыкнул: - Смотреть, я считаю, особенно не на что, у меня недостаточно выразительные черты лица, и поэтому, на мой взгляд, они не фотогеничны. Вакханалия продолжалась... Муса пробормотал, что Генерал не так уж молод, но Генерал уже стоял на руках и двигал коленями то в одну, то в другую сторону, устанавливая равновесие и выбирая стойку, которая позволила бы ему затем двигаться быстро и долго. Вслед за танцующими Муса нагнулся, поплевал на ладони и встал на них. Муса пыхтя, одолевал круг, с каждым все больше проигрывая дистанцию Генералу, но проигрывал с достоинством. Состязание прекратилось, так и не выявив победителя. Но ведь никто и не делал никаких ставок, разве что спорили на стакан виски, полученного на дармовщину. Муса ущипнул каждую из трех девочек, перекувыркнулся несколько раз и оказался лицом к лицу с Генералом. Генерал был в летней форме - рубашечке с короткими рукавами, отутюженных коричневых брюках. Звезды сияли на погонах, а орденские ленточки были без складок. Муса протянул руку и задумчиво пощупал звезду, прикрепленную справа. - Это животное пьяно! - закричал Генерал. Муса в озлоблении сорвал звезду, пожевал ее, раскусил пополам и выплюнул. Генерал был храбрым человеком. Не было такого кресла, в которое он побоялся бы усесться, имея на руках официальное предписание. Однако он впервые допустил, чтобы его знак различия пострадал от зубов ничтожного Мусы. - Это непорядок! - взвизгнул было Генерал. Но тут же взял себя в руки. - У коня победителя, который однажды лягнул меня прямохонько в одно место, зубы были и то меньше. - Я не понимаю, что вы хотите сказать, - затараторил Муса. - Вы не бросите говорить? Я хочу сказать, раз уж вы начали? - Нет, к сожалению, не брошу, - закричал Генерал, испустил такой вопль, будто ему в глотку вмонтировали мегафон. Но тут же взял себя в руки. - Я бы вас попросил не подчеркивать мою принадлежность к животному миру. Я не люблю, когда меня сваливают в одну кучу со всеми, - вскипел возмущенный Муса. - Он еще разговаривает? - возмутился Генерал. Муса ответил вполне резонно, как он полагал: - Как и вы, Генерал. Генерал побагровел. - Это непорядок!, - взвизгнул Генерал. - Браво, Генерал, у вас выговор, как у Рузвельта. Вы делаете успех, - сказал Б.Ч. Он вытянул руки во всю длину и задрал ноги кверху. Раздался чудовищный смех Мирзы: - Я более отвратительной личности, чем ты, в жизни не встречал, - сказал он. - Ты пьян! Никогда не заботишься, какое впечатление производишь на окружающих. Генералу еще ни разу не представлялось случая как следует напиться. Изредка, когда его беспокоили бронхи, ему давали лечебную дозу разбавленного спирта - и все. Ожесточение Генерала достигло ярости, исполненной глубокого трагизма. Он поджал тонкие губы и сквозь стиснутые зубы процедил: - Я не личность. Я - животное. Я рад. Я не хочу быть Человеком. Затем, с презрением оглядев присутствующих и отставив ногу, вымолвил: - В истории нашего развития такие, как мы, не пропадут. Такие, как мы, имеют свой смысл и значение и представляют удалую и разгульную шеренгу авангардных охотников и песенников, которые с присвистом и бубнами, куражась и подплясывая, идут первыми в огонь, покрывая собой более серьезную фалангу, у которой нет недостатков ни в мысли, ни в отваге! Танцевальная музыка сменилась скабриозными песнями, одна похлеще другой! Резко распахнулась дверь. Пять пар полицейских ног простучали четкую дробь по скрипучей лестнице: - Похоже, здесь оказалось это сборище мелких, но опасных идиотов, - проговорил подполковник. - Я всегда подозревал, что предаю свою родину, - задрожал Гасан. Он швырнул люстру в угол. Раздался звон стекла. - Спокойно, - сказал Счастливчик. - Свистать всех наверх. В "аскетически чистую комнату" в разгар безудержного веселья каким-то образом проникла охрана. Музыка замолкла. Все оцепенели. Испуганный секьюрити едва выговорил: - Пришли люди... Люди в штатском пришли. |