 |
распечатать |  |
|
|||
(Продолжение. Начало см. "Зеркало" от 6, 13, 20 марта, 3 апреля и 7 августа 2010 г.)
- Я не человек, а вид. И мне думается, я вам ничего не скажу. Не обижайтесь - недостаточно эволюционировали... - А кто достаточно? - спросил Мирза. - Вид, у которого хватит здравого смысла использовать эту информацию, - промычал Муса. - Вид, у которого хватает здравого смысла вести естественный образ жизни, не пытаться господствовать над средой, - сконфуженно добавил Мехман. - Вы, Люди, - спросил он, - дорожите своими высокими постами? - А мы, жалкие инфузории, - жизнью. - По-моему, Люди сводили счеты только в средние века, - с видом мыслителя сказал Гасан. - В наш век победитель вовремя прекращает счеты и помогает побежденному снова войти в силу. Мирза нахмурился, а может быть, это только показалось. Выражение лица Мирзы не всегда передает те чувства, которые кроются за выражением лица человека. - О? Так это что, саботаж? Должно быть я употребил не то слово или словосочетание, - признался Гасан. Черные глаза его погрустнели. - В общем, совершил эволюцию наоборот, как бы это ни называлось. - У меня есть толковый словарь, - сказал Счастливчик, но никто его не слушал. - Ожегова, Ушакова? - хихикнул Гасан. - Видите ли, наши Люди - составляющие сходность разновидностей. Более недоразвития, чем мы, Люди, - продолжил изощряться Мирза. - Поэтому они и должны понести за всех наказание. Не очень-то вежливо говорить это, учитывая, что вы мои гости, от правды не скроешься. - Полундра! Я чую, что пахнет облавой, - сказал Золотой Человек. - Запах легавых чую даже сквозь стальную переборку. - ФБР, - шутливо добавил Счастливчик. - Это же арго. Слова, употребляемые деклассированными элементами. Мы, что, срослись с ними? - подумал Алим. - Сарынь на кичку, - синхронно зазвенело у Алима и у Мирзы в ушах. Они переглянулись и отвели взгляд. - Ой, что это со мной? - подумал Мирза. - В бурлаки записался? - А письма, письма из высоких структур Москвы, вдруг поймут, Фарах копает! Мирза с большим усилием взял себя в руки. Застолье и танцы продолжались. Алим был человеком светским, изворотливым, поднаторевшим по части укрощения задир. - Вряд ли, - сказал он ровным, спокойным голосом. - Мне кажется, они делают ошибку. Никто еще не приручил десятилетних животных, ни в кино такого не увидишь, ни на сцене. Этого сделать нельзя, - козлетоном проблеял Алим. Застолье продолжалось. Как и полагается, Хозяин предоставил тост одному из почетных гостей. Гость встал, положил трубку: "Мирза муаллим, за звание почетное, конечно, я вам благодарен, но вот, к сожалению, для пользы дела нет орденских ленточек". - Ничего, - развалившись в кресле, проговорил Мирза, - дам указание, Счастливчик сварганит. Прославляй каждый день своей жизни, что живешь под моим покровительством. От тебя требуется всего лишь сказать: "Я рад. Я не хочу быть Человеком". - Слишком продувной, чтобы долго ходить в помощниках. Надо смотреть за ним в оба, - подумал Мирза. Хорошо поддавший Гасан выкрикнул: "Дурак! Ад - это ярмарка". Алим остановился и посмотрел на него. Муса обратися к другим: "Вот чудак, вот фантазер. Верит, что лишь он один творит зло". Алим обернулся к нему и подмигнул. Это было чудовищное зрелище, но опасения Счастливчика почему-то рассеялись. Мехман прошелся по комнате на руках, что для него не составляло никакого труда, гости аплодировали ему так энергично, что он сделал второй круг на одной руке, подпрыгивая, как мячик. Это принесло ему такой успех у общества, что он уже сам предложил пройтись по кругу в третий раз на обеих руках. - Бог пожелал, чтобы Добро стало невозможно на земле. Любовь невозможна. Невозможна справедливость, - сказал Мирза. - Не всем дано убивать, но все к тому стремятся, - пояснил Б.Ч. - Мир несправедлив: раз ты его приемлешь - становишься убийцей, палачом. Я киллер, - с горящими глазами воскликнул Алим. Гасан, переваливаясь на кривых ногах, двинулся вперед. - Этот принял себя за дьявола во плоти лишь оттого, что выполняет свой долг, - сказал Мирза. - Ну, Гасан, отвечай! Если ты дьявол, то кто же я - человек?! - Я злобен по-иному, чем вы. Вы творите зло из корысти. Я творю его ради зла! Был Папа, я не антипапа. Иногда мне кажется, что ад - это пустыня, которая ждет меня одного. - Ад достаточно велик, чтобы мы с тобой в нем разминулись, - усмехнулся Большой Человек. Алим на протяжении всей этой мини-полемики смотрел на них, словно зачарованный. Под конец выпрямился. Над комнатой, где бурлило веселье, теперь повисла безысходность. Порожденная древним антагонизмом между гражданским и военным, она густела, как темная грозовая туча в августе. А затем, как это обычно бывает, тучу прорезала молния и грянул гром, до странности напоминающий женский голос. Эта женщина была не просто женщина. Это была... Она вошла в полном убранстве, приличествующем ее рангу, - в простом шелковом платье, с двумя нитками искусственного жемчуга на шее, в туфельках, высоких, как мечта кадета. Ее волосы не были на этот раз скрыты от посторонних взоров шляпкой. - Дорогая, - сказал Мирза, - я все это сделал ради вас. - Я знал, что мне никогда не покорить ваше сердце, если я останусь бессловесным, и поэтому... я устроил чудо. И тут, собрав в складки свои необъятные губы, он вытянул их вперед и нацелил точно... Она выскочила из комнаты. Ее супруг хлопнул себя по бедру. Он забыл, что в летней форме не носил личного оружия. И тогда он сказал, что они еще о нем услышат, и последовал за своей половиной. Счастливчик подошел к двери и закрыл ее. - Очарования вечера уже не вернуть. Он пошел за своим пиджаком и бумажником. - Мы хорошо провели время, - сказал Муса. - К чему было все портить? - Так уж принято у Людей, - отметил Меченый, кандидат в места не столь отдаленные. Муса покачал головой, подошел к окну и стал рассматривать безотрадный пейзаж Нардарана. Меченый выглянул наружу. Нардаран во всей своей немудреной красе простирался от виллы до сверкающего моря. - Пахнет нефтью, - сказал Муса. - И все же мне хочется устричных ракушек. Что это - нехватка кальция в организме? - выпалил он. - Возьму это на заметку, - сказал Мехман. - Может быть, попробуем принимать глюконат кальция? - Однако пошли по местам. И они пошли по дорожке, посыпанной дроблеными ракушками, поднялись по лестнице мимо стоящих на часах секьюрити, отдали честь и оказались в прохладных покоях комнаты. В гостиной царила сдержанная радость. Мехман получил разрешение спуститься вниз и принести Меченому корзину с фруктами: бананами, апельсинами, грейфрутами, там оказались бутылка не очень первосортного виски и бутылка воды. Мирза сидел за изящным столиком, откинувшись на спинку кресла-качалки, и обстреливал присутствующих вопросительным взглядом. Чисто внешне он походил на нивелированного интеллигента. И все были уверены, что он похож на нивелированного интеллигента. Одет он был всегда изысканно. Все было продумано, вплоть до цвета запонок. Он был высокий, стройный, худощавый, но глаза, глаза. Это же глаза стоика. Муса что-то услышал и переспросил: "Стоика?" Рядом с Мирзой сидел губернатор Северный, гость Мирзы. Губернатор переспросил: "Вы вспомнили Драйзера?" Мирза приступил: "Господин Генерал, как вы понимаете, мы собрали президиум партии "Свободного мира" в вашу честь". Опираясь на руки, как на костыли, Б.Ч. перекинул тело вперед, взлетел и приземлился на углу стола. Стол оказался хрупким только с виду - он даже не скрипнул, а лишь слегка покачнулся. - Представьте нас, Генерал, - попросил Б.Ч. - Это необязательно, - вмешался Мирза муаллим. - Я называю себя Хозяином. Как люди образованные, вы оба знаете, не сомневаюсь, что это правильное научное название моего вида. Губернатор был весьма обаятелен. Он спросил: - Очень интересно. Где же я видел ваши лица? - На полу животного питомника, для млекопитающих, - поспешил ответить Везунчик, находившийся в гостиной. - Просто удивительно, сколько газет валяется воскресными вечерами на полу. Мятые газеты, заляпанные горчицей, со следами грязных подошв... И все они... или почти все с какой-нибудь из наших фотографий. - Как случилось, что вы заговорили? - поинтересовался Генерал. Он задумался. - Очень уместный вопрос, Генерал, а если бы я задал его вам, как бы вы ответили? - хихикнул Везунчик. - Того, кто в 16 лет не расставался с микрофоном, не так-то легко сбить с панталыку. У меня вся семья умела говорить, и не один десяток лет. А ваша, Везунчик? - отчеканил Генерал. - Ну, а моя, скажем, этим пренебрегала. Вам ясно? - обиделся Везунчик. Б.Ч. одарил всех улыбкой. И все были совершенно уверены, что это улыбка. Раздался чудовищный смех Мирзы. - Со времен изобретения твиста вы все, по-видимому, самое крупное явление, - сказал Мирза. - Человек, который написал твист, - сказал Везунчик, - уже сочинил новый танец под названием "жирафпанго". - Он сглотнул слюну и добавил: - Так будем "жирафпангировать"? - Бога ради, - Генерал забылся и сказал. - Я вам что-то скажу. Со мной действительно очень легко ладить. Как и со всеми жирафами, если их не сдерживать каждую минуту. - Ну, - сказал Мирза, - как вам должно быть известно, некоторые Люди ушли по пути эволюции дальше, чем другие... Например, взгляните на присутствующих. - О? Разве один из вас фронтист? - воскликнул губернатор. Но Генерал был человек изворотливый и поднаторевший по части укрощения идиотов, надоедавших во время предвыборной кампании. - Вряд ли, - сказал он наигранно-ровным, немного гнусавым голосом. - Что вы знаете о фронтистах? - Как же, ведь они составляют другую партию, - о них без конца твердят по радио и телевидению... - Люди раскололись на партии. Мы партия "Свободного мира". Так кто у нас есть кто? - усмехнулся Генерал. - Губернатор, - сказал Б.Ч., - я начинаю думать, что мне не стоило приглашать вас на это веселое сборище. Кажется, в основу политики будет положен новый принцип. - Вы разделяете своих "людей" на две эволюционные партии, - с сарказмом заметил Губернатор. - У одного моего помощника, - пропиликал Гасан, - был приемник, так что мы могли слышать, как идут дела у наших соперников. Если повезет, я буду первым человеком, который проинтервьюирует Людей у микрофона, а это значит, денежки, считай, у нас уже в кармане. Пусть другим идут дамы да короли. А нам подай сразу два туза. Мирза спрыгнул с письменного стола. - Наши люди делятся на две группы, а потом снова делятся на группы. Губернатор подался вперед. - Гасан, - сказал Мирза, - сколько могут выпить наши млекопитающие? - Опять попирают наше достоинство, - хмыкнул Гасан. - Мы же инфузории. Какое достоинство?! - похмурившись, выпалил Мехман. Гасан, стоя на одной ноге, с настроением передавал бутылки с напитками наверх - девушкам. - Ты мне нравишься, Гасан-Коротышка, - чуть жеманясь, сказала Леля и пошла ему навстречу. Ну и мускулы же у тебя! - она ткнула пальцем в мускулы. - Э, да ты без рубашки. - Она отступила. - Я не люблю, чтобы ребята были раздетые. Это не по-джентльменски. Леля поглядела на Гасана с недоверием. - Ты хочешь сказать, что ты как Джон Глеин? У вас очень приятный голос, Гасан, - сказала Леля. - Бьюсь об заклад, что вы кончали академию. Я люблю образованных. - Т-с-с-с, - сказал Генерал. - Ни одна из девушек не заметила, что наши ребята - млекопитающие. Наверное, когда они были помоложе, им приходилось обслуживать предвыборные партийные съезды. - Я начинаю сожалеть, что вы меня пригласили, - сказал Губернатор. - Вы перешли на личности. Надеюсь, на очереди не я? Говорящий взгляд Мирзы на мгновение остановился на нем. Затем наступила тишина. Губернатор отдал честь, сделал поворот кругом и хотел было исчезнуть. Но тут неожиданно остановился: - Ты сеешь, Мирза, беспорядок, но ты должен знать, что беспорядок - лучший слуга установленного вами порядка... Ты служишь великим мира сего и всегда будешь служить. Бедные становятся беднее, богатые - богаче, а могущественные - еще более могущественными. Твой так называемый "Свободный мир" способен вновь распять на кресте даже надмирного заступника! Впрочем, ты, Мирза, исступленный идолопоклонник зла. Зла абсолютного и потому непременно с большой буквы. - Наш северный Мир, - продолжал Губернатор, - считает, что вами руководят люди, лишающие других людей очень многих других людей... свободы, чтобы удовлетворить свое нездоровое и даже патологическое властолюбие. Вы способны развязать войну, которая захлестнет весь мир! Генерал подхватил: - Давно уже горделивый снобистский максимализм не получал столь звонкой и обидной оплеухи. Мирза отпарировал: - Ха, мир смердит до небес! И если ты не противостоишь злу - значит, становишься сообщником. - Фанфарон порока, - хихикнул Гасан. Мирза, расползшийся в кресле, медленно встал и изрек: - Есть такая штука под названием "сыворотка правды". Попробуйте воспользоваться мозгом, который дала вам эволюция. Кто из нас лучше: я, который заставляет вас снять брюки, или вы, которые подчиняетесь? Смотрели фильм "Игрушка", если не смотрели, то посмотрите. - Я никогда не видел ни одного фильма, - пробурчал Мехман. - Но если там играют те же актеры, что и на нашем телевидении, то он мне польстил, я люблю наше телевидение. - Я, господин Губернатор, едва ли могу раскрыть свой секрет без чертежа. Я, право, эволюционировал только до такой степени, чтобы говорить, но не до такой, чтобы рисовать и чертить схемы, - сказал Мирза. - Но у меня есть люди. Я вам представлю некоторых. Гасан - концентрация глупости. Мастер по кляузам и припискам, одним словом, сочинитель. Муса - генератор ума, фабрикующий документы любого назначения. Мехман, во главу угла ставящий интересы партии "Свободного мира" и в соответствии с этим "предписанием" дающий свое толкование законов. Ему достаточно искусственно затеять спор в суде с тем, чтобы любая абсурдная, человеконенавистническая акция выглядела бы как решение суда. Мандела из Европы, ныне московский адвокат, этот борзописец сочиняет и организует отсылку писем из якобы высоких структур Москвы в высокие структуры Баку. Проделывает он этот шантаж искусно - комар носу не подточит. Наши структуры склоняют головы. И в глазах у них "башуста". Окончание следует |