 |
распечатать |  |
|
|||
(Продолжение. Начало см. "Зеркало" от 6, 13, 20 марта и 3 апреля 2010 г.)
Алим и "президиум" круга съезжались на очередную сходку, которая должна была состояться на даче Хозяина. Алим в багажнике неповторимого "Олдсмобила", завезенного им из Америки, вез угощения и напитки для достопочтенного Хозяина и его гостей. Машины весело летели в Новханы, обгоняя друг друга и присвистывая на ухабах от предвкушаемого удовольствия предстоящего застолья. Кореши готовились не только к предстоящему кайфу, но и одновременно к отчету о достигнутых "успехах". Машины гуртом остановились у ворот дачи. Люди в нелепо раскрашенных костюмах подбежали к машинам встречать гостей с привезенными даяниями. В глубине дачи за большим круглым столом в кресле чинно восседал Хозяин. Хозяин слегка нервничал. От этой сходки зависело многое. Перед глазами Хозяина были не люди, а плыли зелененькие купюры в неисчислимом количестве, на языке собутыльников-дельцов, бабки, башни. При входе ватаги Хозяин слегка приподнялся и выдавил: "Эйлэшин, отурун". Публика разместилась. Каждый занял узаконенное место в зависимости от иерархического положения по им ведомому криминальному бизнесу. Стол был накрыт. Большой Человек, уставившись в одну точку, сквозь зубы процедил: "Мы здесь собрались не для посиделок, а для того, чтобы я выслушал каждого из вас о добытых вами фактах и информации..." Он поинтересовался: "Как вы ее получаете?" - Да-а-а, Мирза муаллим. Втираемся в доверие. Усыпляем бдительность. - Да-а-а, - протянули и другие мини-докладчики. Большой человек с шумом выдохнул воздух! - Вы понимаете, что находитесь на службе у правительства. А у него я не совершенно без влияния. - Какой ужасный синтаксис, - прихмыкнув, подумал Алим. Это были его первые слова с тех пор, как Генерал прервал вечеринку. Худощавый Генерал был совсем не склонен к апоплексии, однако вид у него был такой, что, казалось, его вот-вот хватит удар. - Конструкция вашей фразы ужасна. А я думал, что вы закончили академию, Генерал, - с сарказмом рявкнул Мирза. Муса медленно протянул руку к кольцу генерала, на котором были выгравированы номер курса и год окончания. Генерал стиснул кулаки. Генерал вдохнул и, чуть согнувшись, повернулся к Мирзе. - Эти дамы имеют допуск к секретному делопроизводству, а если имеют, кто им дал его? - Какая глупость, - сказал Мирза. - Вы же видите, что они собой представляют. Дамы стояли тесной безмолвной стайкой, их невинная веселость улетучилась. - Я вас отстраняю, Генерал, - сказал Мирза. Он уперся пальцами рук в стол и стал поворачивать вокруг оси. - Мне не нравятся эти девушки, - сказал он. - Я не хочу оскорблять ничьих чувств. Вы же знаете, я Человек. Генерал вздохнул и виновато последовал навстречу судьбе. Обслуживающий контингент притащил ящик ликера и ведро с большим куском льда. Девочек было четыре, все они стояли на различных ступенях девичества - от затянувшихся двадцати пяти до неполных сорока. Все они оказались неизменными блондинками, а трое - Ната, Зюля, Неля - были в шортах. Ляля была в черных спортивных брюках, но даже это обстоятельство не могло скрыть ее кривоногости, что с тех пор, как рыбий жир стал достоянием широких масс, встречается довольно редко. Генерал набрался смелости и еще раз постарался представить: - Мирза муаллим, вот целая охапка настоящих женщин. - Ты мне нравишься, - подумал Мирза, - настойчивый. Эта была хорошая вечеринка. Принесли магнитофон и запустили его на всю катушку. Гасан спьяну продемонстрировал танец, которому, по его словам, он научился в Буэнос-Айресе. Муса исполнил джаз-мугам, как он сказал, весьма популярный. Это принесло ему такой успех у общества, что он предложил исполнить его по кругу во второй и в третий раз. - Для компании Муса - золотой человек, - сказал Алим. Золотой человек закончил свое первое путешествие у ящика с виски. Он передавал бутылки девушкам. Затем вынул еще одну бутылку. - Сколько виски может выпить Муса муаллим? - поинтересовался Гасан. - Гасан - хороший парень. Кончай! - рявкнул начальническим басом Генерал. - Да и потом, скажи Гасану, пусть распорядится женщин увезти. Останется только Ната, она наиболее осведомлена. Ляля подошла к Генералу, она была растеряна. - Мы с девочками пришли все вместе, и мы любим быть вместе, - сказала она. Слезы оставляли полоски на ее уже размазавшемся гриме. - Я не люблю бросать подруг. - Мне следовало бы сделать химический анализ этих жемчужных капель, - сказал Счастливчику Генерал. - Наука несет сегодня неисчислимые потери. Может быть, впервые женщина плачет чистым виски. Никто не заметил, как отворилась дверь парадной комнаты, которую никто до этого не догадался запереть. Все осознали это, когда послышался властный рык: - Смир-но! Гасан пошел далеко, в сущности, он весьма напоминает очень молодую гориллу. Его друзья по службе подметили это и даже почтили его соответствующим прозвищем. Хотя он еще добрый десяток тысяч лет не дорос до этого. А с другой стороны, сострил Большой Человек, возьмите Мехмана, разрыв составит уже добрых миллиона лет, да и то если всех мехманов случат с очень культурными женщинами. Да, между прочим, оба получили высшее образование в лучших учебных заведениях на востоке страны, которые существуют для того, чтобы излечить молодых людей от чувства неловкости, внушаемого унаследованным богатством. Большой Человек, закадровый Фантомас, обвел взглядом присутствующих. "Положение серьезное, сидим на пороховой бочке", - промолвил он. - А что если сняться с места? - тихо хихикнул Гасан. - Не сбежишь, - сказал Б.Ч. - В стране, где обитают только Люди, ты будешь бросаться в глаза. Вам никого не одурачить, даже если захотите хорошо замаскироваться. - Жили хорошо, а теперь пора и честь знать, кто-то за всех должен быть в ответе. - Человек - единственное животное, которое господствует над своей средой, - сказал Большой Человек, - поэтому он и есть животное, дальше всех ушедшее по пути эволюции. - Но люди ловят людей и превращают в рабов. - А вы когда-нибудь ловили людей? - хихикнул Гасан. - Кому они нужны? - спросил Муса. И тут Гасан заколебался. Но всего лишь на секунду, разумеется. Он посмотрел Мусе прямо в глаза и на секунду забыл о его зубах и могучих плечах. В эту минуту он почувствовал себя снова мальчишкой - выпускником журналистских курсов, начиненным хорошим английским языком и идеалами. Выпивший Гасан стал каламбурить: - А не скажете вы нам что-нибудь? На языке животных, скажем, обезьян. - На языке долгопятов, мандрилов, мартышек, резусов? - Ну, на вашем родном языке, на языке вашего коренного народа? - спросил Муса. - Я же не больше долгопят, чем вы сами, - хихикнул Гасан. От сказанного ослоумия взгляд Гасана стал добрее. И тут послышалось блеяние Генерала. "В чем смысл жизни?" - затянул он Б.Ч. взялся за дело снова и рубанул вопрос, который считал наиболее удачным. - Начнем с того, что пигмент вашей кожи достиг наибольшего разнообразия. - Вы не мой народ. Вы не Люди. Во всяком случае, не были ими, пока я... Теперь со мной это случилось, то есть с нами, о чем я горько сожалею. Вы имели все, что только можно пожелать: время для долгих неторопливых бесед, время для самосозерцания и размышлений, отличное пищеварение и, самой собой разумеется, плотскую любовь. Вы сидите дома, пестуете своих детей. Одно удовольствие, а не жизнь. Мирза раскинул свои длинные руки, потянулся и зевнул. - Не мешало бы почаще окуривать здесь. Субтропики. Естественная среда для насекомых. - Превосходно, - Б.Ч. ударил ладонью по столу и опять превратился в лицо административное. - Эта беседа должна быть плодотворной. Пищей для размышлений, когда мои тревоги не дадут мне спать ночью, что, я уверен, никогда не случится с вами, кроме кого-нибудь. - Однако, приговорен будет Меченый, он будет первый за всех отбывать в местах не столь отдаленных. Алим и о нем, и о его семье обязательно позаботится. - Мне всего семнадцать с половиной, - жалобно простонал Меченый. - Мне не поверят. Меня не возьмут. - Не возьмут, даже с согласия родителей не возьмут, - Мирза одарил присутствующих улыбкой. Присутствующие были уверены, что это была улыбка. - Стойте, - прервал его предполагаемый Первый. - Вот вы как используете своих людей, свою среду, к которой вы так чудесно приспособились?! - Вы, все собравшиеся, разделяете людей по эволюционному признаку! Эти шокирующие слова подействовали на участников совещания, как проливной дождь на горожан, собравшихся на пикник. - Да, конечно, мне, наверное, следует взять на перемотку вслух сказанное, или вы, конечно, тоже люди, и быть Людьми вы считаете более важным, чем богатство, накопленное благодаря мне отцом вашим и нашим общим отцом - Б.Ч. - Да, конечно, не вернуться ли вам всем в Африку? - сострил Мирза. Он зевнул, обнаружив огромные зубы и мощные десна. - Вы вид, у которого не хватает здравого смысла вести естественный образ жизни и не прерывать аудиенцию у сильных мира сего, не получив на то разрешение. Однако ваш вид обходится без разрешения. Разрешите передать Меченому бутылку марочного вина, - взмолился Мехман. - Не хотелось бы мне его увидеть в приподнятом настроении, - сказал Алим. - Необходимо обследовать здоровье тела или ... духа? - мягко спросил Гасан. - И то, и другое, - сказал Муса. - Сиявуш, по-видимому, нахватался столько государственных тайн, что представляет серьезную опасность. - В чужой монастырь со своим уставом не суйся, - сказал Алим. - Не тебе решать. Он взял у Счастливчика бутылку с ликером и отхлебнул. - Меня теперь зовут Меченый. Я переменил имя. - Ты многое теперь переменил, - сказал Алим и вынул из кармана пачку сигарет. - С каких это пор ты решил заговорить? - С тех пор, как я принял присягу и занял этот высокий и печальный пост, - заметил Б.Ч., - такого в моем присутствии не говорил еще никто. И поскольку вы заговорили об эволюции, вы не безнадежны. Вы, по-видимому, очень любите читать. Есть ли библиотека в ваших тенистых, тропических африканских джунглях на родине? - Б.Ч. зло расхохотался. - Вы знаете, почему мы хотели встретиться с вами? Вы знаете, почему я просил присутствовать на даче у нашего достопочтенного Мирза муаллима? Чтобы вы были уверены, что я вас не оставлю, что информация, которую мы хотим получить, будет использована в интересах всех людей, круга, а не в моих личных интересах. Иногда зло не такое уж зло, как представляется, а то же самое добро, - резюмировал Б.Ч. Все как один тяжело вздохнули - все люди, кроме Меченого и Счастливчика, которые непринужденностью, выработанной долголетней практикой, умели делать вид, что стоят по стойке "смирно". Они не хотели, чтобы в их личном деле появилась характеристика "неуживчив". Пусть уж пишут "не сообразителен", но "неуживчив" - ни в коем случае. Мирза снова захохотал и с наслаждением почесался. - Черт подери, - сказал он. - Этот первый интеграционист. - Совсем наоборот, - отозвался Генерал. - С претензией на индивид. Он решительно возражает против того, чтобы его причисляли к какому-либо животному виду. Это худший вид расиста. - Марочное виски! - сказал Алим. - Не хотелось бы мне снова этот Первый увидеть в приподнятом настроении. - Нечестивец, это имя идет тебе, - съязвил Алим. Он хотел еще что-то умное изречь: и о докторе Эйнштейне, и о даре речи, но... Алим испытывал непреодолимую потребность говорить как Человек. "Я не удивлюсь, если и меня причислите к Меченому", - Алима охватил панический страх. "Я уже превысил скорость света вначале того, что регрессирую", - подумал он. - Я регрессировал, - сказал Мирза. Без всякой видимой причины он добродушно похлопал Алима по руке: "Да, я уверен, говорить надо именно так: "деэволюционировал" не годится". - Видите ли, я чувствую непреодолимое желание говорить, - медленно произнес Алим. - Хотя всегда считал дар речи проклятием Адама. - Принеси Б.Ч. банку персиков, - распорядился Мирза. - Алим, ты мне нравишься. А теперь ты всегда будешь говорить! Алим с трудом оторвался от джема, который уплетал столовой ложкой. - Эта дурища - моя родная мать - собиралась окропить мою голову шампанским, когда родила меня, бедолагу, на свет с загадочным псевдонимом Меченый, - сказал Первый. - Кстати, мне сейчас кое-что пришло в голову, - сказал Счастливчик. Тяжелое морщинистое веко чуть поднялось, приоткрыв левый глаз. Счастливчик оглядел стол: - Нет ли чего выпить? Меченый уныло покачал головой. - Не расстраивайся, - пробурчал Гасан. - Если голоден - ешь. Если устал - спи. А Человек пусть себе господствует над своей средой. - Когда меня в споре припирают в угол сильными доводами, - вмешался Муса, - я начинаю испытывать невыносимый голод. Так бывает с большинством худых людей. Да и потом, в свое время я учился в институте. С тех пор меня никто не щелкал по носу так больно, как сделал давеча этот Генерал. - Что за каша заваривается, Гасан? - спросил Муса. - Нас отдают под суд? - Шишки... самые важные шишки хотят встретиться с Мирзой завтра, в двенадцать часов. - Не знаю. Я не выдерживаю проблем подобного рода. Вы же знаете. У меня все тело свело, - пояснил Гасан. - Да и потом, это нас не касается, это Людей должно касаться, а мы животные, десятки с половиной лет не имеющие прав, голоса. - Мы искренне считаем,- раздался голос Б.Ч., - что наша страна, мы ее называем свободным миром, права и в конце концов победит, потому что она права. Возможно, война была бы неплохой штукой, если бы цель заключалась в том, чтобы уничтожить противника и воспользоваться его жизненным пространством и ресурсами. Как человек, умудренный опытом, скажите, случалось ли это когда-нибудь? Оправдала ли себя теория скачков? Если бы мы были в силах создать устройства, летающие со скоростью, которая превышает скорость света, а это, по-видимому, в ваших силах, мы бы построили так называемую противоракетную ракету. Продолжение следует |