 |
распечатать |  |
|
|||
(Окончание. Начало см. "Зеркало" от 26 июня 2010 г.)
События усложнялись тем, что настал день, когда Кямале необходимо было представить Хиджран Надира Самедовича. К вечеру мать позвонила дочери с просьбой навести порядок в комнате, что она, возможно, придет не одна, Хиджран удивленно спросила: - А с кем ты придешь? - Не отгадаешь, - загадочно ответила Кямаля. Гостя с матерью девушка встретила ревностно, пытаясь скрыть свои чувства и навернувшиеся слезы. Надир Самедович все чаще стал наведываться к ним, и Хиджран иногда чувствовала себя в однокомнатной квартире лишней, ей приходилось удаляться к подружке или к соседке, что жила напротив. Как-то глубокой осенью с ночи завывал ветер, и сильный ливень хлестал по стеклам окон. В такую сырость на улицу выглядывать не хотелось, усесться бы удобней в кресле с книгой и не отвлекаться на телефонные звонки, но женщине пришлось встать на звонок в дверь. У порога стояла вся продрогшая и мокрая соседская девочка Хиджран. - Заходи, - сказала соседка. Девочка вошла в прихожую, стряхнула крупные капли дождя с болоньевого пальто и посмотрела исподлобья на соседку. - Раздевайся, дорогая. Повесь мокрое пальто и проходи в комнату, погрейся. Хиджран медленно разделась и, оглядываясь, прошла в теплую комнату, в углу горел камин, а на нем сопел маленький чайник. Хозяйка налила для девочки чаю и сама уселась в кресло. - Ну, пей, пока чай горячий, - ласково проговорила она. Но девочка подошла к окну, где струи дождя образовывали ручейки, и стала всматриваться через него в окно своей квартиры. В какой-то миг выключили свет в комнате напротив, и девушка, злясь на гостя, которого мысленно называла "стариком", быстро попрощалась с соседкой, не прикоснувшись к чаю, стремглав одевшись, убежала домой. Она, нажав пальцем на звонок, не убирала его продолжительное время. Наконец, дверь открылась, и взволнованная Кямаля с удивлением спросила: - Кто за тобой гонится? - Я думала, ты волнуешься, что я задержалась, - придумала оговорку Хиджран. Надир Самедович второпях оделся и исчез. В последнее время девушка замечала неординарное состояние матери и однажды случайно подслушала ее разговор с подругой, где Кямаля произнесла незнакомое дочке слово "токсикоз". Оказалось, Всевышний, услышал молитвы Кямали, которая долгие годы мечтала стать матерью, ее забота, внимание и любовь к Хиджран не уменьшали желания ощутить чувства материнства. Пришел долгожданный момент в судьбе женщины. В свои уже немолодые годы она впервые поднесла к груди крохотного сына, ощутив бесконечную радость и мгновения боли. Жизнь же в семье кардинально изменилась. Кямаля с сыном Арзу переехала к Надиру Самедовичу, одновременно стараясь чаще наведываться к дочке. Девушка порой оставалась одна и сама решала, как провести и организовать свое время, но размышления и тоска по материнскому теплу и ласке, которые она постепенно утрачивала, с некоторых пор приводили ее в нервозное состояние. Она теряла контроль над собой, становилась заносчивой, нередко пропуская занятия в школе. А время неумолимо шло, и приближались экзамены в 10-м классе, где она училась. Директор школы была в курсе ее семейных неприятностей и, несмотря на строгий характер (ее называли между собой педагоги-коллеги "диктатор"), все же пошла на уступки девочке, и Хиджран получила неплохой аттестат об окончании школы. Но в институт она не собиралась поступать, как ее одноклассники, так как решила серьезно заняться увлекаемым делом в кружке изобразительного искусства. Однако утро начинала с работы на почте, разнося телеграммы адресатам. Дни ее приобрели новизну, и жизнь пошла по новому руслу, Хиджран стала изучать искусство замечательных мастеров Древней Греции и эпохи Возрождения, узнавала, как работали художники над гравюрой и мозаикой, и многое другое. Главным же занятием были наброски с натуры, она зарисовывала все, что привлекало ее внимание, сохраняя эскизы, бесконечно просматривая какие-то детали, подрисовывая. Эти часы работы пригодились ей при дальнейших задумках. Вечерами в телефонном разговоре она мыслями делилась с Кямалей, которая разделяла ее увлечение и финансировала покупку различных атрибутов искусства. Мать предполагала, что девушка повзрослела, и нет необходимости в излишнем ее назидании, себя полностью посвящая малышу Арзу, не доверяя его нянечкам. Надир Самедович же, наблюдая за этой идиллией, был доволен и счастлив, что приобрел семью. Семейные обстоятельства, в которых оказалась Хиджран, сделали ее человеком свободным, и постепенно круг знакомых расширялся за счет людей искусства и литературы. Она была девушкой видной, стройной, а крупные карие глаза, светящиеся ее внутренним миром, нередко заставляли прохожих обращать на них внимание. О поклонниках, естественно, она скрывала в разговоре с матерью. Спустя 20 лет многое изменилось в судьбе каждого из них. Они проживали свою долю, полную суеты, финансовые затруднения, болезни, но и не избежали в своей судьбе судебного разбирательства, которое принесло им немало тревожных моментов и неприятностей, и в результате они обрели душевную гармонию. Естественно, были радости и успехи в их жизни. Сына Арзу мать баловала, и он тратил родительские деньги на сабантуйчики и на бесчисленных поклонниц. Завершив учебу в школе, в списках, поступивших в институт на автомобильный факультет, себя не нашел. По возрасту его призвали в армию, и он уехал служить во флоте в порт Керчь. Со службы Арзу отправлял родителям длинные слезные письма - жалобы на тяжелые условия, на палочную дисциплину, на холода, да и на все замечания командира, которые были ему не по нраву. Все эти три года службы родители с нетерпением и тоской ожидали его возвращения, но время демобилизации словно отодвигалось все дальше. Со дня Указа Верховного главнокомандующего о демобилизации Кямаля вздрагивала от каждого звонка в дверь, подбегая к ней, но, увы, то почтальон газеты принес, то соседка постучалась разузнать о новостях, и так долгие дни ожидания Арзу тянулись будто резина. За последнее время что-то сердце стало пошаливать у нее, и однажды, напившись успокоительных микстур, вздремнула в кресле. Удивительный приснился ей сон: во дворе горел костер, а она будто спускалась по лестнице в белом одеянии, и неожиданно из пламени появился Арзу. Он, обнимая мать, изумлялся ее наряду, а вокруг был слышен колокольный звон. Кямаля встрепенулась, проснувшись от звона, оказывается, раздается продолжительный звонок в дверь. Она торопливо поправила на себе одежду, заглянув в зеркало, пригладила растрепавшиеся волосы и открыла дверь. В проеме стоял крепкий загоревший молодой человек в морской форме. Он радостно воскликнул: - Мама, ты что, так крепко спала, что не слышала моего звонка? Мать растерялась от неожиданности, не веря своим глазам, что перед ней стоит родной сын Арзу, суетясь, посторонилась, пропустив его в квартиру. Он поставил в угол чемодан и, посмотрев на мать, заметил, что она сильно побледнела. - Мамань, ну, как я выгляжу? - раскрыв руки для объятия матери, спросил он. Внезапно она стала медленно сползать, притягиваясь к полу, теряя сознание, Арзу резко обнял ее и стал приподымать, крича: - Ма - ма... ма - ма... Но она уже отходила в мир иной, тяжело откинув руки, хрипела... Пока вызывали неотложку, и пока та приехала, уже было поздно. Все произошло в считанные минуты, Кямаля даже не успела насладиться возвращением своего родного сына Арзу. В одно мгновение в квартире произошел такой переполох - радость приезда сына и горе, постигшее семью. На крики сбежались соседи, знакомые, но удивительно, что Хиджран среди них отсутствовала, не уведомленная о горьком событии. А в это время молодая женщина, модно одетая, уверенным шагом проходила мимо памятника М.А.Сабиру с дочерью Хатирой. Душевное ликование и гордость за успехи дочери выражались в ее глазах. Это была наша знакомая Хиджран ханум, как ее теперь величали. Она - художник и недавно вернулась из Франции, где проходила ее персональная выставка картин по линии ЮНЕСКО. Они шли, весело переговариваясь об успехах на прошедшей выставке, об удивительной встрече в Париже с соотечественниками. - Хиджран ханум, - смеясь, обратилась Хатира к матери, - а кто из соотечественников произвел на тебя неизгладимое впечатление? - О-о, в один из дней, когда открылся зал, где были выставлены мои работы, - стала рассказывать мать, - входят два солидных ученых и один из них - с прекрасными полураскрытыми белыми бутонами роз, которые он вручает мне со словами: "Это вам в знак ваших великолепных работ, а в картине "Сказочный герой", как ни странно, я увидел себя. - Да, видимо, каждому человеку, чья душа живет в сказке, снится этот "герой", - ответила я. - Если позволите, то постараюсь по возвращении в наш город встретиться с вами, - предложил он. - За встречу с интересными людьми я всегда благодарна судьбе, - ответила ему. Мы после короткой милой беседы обменялись контактными телефонными номерами и попрощались в надежде на встречу. - Моя дорогая Хиджран ханум, необходимо нам приобрести мастерскую для картин, ибо в комнате у нас стало тесновато, - проговорила дочь. Мать с дочерью, как самые близкие подруги, обсуждали еще много перспективных планов, но основной темой обсуждения было 1-е сентября, когда Хатира переступит порог биофака университета, куда она зачислена. Немало причин было для прекрасного настроения в этот день, ведь Хиджран ханум создала все условия для успешной учебы дочери, заменяя ей и отца, которого она уж и не помнит. Прошлое не хотелось держать в памяти, создавая стержень отрицательного: не искать виновных в своей судьбе, ни Кямалю, ни Хазара, она знала, что родителей не осуждают. Они проживали одну отданную им жизнь, не ощущая к ней ненависти и не заслуживая презрения к себе. К вечеру Хиджран позвонила матери, чтобы поделиться успехами дочери, и вместо знакомого спокойного голоса она услышала чей-то крик: - Где ты до сих пор? Ай - яй - яй... Кямаля покинула нас! Ай - яй - яй... Хиджран, не дослушав конца печальных новостей, поспешила в дом Надира Самедовича. Он стоял хмурый среди мужчин во дворе, где дымил огромный самовар... Боже, как много несоответствий происходит вокруг - это приезд долгожданного Арзу, успехи Хиджран ханум и Хатиры, а тут неожиданное горе в доме. На следующий день внимательный взгляд женщины скользил по присутствующим, среди которых она искала отца - Хазара. И тут она заметила на краю тротуара сильно сгорбленного, седого мужчину, опирающегося на палку, наблюдающего за траурной процессией. Обычно большое горе объединяет людей, но, увы, Хазар не решился проводить Кямалю в последний путь. Жизнь продолжалась, время отсчитывало секунды, часы, месяцы, и художница Хиджран ханум, засучив рукава рабочей робы, была увлечена ремонтом и благоустройством приобретенной мастерской. В разгар работ раздался телефонный звонок нашего знакомого соотечественника, который просил о встрече с ней. Ввиду большой занятости и желания быстрее завершить ремонт она предложила ему встретиться в мастерской. Когда гость возник с улицы в растворе двери мастерской, его голова, освещенная лучами солнца, в восприятии художника показалась каким-то лучезарным видением, переливающимся радугой цветов, она загорелась мыслью обязательно, в случае его согласия, написать портрет ученого. Хиджран ханум поспешно расчистила маленький столик, постелила импровизированную скатерть, вскипятила воду в маленьком самоварчике, разлила чай в кружки, рассказывая, как сложно работать в отсутствии мастерской. Беседа их протекала продолжительное время. Слушая гостя внимательно, она с карандашом в руке на большом листе бумаги быстрыми, уверенными движениями совершала набросок черт его лица, сомневающаяся в том, что появится еще другая возможность встречи. Собеседник тем временем рассказывал об эпизодах из своей жизни, продолжая: - ...Супругу я потерял при родах, а дочь отдал в детдом, в надежде потом забрать ее. Но работа в геологоразведке, защита докторской не дали мне возможности скорого возвращения к ней. Лет через десять я вернулся искать ее в этот дом, но вместо него здесь был разбит молодой парк, где шумели фонтаны. Я потерял надежду и посвятил себя работе. - А дочь вас не искала? Может, я помогу вам в поиске ее через печать и телевидение? - участливо спросила Хиджран ханум. - Не думаю, что это возможно, ибо много лет прошло с тех пор, она, видимо, уехала в другой город, обзавелась семьей, увеличивая демографическую статистику, - устало произнес гость, допивая свой чай. - Давайте не терять надежды и времени, начнем поиски вашей дочери, - предложила собеседница. - Нет, к сожалению, она не поверит в мое искреннее желание ее найти. - Очень странно вы рассуждаете, еще подумайте над моим предложением, и в случае согласия я вам помогу. Они расстались, не договариваясь о новых встречах. Вечером дочь, услышав рассказ матери о первом госте своей мастерской и увидев ее набросок портрета, воскликнула: - Дорогая моя мамочка, может, гость с белой, как лунь, бородой и есть твой "Сказочный герой"?! |