 |
распечатать |  |
|
|||
(Окончание. Начало см. "Зеркало" от 28 мая и 5 июня 2010 г.)
* * * С утра Питер пребывал в меланхолии, днем взбодрил себя алкоголем и лишь к вечеру решился выйти из дому, надеясь мягким освещением сумерек облагородить окружающую действительность. Он долго бродил по улицам прежде любимого города, превращавшегося у него на глазах в чужой, абсурдный, аморфный мегаполис, населенный такими же безликими людьми. Наткнулся на афишу, кричавшую о выставке художницы, покорившей Старый Свет. Афиша привлекла Питера нарочито примитивными детскими буквами объявления в обрамлении языков пламени, съевших половину букв. Подойдя поближе, Питер застыл. Имя художницы, объятое пламенем, читалась с трудом, но Питеру оно было хорошо знакомо. В верхней части афиши он вдруг увидел свою физиономию. Рисунок был похож на мазню рано повзрослевшего ребенка. Размытые черты и поразительно схваченная суть его характера. Глаза круглые, пустые; губы, вытянутые трубочкой и большие оттопыренные уши. Несмотря на карикатурный характер рисунка, Питера невозможно было не узнать. "Мерзкая девчонка! Чем я так насолил ей, что она преследует меня!"- Питер в сердцах сорвал афишу со стены и разорвал в клочья. Буквы продолжали плясать перед глазами. Название улицы, номер дома и час открытия выставки стучали в голове и толкали в указанном направлении. Ноги привели его в нужное место. Помещение, где проходила выставка, оказалось квартирой его тетки Полины. * * * Большая гостиная старой Полины преобразилась в художественный салон. Остались намеки на прежнюю атмосферу, присущую владелице квартиры. Тяжелые портьеры, ковры, бронзовые светильники. Интерьер теткиной гостиной, вобравший в себя картины, создавал предгрозовую атмосферу духоты и крайнего напряжения. Малейший вскрик, громко сказанная реплика, и в закрытом пространстве душной комнаты засверкают молнии, и загрохочет гром. Публика, пришедшая на вернисаж, способствовала подобной атмосфере, как нельзя лучше. Питеру показалось, что один из посетителей, застывший перед его, Питером, портретом, с силой сжал губы, чтобы спрятать выпирающие клыки. Фотограф побоялся заглянуть мужчине в лицо, невольно ожидая увидеть красные кроличьи глаза. Мужчина показался знакомым. Питер внимательнее присмотрелся к нему и решил, что человек удивительным образом похож на портрет вампира, кисти Тревиса Луи. Посетители тихо переговаривались между собой, как будто понимая, чем чреваты для них неуместная веселость и экспансивность. Картина, изображающая фотографа, пользовалась самым большим успехом. Возле нее стояло несколько ценителей. Питер не стал подходить ближе, опасаясь, что его узнают. Он надеялся поговорить с тетушкой, а еще лучше с Айшой, чтобы понять, что ему грозит. Он чувствовал себя мишенью, добычей, на которую идет охота. Всегда проще ускользнуть, если тебе известны мотивы преследователя. И не остается ни единого шанса, если охотник нападает из засады, устроенной в логове жертвы. Айша выбрала такой метод атаки; она использовала родных Питера в качестве борзых. Питер провел в салоне часа два и за все время ни одна из интересующих его дам не появилась. Время не пропало даром, Питер подробно рассмотрел картины без рамок, парившие в воздухе; они висели на невидимых капроновых тросах. Кроме знакомых Питеру портретов его родных, он увидел картину, изображавшую одну из его моделей - плачущую девочку. На картине девочка не плакала, а невесело улыбалась. В вымученной улыбке ребенка проглядывало настоящее горе, отсутствующее на снимке плачущей девочки, сделанной фотографом. Глядя на картину, совсем не хотелось погладить девочку по головке и дать ей конфетку. Хотелось найти обидчика, того, кому невесело, через силу и страх улыбался ребенок, и расправиться с ним. И, конечно, Айша не прошла мимо фотографии из борделя. Она изобразила девушек в их привычном растерзанном виде рядом с клиентами, занятыми своими делами. Один из них, в расстегнутой рубашке и галстуке на голом выдающемся животе, обнимает девочку, похожую на ощипанного цыпленка. Высокий изможденный мужчина поит из стакана другую девочку-нимфетку; судя по тому, как свело горло у несчастной, в стакане, опустошенном наполовину, самая дешевая водка. Питер почувствовал, как у него в душе разорвалась мина, подложенная Айшой. Посмотри он на свое отражение в зеркале, он тотчас бы узнал Питера с портрета, помещенного в самом центре салона. Он, с таким азартом убегавший от всего пошлого, вульгарного, страшного, от повседневности, от кошмара действительности, на картине был похож на затравленного растерянного глупого обывателя. У Питера закружилась голова; ему показалось, что все герои картин вернисажа так же легко, как вампир, могут оставить холст и сойти в теткину гостиную. Он сам являлся живым прототипом самой главной картины и, оглядываясь вокруг, переставал понимать, где он настоящий, а где его изображение. Каждой своей картиной Айша вызывала Питера на поединок. Она кричала о его поражении, о бесполезности его творчества. Питер стал понимать, что хотела ему доказать девушка. Она показала ему мир, ужаснувший его в самом начале его преображения, до того, как он обрел новый взгляд на виртуальную реальность, где все будет прекрасно, где все недочеты наивной природы будут исправлены мудрецами- людьми. Теми, кто понимает толк в жизни и может себе позволить судить о том, что хорошо, а что плохо. Но каким образом Айша смогла договориться с Полиной? Для того чтобы получить согласие на выставку, Айше, вероятно, пришлось пообещать старой вампирше по меньшей мере литр молодой крови. Теткиных знакомых, а может, и друзей Питер наблюдал в гостиной. Чем могла завлечь их Айша? Невеселые мысли Питера прервал мужчина, скрывающий клыки, с усилием натягивая на них губы: - Простите, мне показалось... возможно, мне просто показалось, что вы родственник нашей дорогой Полины. И еще, я хотел спросить. Случайно не вы позировали для портрета Жертвы? Главного, так сказать, персонажа этой выставки? Питер попытался ответить, но не смог. Ярость, охватившая его, вызвала спазм горла. Питер задыхался и не мог произнести ни звука. Справившись с собой, он спросил: - Как вы сказали, портрет Жертвы? Почему Жертвы? - А вы не читали аннотацию к выставке? Ах, да я забыл, ее раздали только посвященным. Я хотел сказать, только членам клуба. У Питера появилось желание вырваться из душного салона и убедиться в том, что все увиденное всего лишь плод его больного воображения. Он оттолкнул вампира и устремился к двери. Дядюшка Голдсмит как будто ждал сигнала, чтобы войти и заключить Питера в объятия. Питеру показалось, что свет ламп стал тускнеть, зазвучала музыка - протяжные звуки мелодии, похожей на детский плач. Пастушья свирель солировала; она плакала и заставляла обливаться кровью сердца чувствительных натур. Из соседней комнаты в салон вошли знакомые Питеру люди. Все они были либо родными Питера, чьи портреты, написанные Айшой, висели на стенах теткиной гостиной, либо персонажами его фотографий. Собралась небольшая толпа, окружившая Питера и Айшу, одетую в платье и белый фартучек с его фотографии. Фотограф затравленно озирался по сторонам, надеясь найти сочувствие и поддержку. Свирель замолчала, и голос Айши отчетливо зазвучал в наступившей тишине: - Вот он, наш герой, посмотрите на него внимательно! Тот, от кого зависят наше счастье, наш успех! - Да, да! Дайте его нам, мы хотим разглядеть его получше, - живое кольцо сомкнулось, и Питеру показалось, что сейчас его разорвут на части. Тетка Полина в сопровождении добряка вампира подошла совсем близко. Питера ужаснули нездоровый блеск ее глаз и отвратительная улыбка ее компаньона. - Что вам от меня нужно? Что я вам сделал? При чем тут счастье? Вмешалась Айша, дирижировавшая всем сборищем: - Я попытаюсь объяснить, в чем дело. У тебя есть ген счастья! Он позволяет тебе жить счастливо, видеть все окружающее только в радужных тонах. Ген позволил тебе стать успешным. Все, на что ты обращаешь внимание, начинает привлекать окружающих. Твое прикосновение, как прикосновение царя Мидаса, превращает все вокруг в золото. Посмотри на этих людей. Половину из них изобразила я такими, как они есть, а вторую половину изобразил ты. Художников, подобных тебе, становится с каждым днем все больше. Они вдохновляют ученых, создавших генетические продукты - мутанты, и мечтающие о той же судьбе для людей. Я тебе послала в подарок картину Тревиса Луи. Он пошел дальше тебя. Он позолотил не обыкновенных людей, а тех, кто обычно прячется в тени, чтобы скрыть свои природные изъяны. Мы хотим, чтобы ты согласился пройти тестирование у ученых, чтобы выяснить, можно ли пересаживать ген счастья. Тогда все, кто захочет, могут стать счастливыми. Раздался дружный хор: - Мы хотим счастья-я-я-я ! Богатства-а-а-а! Питер обхватил руками голову и заговорил, когда смолкли крики: - Ты же подружилась с моими родными! Они приняли твои портреты, хотя на них они такие, как есть. Почему тогда вам нужен "ген счастья", если вам и так хорошо? Тетка Полина подмигнула племяннику: - Она пудрит тебе мозги. Я мерзкая, и я нравлюсь себе. Спроси у Голдсмита, спроси у Мэгги. Хотят они меняться? Спроси у моего друга Роберта, - Полина кивнула в сторону вампира. - Я не хочу быть другой! Ты, дорогой мой, всего лишь Жертва. Ты тот, кто боится всего! Ты - жертва хозяев и моделей. Ты боишься быть собой. Царь Мидас чуть не умер от голода, потому, что все, к чему он прикасался, в том числе и еда, превращались в золото. Он остался жить потому, что упросил бога Диониса забрать дар, способность превращать все вокруг в золото, обратно. - Тебя, дорогая тетушка, просветила Айша, как и всех остальных? - Конечно, ты ведь занят! Тебя пора спасать! Мы любим тебя, несмотря ни на что, и хотим избавить тебя от "гена счастья",- тетка плотоядно улыбнулась и потянулась рукой к тонкой шее Питера. Толпа сомкнулась, и последнее, что увидел Питер, - это был белый фартучек Айши. Проснулся Питер у себя в квартире. Прямо перед ним на подрамнике стоял его портрет, перевязанный белой ленточкой, а на столе лежало послание. "Дорогой Питер. Мы попытались спасти тебя. Мы лишили тебя "гена счастья". А дальше все будет зависеть от провидения". Питер подошел к зеркалу: несчастная физиономия молодого Голдсмита глядела на него из зазеркалья. |