 |
распечатать |  |
|
|||
(Продолжение. Начало см. "Зеркало" от 28 мая 2010 г.)
* * * В одном из журналов, случайно попавшем ему в руки, он увидел свое фото плачущей девочки, стилизованной таким образом, что горе малышки не вызывало сочувствия, а провоцировало умиление и восхищение очаровательным детским личиком. На том же развороте поместили картину, изображающую женщину, сразу напомнившую Питеру Мэгги, жену двоюродного брата. Внешнего сходства, пожалуй, не было; выражение алчности, с какой она смотрела на корзину с фруктами, точно подмеченная художником, напомнила Питеру Мэгги. Он подумал о том, что, если молодая женщина с картины доживет до возраста Мэгги, обязательно станет походить на нее еще больше. Манера художника заинтересовала Питера. Он с удивлением прочел подпись. Айша. Питер забыл о картине очень скоро и не вспомнил бы о ней, если бы в следующем номере того же журнала он не увидел портрет старухи, удивительно напомнившей ему тетю Полину. Дородная тетка, сидевшая в кресле-качалке, распространяла вокруг себя флюиды ненависти. Стоило посмотреть на картину больше минуты, и возникало чувство усталости, почти болезни. Старуха напоминала его тетку и чертами лица. Питеру не нужно было смотреть на подпись художника, он знал, чье имя он увидит. Он подумал о том, что следующим главным персонажем картины Айши станет алкоголик, похожий на его дядю, и не ошибся. Алкоголик получился чрезвычайно натуральным. Зритель, постоявший некоторое время перед картиной, рисковал отойти от нее в нетрезвом состоянии. Этот эффект проверил на себе Питер. Поглядев на картину в журнале больше пяти минут, он понял, что совершенно пьян. Странное воздействие картин Питер приписал своей впечатлительности, а затем решил проверить их действие на других людей. Ему не давала покоя мысль о том, что Айша каким то непонятным образом вторгается в его личную жизнь и разрушает гармонию, созданную с таким трудом. "Зачем она это делает? Чем я заслужил столь пристальное внимание к своей особе. Мы не стали друзьями, мы даже не были любовниками! Почему она идет по моим следам? Что ей от меня нужно? Она маньяк и таким образом сводит людей с ума? Ее картины оказывают удручающее воздействие на людей. Неужели ей нравится вторгаться в психику и превращать нормальных людей в неврастеников?" Питер задал себе еще много вопросов, на которые не смог ответить. Единственным выходом ему показалось найти девушку и спросить у нее обо всем, что мешало ему вести свою прежнюю счастливую жизнь. Но сначала ему захотелось посетить своих родственников и убедиться в том, что они живы и не изменились, что все их пороки остались при них. * * * Первым он решил навестить старого Голдсмита. Дверь ему открыл сам дядя после пятого звонка. Он долго держал Питера на пороге, выясняя, что тому понадобилось. Питеру пришлось поклясться, что он не собирается брать взаймы или просить о том, чтобы дядюшка сделал его наследником своего скарба. Питер повторил свои клятвы дважды, потому что старый дядюшка был туг на ухо. Первое, что Питер увидел, войдя в запущенную холостяцкую квартиру, был портрет дяди, написанный Айшой, висевший на самом почетном месте, рядом со столиком, где обычно старый пропойца держал бутылку виски. - Значит, я не ошибся. Она добралась до тебя. Я все-таки надеялся, что ее картины- это просто совпадение! А она добралась-таки до моих неподражаемых родственников. Самых, самых... И выставляет их всем напоказ. Только зачем? Скажи мне? Она заморочила тебе голову. Что она обещала взамен? Ты же не совсем выжил из ума и понимаешь, что эта девка выставила тебя на посмешище. Все, кто смотрит на картину и узнает тебя, понимают, что ты конченый человек, настоящий алкоголик, и виски - это все, что у тебя осталось в жизни. Питер не собирался читать нравоучений своему старому дядюшке, тем более что сам не мог терпеть, когда его учили жить, и все же не смог удержаться. Он ожидал, что возмущенный родственник прогонит его прочь. Дядя только покачал головой и неожиданно предложил выпить. Обыкновенно он очень бережно относился к алкоголю и делился им в случае крайней необходимости, но на этот раз Питер почувствовал, что старику необходимо излить душу и лучшего собеседника ему не найти. - Девочка предупредила меня, что ты заявишься ко мне и будешь возмущаться. Она даже повторила мне те слова, что ты сейчас вылил на мою старую голову. Как ты сказал? Конченый человек? А разве те старики, те самые на твоем фото, они не конченые? У них все впереди? Так я понимаю, глядя на твое произведение. Хочешь, я скажу тебе, чем отличается настоящая вещь, картина, рассказ, короче, стоящее творение человека от подделки? Хочешь? - Ну, конечно, ты сейчас, как попугай, будешь повторять то, чему тебя научила твоя новая знакомая Айша? - Питер давно не испытывал такого раздражения. Ему очень хотелось уйти, хлопнув дверью, и только еще большее желание услышать то, что собирался сказать дядюшка, заставило его сесть в старое продавленное кресло и взять в руки стакан с виски. - Ну, говори! - А что говорить, у меня есть журналы с твоими фотографиями. Их мне принесла Айша. Теперь посмотри на них и посмотри на мой портрет. Ты сразу поймешь, где настоящее. Я стал меньше пить. Видишь? Раньше я бы уже выпил весь стакан, а сейчас ты обогнал меня. Питер невольно оценил содержимое своего и дядиного стакана, и ему пришлось согласиться. Старый Голдсмит продолжил, не дождавшись комментариев племянника: - Посмотри на свои творения! Разве это бордель? Райские кущи! Как их себе представляют мусульмане. Я слышал, что каждому праведнику обещаны девственницы. Глядя на этих молодых девчонок, обмануться не трудно. А дом для престарелых! Кто поверит тебе, что вот такие веселые, на вид здоровые люди отправятся в хоспис - последнее прибежище немощных стариков! А теперь посмотри на ее картину. Только постоять около нее и не нужно пить. Пьянеешь без виски. Ты помнишь картину Пикассо "Любительница абсента", помнишь? Фотограф не узнавал в яром спорщике своего дядю-алкоголика. А про Пикассо ему Айша рассказала. Не мог старый Голдсмит, за всю свою жизнь не посетивший ни одной галереи или музея, слышать об этом художнике, ни тем более о картине. Питеру очень хотелось ответить ядовитыми словами и увидеть, как исказится и без того кривая физиономия Голдсмита. Он начинал понимать, в чем для старого пропойцы ценность картины. Для того чтобы впасть в состояние опьянения, ему не нужно надираться, как прежде, достаточно постоять перед картиной. Ему становится также весело, словно он выпил полбутылки любимого старого шотландского виски, и унылый быт приобретает новые краски. - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Старому дураку нравится картина потому, что не нужно покупать виски. Глянул на картину, и довольно. Не знаю, может, ты и прав. Только скажи мне! Кто из вас, моих близких, интересовался моей судьбой до того, как появилась Айша? Кому-нибудь пришла в голову мысль послушать о том, как я жил, кого любил, а кого ненавидел. Вот ты, мой племянник! Хоть раз ты пришел ко мне не для того, чтобы выцарапать у меня гроши или получить вещь, что тебе понравилась, а просто так, чтобы выслушать меня. Вспомни! Ни разу! Несмотря на свой склероз, я точно знаю, что этого не было. Ты занят! Ты всегда занят, у тебя дела, ты такой важный! А старый пьяница Голдсмит пусть подыхает в своей берлоге, туда ему и дорога!- в сердцах старик схватил стакан и разом вылил в глотку все содержимое. Питер задохнулся от возмущения, вспомнив дядюшку в молодости: - Знаешь, старик, сейчас ты плачешься, на жалость напираешь. А ты напряги свою память пьяницы, к кому из своих близких ты был внимателен и хоть раз проявил сострадание. Я был мальчиком и не помню, чтобы ты интересовался мной. Попробуй вспомнить хоть одну прогулку со мной! Ни разу! Ни разу ты не удосужился пойти с маленьким мальчиком, каким я был когда-то, погулять или подарить ему подарок. А сейчас тебе плохо, ты старый, и тебе понадобилось внимание, от которого ты так защищался, когда был помоложе. Айша, я ее понимаю! Она получила бесплатную модель! И какую! Я даже думаю, что эта картина приобрела свою пьяную ауру благодаря тебе. Ты столько выпил за свою жизнь, что алкоголь просачивается сквозь поры твоего рисованого персонажа. Единственная ее заслуга в том, что она сократила твои расходы. Тебе не надо покупать столько виски, как раньше. И еще хочу тебя предупредить, раз уж ты мой дядя, несмотря ни на что, я не желаю тебе зла. Будь осторожней с девчонкой. Кто их знает, азиатов, что у них на уме. * * * Питер не стал дожидаться реплики старика, в сердцах распахнул дверь и выбежал на улицу. Питеру пришлось отказаться от намеченного распорядка дня, и он вернулся домой, прежде купив любимый напиток дяди- виски. Фотограф собирался снимать работу фондовой биржи. Финансовый кризис внес сумятицу в умы людей, и самое время разогнать тучи на экономическом горизонте, смоделированном на фотографии, и сорвать хороший куш на этом благородном поступке. Если снимок получится и биржу перестанет лихорадить, то спрос на картинку, сделанную Питером, будет расти, и, как следствие, гармоничный мир, созданный его трудами, станет еще гармоничнее. Но для того чтобы свершить намеченное, требовались особое настроение, состояние души: отрешенность и способность не замечать кошмара реалий, а отвечать только внутренней установке на положительные эмоции. Питер налил виски в красивый бокал, из которого он заставлял пить своих подруг по любовным утехам. Сделал несколько глотков, ожидая, что алкоголь поможет вернуть утраченную от общения с Голдсмитом радость жизни. Через четверть часа и нескольких щедрых порций виски жизнь заискрилась новыми красками и возможностями. Финансовый кризис, охвативший планету, нагнавший страху и безумного отчаяния на многих и без того растерянных и неприкаянных жителей Земли, становившихся все более похожими друг на друга в самых отдаленных ее уголках, показался не таким беспросветным и бесконечным. Состояние души позволяло взяться за дело, вот только время убежало; биржа закрылась. Вечером раздался звонок. Питер не сразу узнал голос своей собеседницы; женщина звонила к нему в первый раз. Мэгги, жена двоюродного брата, та самая, которую он побаивался и старательно обходил стороной, звонила, чтобы сообщить невероятную новость. Она просила Питера зайти к ним за подарком. Питер не верил своим ушам. Чтобы Мэгги по доброй воле заговорила о подарке, должно было произойти невероятное событие. Он, как обычно, старался отговориться, ссылаясь на свою чрезвычайную занятость, но Мэгги настаивала и интриговала. Она напустила туману, в котором промелькнул силуэт Айши. Этого было достаточно, чтобы Питер принял приглашение. Уж очень ему хотелось добраться до девчонки и сказать все, что он о ней думает. Питер спустился в подземку, чего не делал несколько лет. Он предпочел не садиться за руль. Ему хотелось скорее покончить с визитом, а значит, пришлось воспользоваться метро. Сабвей стал еще грязнее, еще неприглядней прежнего. Лица также изменились. Питер с удивлением обнаружил, что у толпы азиатская внешность. Отдельные вкрапления ярко рыжих ирландцев ничего не меняли в общей картине. Фотограф уставился на постеры на стенах вагона и обнаружил свое произведение, где главная героиня Айша улыбалась своим сородичам, спрессованным в монолитный блок в тесном помещении вагона. "Что они думают, глядя на девочку-прислугу? Представляют, как через несколько лет появится реклама, где служанка, девочка европейской внешности, улыбается своей хозяйке-азиатке? Лица их закрыты. Угадать, что у них на уме, почти невозможно, совсем, как у нашей Мэгги!" Мэгги встретила его радушно и любезно, что, впрочем, являлось ее обычной манерой. Двоюродный брат выполнял функцию рамки для своей активной и экспансивной жены. Она рассыпала комплименты, вплетая в них реальные и вымышленные достоинства Питера. Питер с опаской поглядывал на нее, пытаясь вычислить, чем же она собиралась поживиться, щедро расточая столько меду. Улучив момент, Питер вклинился в нескончаемый монолог Мэгги: - Извините меня, но, к моему большому сожалению, я спешу. Мэгги, ты что-то хотела мне передать, или я тебя неправильно понял? - Да, конечно, Питер. Ты знаком с молодой художницей Айшой. Она нарисовала мой портрет. Польстила мне немного, кажется. Я там моложе. Она подарила мне портрет с одним условием: я должна передать тебе подарок- картину модного современного художника Тревиса Луи. Мэгги сделала знак мужу; тот зашел за портьеру и вернулся с небольшой картиной. Картина представляла собой портрет упитанного мужчины, очень похожего на вампира. Его верхние клыки не помещались во рту, а лежали на нижней губе. Картина напоминала нечеткую веленевую фотографию. На Питера она произвела двойственное впечатление. Монстр, изображенный на картине, не оставлял сомнений в том, что он монстр, но вот ужаса и желания спрятаться или убежать он не вызывал. Добрый сытый монстр? Мэгги внимательно следила за реакцией Питера: - Тебе понравилась картина? Айша так хотела, чтобы ты ее получил! - Мэгги, расскажи мне, пожалуйста, как ты познакомилась с Айшой? - Очень просто. Она пришла ко мне. Показала рекламный постер, тот, что ты сделал, и предложила написать мой портрет. Сказала, что она молодая художница и ищет интересные модели. Вот она и пришла ко мне! - Мэгги кокетливо поправила челку. - А откуда она могла знать, что ты интересная модель? - Ты же столько рассказывал ей о своих родных: и обо мне, и о старом Голдсмите, о тете Полине! Ты же ей все уши прожужжал своими замечательными родственниками! Питер ничего не понимал. За время их недолгого общения он ни разу не обмолвился о своих родных. - Послушай, Питер, - Мэгги не могла отпустить фотографа, не попытавшись выцарапать у него хоть какую-нибудь безделицу, - Айша много работает, но она ведь молодой неизвестный художник. У тебя, наверное, полно ее картин, и ты не знаешь, куда их девать? Отдай их мне! Питер не удержался от улыбки, узнавая прежнюю Мэгги: - Нет, дорогая, тебе не повезло. Мы совсем не так близки, как тебе показалось, и у меня нет ни одной ее картины. Дома он долго рассматривал картину при электрическом освещении, пытаясь разгадать послание загадочной Айши. Ничего не выходило. Добрый мерзкий монстр выбивался из аллюзий, связанных с Питером. Он вдруг вспомнил серию своих декадентских фото с намеком на вампиров; сексуальных, фатально гламурных вампиров, не имеющих ничего общего с этим прозаически пошлым добряком- вампиром. Глядя на добрые-предобрые глаза толстяка, невозможно предположить, что на завтрак он напился крови толстого младенца и теперь доволен жизнью именно по этой причине. Хотя, чем больше Питер глядел на картину, тем больше такая вероятность представлялась возможной. (Окончание следует) |