 |
распечатать |  |
|
|||
К великому нашему сожалению, мы крайне редко и не вполне объективно отзываемся на издающуюся у нас историческую литературу. В этой связи особенно не везет историческим персонажам. Проблема состоит, по-видимому, в том, что писать мы умеем о людях прошлого либо в сугубо положительном смысле, либо неудержимо ругательном. Если же мы чувствуем, что писать плохо или нехорошо не ко времени, то предпочитаем не говорить вовсе. Мамед Эмин Расулзаде относится к плеяде отцов-основателей современного азербайджанского государства. Хотим мы этого или нет, но это так.
Долгое время мы толком ничего о нем не знали. Но пришла пора независимости. Той самой, о которой, как выяснилось, грезил Мамед Эмин. Казалось бы, теперь мы будем иметь дело с массовым интересом исследователей, и не только исследователей, к этой еще недавно загадочной фигуре. Отнюдь. За исключением одной-двух книг собрания произведений Расулзаде, изданных благодаря энтузиазму профессора Ширмамеда Гусейнова, мы не можем похвастаться каким-либо особым продвижением в деле изучения деятельности Расулзаде. Между тем речь вовсе не идет о том, насколько значима эта фигура для нашего прошлого. Речь идет просто-напросто о его объективной оценке, без прикрас, без примитивной идеализации и без бессмысленного восторга. Попытку ответить на эти и другие вопросы предпринял один из самых больших популяризаторов и исследователей истории Азербайджанской Демократической Республики Айдын Балаев. В прошлом году на прилавках магазинов появилась его новая книга, издание которой было приурочено к 125-летию со дня рождения Расулзаде. Не скрою, книга Балаева мне понравилась. Но понравилась не потому, что автор, в принципе, восторженно отозвался о Расулзаде. Книга отличается цельностью подхода к проблеме. Автору совершенно ясно, зачем он взялся за решение проблемы, какие цели он ставил перед собой, что хотел доказать. Вот почему он, на мой взгляд, преуспел в решении поставленной перед собой задачи. Автор сумел ответить на многие вопросы, которые не могут не волновать наших современников. В этой связи можно утверждать, что монография Балаева - это точка зрения автора в оценке позиции Расулзаде на вопросы, которые и сегодня сохраняют свою актуальность. В этом отношении автор проявил себя как самобытный исследователь, который продемонстрировал способность выработать собственную позицию по конкретному вопросу, не впадая в конъюнктуру, не попадая под влияние досужих дилетантов-популистов от науки. В центре внимания монографии, безусловно, находится тема формирования азербайджанской нации. В этой связи Балаев акцентировал свое внимание на соотношении понятий тюркизма и азербайджанизма. И тем самым отреагировал на ту путаницу, которая порой проявляется в публикациях наших авторов. Балаев, на мой взгляд, совершенно прав, когда утверждает, что возникновение тюркистской идеи, ее распространение в Азербайджане и других тюркоязычных регионах России в начале XX века явились закономерным этапом на пути формирования в мусульманском мире наций. "Возникновение идей тюркизма, - пишет Балаев, - было проявлением стремления тюркских народов Российской империи выйти на тот самый путь национального прогресса и культурного развития, по которому в течение XIX века шли народы Западной Европы. Будучи этнической концепцией и проводя четкую грань между тюрками и другими мусульманскими народами, идеи тюркизма значительно ускорили процесс выделения тюркских народов Российской империи, и прежде всего азербайджанцев и татар, из общемусульманского культурного ареала". Отдавая должное основоположникам тюркизма и прежде всего Али беку Гусейнзаде, Балаев особо подчеркивает ту огромную роль, которую сыграли идеи тюркской общности в формировании национального самосознания азербайджанцев. Сколь большим смыслом наполнены слова автора о причинах популярности тюркской идеи среди азербайджанцев уже в начале прошлого века. Он пишет: "Сам факт принадлежности азербайджанских тюрок к огромному тюркскому миру, к обширной этноязыковой общности оказывал вдохновляющее воздействие на идеологов и активистов национального движения, придавая им уверенность в своих силах и в конечном успехе национального дела". Наблюдение автора позволяет понять истоки того факта, почему часть азербайджанцев в начале прошлого века предпочитала отождествлять себя с тюрками Турции. Айдын Балаев, по существу, на страницах своей монографии вступил в острую полемику со сторонниками этой точки зрения. И в союзники себе он выбрал колоритную фигуру Мамед Эмина Расулзаде. Он уверенно отстаивает ту точку зрения, что Расулзаде, не выступая против основ тюркизма, поэтапно разрабатывал "теорию азербайджанизма, обосновывая самобытность и самостоятельность азербайджанской нации и ее право на собственную государственность". Еще в начале века, по мнению А.Балаева, Мамед Эмин полагал, что "азербайджанские тюрки не откажутся от своего языка, литературы и обычаев". Комментируя это высказывание Расулзаде, автор монографии резюмирует: "Эти глубоко продуманные высказывания Расулзаде являются иллюстрацией того, что процесс вычленения азербайджанского самосознания из общемусульманского и общетюркского сознания приобрел необратимый характер. Безусловно, можно спорить о степени зрелости на тот момент национальной идентичности у азербайджанцев, а также о масштабах этого явления у народных масс. Но ее наличие было уже неоспоримым фактом". Столь категоричное и достаточно обоснованное заявление Балаева заслуживает особого внимания и высокой оценки. Впрочем, как и ряд других умозаключений автора. Настаивая на формировании особой азербайджанской нации, Балаев увязывает постановку этого вопроса у Расулзаде с его оценкой значения государства в развитии данного процесса. Расулзаде, как утверждает автор монографии, подчеркивал, что только национальная государственность способна обеспечить неприкосновенность национальной самобытности. В этой связи приводятся слова Расулзаде: "Нация - это национальность, продемонстрировавшая свою решимость создать государство". Сам автор книги порой впадает в нигилизм при оценке качеств собственного народа. Чего, например, стоит его фраза: "В нынешнем азербайджанском обществе, утратившем многие свои морально-нравственные устои и продолжающем ускоренно деградировать, люди вынуждены жить "тройным стандартом", когда думают одно, говорят другое, а делают третье". Доля правды в этом высказывании есть. Но только доля. Да, многие наши граждане на деле не признают законов гражданского общества, не считаются с нравственными принципами, характерными для цивилизованного общества, не хотят подчиняться обычным для нормального общества правилам. Это так. Причин много. Есть объективные причины, но немало причин и субъективного свойства. Но не о них речь. Соглашаясь с автором книги об этапах формирования азербайджанской нации, нельзя не заметить, что многое в менталитете азербайджанцев связано с издержками самого процесса формирования нации, как весьма сложного процесса. Ведь азербайджанцы как качественно определенный феномен начали формироваться не так давно. И, естественно, самосознание нации не достигло к нашим дням того уровня, который мы от них требуем. Азербайджанцы как сообщество выделились сначала из общемусульманского, а затем общетюркского мира. Об этом говорит и сам А.Балаев. И с этим трудно не согласиться. Это объективная реальность. И поэтому ссылка на другие нации, боюсь, не совсем состоятельна. Просто о наших недостатках стоило бы говорить открыто. В книге автор совершенно верно приводит свою версию происхождения, как он выразился, "иждивенческих" настроений в азербайджанском обществе. Он пишет: "В этом вопросе не следует игнорировать и роли психологического фактора. Ведь десятилетия русского владычества привели к притуплению чувства самодостаточности и, наоборот, развитию иждивенческих настроений даже у части азербайджанской элиты, которая стремилась снять с себя всякую ответственность за судьбу страны и народа и переложить ее на чужие, более сильные плечи. При этом они искренне верили, что проблемами и бедами азербайджанского народа должны заниматься Стамбул, Москва, Лондон и вообще неизвестно кто, но только не они сами". Айдын муаллим приводит слова Расулзаде о том, что "азербайджанский идеал, рожденный вследствие мировой войны и российской революции и делающий первые шаги на арене политической жизни, переживает невыразимо важные минуты. Дойдет ли это новорожденное дитя до совершеннолетия, займет ли место в ряду других наций или погибнет как хилый ребенок? Вот момент, когда на долю лиц, взявших в свои руки судьбу Азербайджана, выпадет самый трудный, но вместе с тем самый важный долг - не дать погибнуть новорожденному Азербайджану". Слова эти была сказаны в 1918 году. Новорожденный выжил. Более того, доказал свою способность восстановить свою государственность. Но организм нашего государства подобен компьютеру, который вобрал в себя вирусы, унаследованные от ущербности заложенных в него некогда программ. Избавиться от этих вирусов можно, но лишь признав откровенно их присутствие. Значительную часть монографии Балаева занимает характеристика дореволюционной политической и публицистической деятельности Расулзаде. Перед лицом читателя предстает фигура растущего политика, постоянно ищущего, творчески мыслящего. Кстати, описание этого периода деятельности Расулзаде - одна из самых удачных частей монографии. Тот, кому хочется понять значение личности Расулзаде в отечественной истории, достаточно будет это сделать, лишь ознакомившись с первыми разделами книги. Но не менее значима и та часть, где автор повествует о поистине титанической работе Расулзаде по созданию республики, ее укреплению и защите. Содержащийся здесь материал значительно обогатил информацию об этом периоде, конкретной деятельности Расулзаде, уже содержащийся в книгах Дж.Гасанлы, Н. Насибли, самого А.Балаева и других авторов. На фоне основных разделов книги несколько "бледно" выглядит заключительный раздел, в котором описывается эмигрантская часть жизни Расулзаде. Здесь и политическая его деятельность, и личная его жизнь преподносятся, на мой взгляд, поверхностно. Во всяком случае, автор не вышел за пределы уже известных фактов биографии героя повествования. Между тем этот период жизни и деятельности Расулзаде насыщен столь значимыми событиями, что о них стоило бы сказать намного больше. Но и при всем этом монографию А.Балаева можно назвать событием в исторической науке Азербайджана. Прежде всего за ее концептуальную цельность и содержательность. Книга легко читается, написана хорошим литературным языком, и уже потому читатель получает возможность почерпнуть очень важную и ценную информацию. С отдельными выводами книги можно не согласиться. Но одна из ее ценностей состоит именно в том, что она вызывает на разговор, может служить призывом к дальнейшему обсуждению актуальных вопросов нашей истории. |