 |
распечатать |  |
|
|||
Пакистанская пресса, как, впрочем, и все мировые СМИ, на прошлой неделе обсуждала будущее режима президента Асефа Али Зардари и результаты визита министра обороны США Роберта Гейтса в регион впервые за последние три года.
Новости из Пакистана являются угрожающими. Политическая власть президента Зардари в результате подачи заявления адвоката Маулви Икбала Хайдера в Комиссию по выборам Пакистана по поводу легитимности президентских полномочий Зардари может стать еще более шаткой, а что касается переговоров пакистанских официальных лиц с Минобороны США выяснилось, что пакистанские военные решили ограничиться операциями против боевиков-талибов районом Свата и Южным Вазиристаном и не собираются в этом году распространять свои операции против боевиков-исламистов на Северный Вазиристан. На фоне этих событий и продолжающегося серьезного финансово-экономического кризиса вкупе с нарождающимся внутриполитическим кризисом в стране возникает вопрос о прочности режима президента Зардари и способности Пакистана уступать давлению Вашингтона и продолжать военно-полицейские операции армии Пакистана против исламистов. Зардари не удалось наладить рабочие отношения с пакистанскими военными и укрепить свою власть за все время своего правления, а армейская верхушка страны со все более возрастающим недоверием относится к Америке, несмотря на то, что Р.Гейтс во время своего визита пытался заверить Пакистан в том, что он остается для Вашингтона самым ценным союзником в борьбе против международных террористов и "Талибана" и его жест по отношению к Исламабаду в виде передачи разведывательных (не вооруженных ракетами) беспилотников - дронов, несмотря на просьбы пакистанской стороны передать ему дроны с ракетами для применения их самими пакистанскими военными против боевиков-талибов. Все эти события и общее резкое ухудшение внутриполитической ситуации в стране подводят к главному вопросу: что будет дальше с Пакистаном - крах нынешнего политического режима, рост хаоса и насилия в стране (включая обоснованные тревоги за судьбу пакистанских ядерных активов - ядерного арсенала страны) и, как следствие этого, возвращение военного режима в Пакистане в целях предотв  ращения дальнейшего распада страны и усиления террористической активности террористов-исламистов, или Пакистан пройдет очередной виток своего нестабильного положения без потерь? И, пожалуй, никто из аналитиков, занимающихся этой страной, не даст однозначного ответа на этот основной вопрос. Потому что положение в Пакистане настолько серьезное и запутанное, что можно выдвигать лишь гипотезы дальнейшего развития страны и ее участия в международных усилиях по борьбе с террором. Весьма возможно, что режим президента Зардари вряд ли просуществует до конца этого года - в силу запущенного конституционного механизма против него и отсутствия поддержки армии. Более чем вероятно, что страну ждет еще более жесткая волна насилия и террора, поскольку среди военных в стране нет единства по вопросу дальнейших действий против исламистов, и растет сопротивление американскому давлению на Пакистан. Фактически Пакистан находится в состоянии острой (и это мягко говоря) внутриполитической борьбы в тяжелейшей экономической ситуации и вдобавок должен противодействовать экстремизму и терроризму.Терроризм имеет одновременно и религиозное толкование. Хотя между суннитами и шиитами и существуют доктринальные расхождения, эти две пакистанские общины в целом мирно и бесконфликтно сосуществовали друг с другом с момента создания в 1947 г. независимого государства для индийских мусульман. Но, начиная с 1980-х годов, с приходом к власти генерала М. Зия-уль-Хака, по свидетельству видного политического и государственного деятеля Пакистана Беназир Бхутто (1954-2007), в стране "начались раскол среди мусульман Пакистана, настраивание шиитов и суннитов друг против друга". Дело в том, что политика исламизации пакистанского общества, предпринятая в годы военного режима (1977-1988), строилась на нормах и традициях преобладающего в стране суннизма ханифитского толка, что, естественно, вызывало недовольство шиитской общины. В стране наблюдались подъем исламизма и возникновение исламо-радикальных организаций суннитов и шиитов. Самая известная радикальная суннитская организация "Лашкар-и Джангви" ("Армия Джангви", названная в честь одного из организаторов и лидеров "Армии друзей Пакистана" - Мауланы Хак Наваза Джангви) выступает за превращение Пакистана в суннитское государство, требует объявить шиитов немусульманами, запретить публичное оплакивание ими гибели имама Гусейна. Боевики "Лашкар-и Джангви" совершают многочисленные теракты, направленные против представителей шиитской общины и пакистанских властей. Ответственность за антишиитский теракт в Карачи, спровоцировавший массовые погромы и беспорядки, взяло на себя в этот раз Движение талибов Пакистана ("Техрик-и Талибан Пакистан"), также требующее введения в стране шариата. Один из талибских боевых командиров в Южном Вазиристане Асматулла Шахин (за его поимку руководство страны в ноябре 2009 г. назначило награду в 10 млн. рупий), в частности, заявил о готовности и в дальнейшем проводить подобные теракты смертников, направленные в том числе и на различные правительственные объекты и учреждения. Анализ террористической активности в Пакистане за истекший 2009 г. свидетельствует о консолидации деятельности двух основных исламистских сил страны в лице Движения талибов Пакистана и так называемых "Пенджабских талибов". Последние не обладают единой командной структурой. Они представлены различными джихадистскими и экстремистскими организациями и группировками, которые имеют свои собственные центры, расположенные в основном в южных районах провинции Пенджаб. Среди них, в частности, можно выделить уже упомянутые выше "Лашкар-и Джангви", которую возглавляет в данный момент Кари Мухаммад Зафар, и "Сипах-и Сахаба-и Пакистан" под руководством Маулана Мухаммад Ахмед Лудхианви, а также "Джайеш-и Мухаммад", руководимая Маулана Масуд Азхаром; "Джамаат-ул Фуркан" под предводительством Маулана Абдул Джаббара; "Харкат-ул Джихад-ул Ислами", чье Кашмирское отделение возглавляет боевой командир Ильяс Кашмири, а Пакистанское - Кари Сайфулла Ахтар. Сам термин "Пенджабские талибы" далеко не нов. Он впервые стал употребляться еще в 1996 г. для этнических пенджабцев, воевавших в Афганистане и входивших в пакистанскую военизированную группировку "Харкат-ул Джихад-ул Ислами". Ее лидер Кари Сайфулла Ахтар являлся одно время советником Муллы Омара по политическим вопросам. Всего в боях против сил Северного альянса на стороне афганских талибов погибло около 300 членов "Харкат-ул Джихад-ул Ислами". Пенджабо-пуштунский союз талибов - новизна для Пакистана. О нем заговорили еще в 2007 году, после известных событий в столичном учебно  -религиозном комплексе Красной мечети, когда его радикально настроенные преподаватели и студенты впервые выступили с требованием о введении шариатского правления в стране. После подавления их массовых выступлений силами правопорядка более 5 тыс. учащихся пенджабских медресе, являющихся основным ресурсным потенциалом вышеперечисленных джихадистских и экстремистских объединений, были направлены в Южный и Северный Вазиристан, уже тогда подконтрольный пакистанским талибам. Усиление террористической активности в Пакистане в истекшем 2009 г. как раз и является результатом сформировавшегося Пенджабо-пуштунского альянса талибов.Он основывается на общности главной цели этих двух сил исламизма в Пакистане, стремящихся к созданию теократического государства суннитского толка. Общими для них являются и враги. Это пакистанские власти, поддержавшие Запад в борьбе с международным терроризмом, а также малочисленная шиитская община и другие религиозные меньшинства страны. В целом, по данным пакистанской прессы, в стране за весь 2009 г. в результате терактов погибли 3317 человек, из них 1037 стали жертвами боевиков-смертников. При этом более 64% всех террористических атак пришлось на Северо-Западную пограничную провинцию, где погибли 2133 пакистанских гражданина. Самым кровавым для страны оказался май 2009 года. Так, только в одной пакистанской провинции - СЗПП - жертвами террора в этот период стали 1120 человек. Это было обусловлено началом широкомасштабной военной операции пакистанской армии против талибов в районах Свата, Бунера, а также на сопредельных им территориях, что и вызвало ответный всплеск террора со стороны объединившихся в альянс исламистов, сместивших акцент своей террористической активности на внутреннего врага. Через несколько лет при сохранении такого уровня нестабильности в стране Пакистан вполне реально из занимающего у всех, у кого только можно, в долг на программы развития и борьбу с терроризмом (прежде всего у США), превратится в failed state - несостоявшееся государство, и нельзя исключать, что страна окажется втянутой в гибельный для нее новый конфликт с Индией, грозящий тем, что страна под названием Пакистан перестанет существовать на политической карте мира. Конечно, Вашингтон постарается сделать все от него зависящее, чтобы сценарий такого развития Пакистана не реализовался, но США, несмотря на статус единственной гипердержавы, тоже не всесильны: война в Афганистане требует от США все большего напряжения сил, и на Пакистан просто может не остаться этих самых сил. Кроме того, исторический враг Пакистана - Индия - может перейти от покровительственного отношения к Исламабаду и устных протестов против его вовлеченности в теракты на территории страны к активным действиям против боевиков-исламистов на территории Пакистана в силу своей доктрины "Холодный старт" и, как уже было отмечено выше, при новом крупном теракте с участием пакистанских террористических группировок "Лашкаре-Тайба" или "Джаишэ-Мухаммад". Однако дальнейшее развитие Пакистана возможно и в другом варианте. Власть в стране опять будет в руках военных, и демократии в Пакистане будет положен решительный конец. Вообще, как ощущается, демократия в Пакистане, увы, не приводит к стабильности и благополучию пакистанского общества в те редкие моменты в 60-летней истории страны, когда военные не правили Пакистаном. При этом не исключено, что Пакистан превратится в государство по типу того, которое создавал покойный президент Пакистана генерал Зия-уль-Хак. И тогда борьба с исламистами и "Талибаном" станет весьма затрудненной - Америка может потерять своего наиважнейшего союзника, хотя вопрос стоит так: кто больше заинтересован в ком - Вашингтон в Пакистане или Исламабад в США? При нынешнем демократическом режиме президента Зардари, похоже, верен второй вариант, а вот если у власти будут происламски настроенные военные, тогда США будут пытаться сохранить Пакистан в русле войны с международным терроризмом. Барак Обама еще в прошлом году заявил о приверженности курса "его администрации на борьбу против "Аль-Каиды" и ее сторонников, независимо от того, где они базируются или проводят тренировки - в Афганистане, Пакистане, Йемене, Сомали или в других странах мира". Значительная часть сил, времени и ресурсов в ближайшие два года будет направлена на реализацию проекта АфПак, с этой целью США направляют в Афганистан дополнительно 30 тысяч американских военнослужащих. Исламская Республика Пакистан стоит особым пунктом в проекте многосторонней встречи, так как во многом от ее позиции зависит корректировка новой стратегии США и НАТО в регионе Западной Азии в борьбе против международного терроризма и, соответственно, вид и объем материальных и финансовых затрат. Что касается материальной поддержки Исламабада, то две военные кампании 2009 года на территории Пакистана, миллионы беженцев, замедление притока инвестиций в страну, жесточайшие кризисы - энергетический, продовольственный, водный и т.д. - требуют мощного финансирования. Помощь была официально подтверждена, но ее поступление затягивается. Президент ИРП неоднократно заявлял, что "экономическая стоимость от потерь во время войны против террора возросла до 35 миллиардов американских долларов за последние восемь лет и практически парализовала пакистанскую экономику", и напомнил о своевременном переводе одного миллиарда долларов на счет Фонда коалиционной поддержки. Помимо претензий финансового характера, многие политологи отмечают несовпадение точек зрения Пакистана и Запада в главном вопросе - подходах к ведению антитеррористической кампании; в первую очередь вопросах тактики борьбы с талибами по о  бе стороны пакистано-афганской границы. Председатель американского Объединенного комитета начальников штабов адмирал Майк Муллен настаивал на расширении спектра военных действий против "Аль-Каиды", талибов и других террористических групп, действующих на пограничных с Афганистаном территориях, и заявил о "необходимости продолжить борьбу, направленную на уничтожение указанных группировок", ссылаясь на информацию о "дальнейшем усилении взаимодействия между ними". Вторил ему и сенатор-республиканец Джон МакКейн, призвав к "более активным действиям против боевиков "Талибана", базирующихся в провинции Северный Вазиристан". Таким образом, во-первых, США, формально не выходя за рамки действия резолюции ООН 1510 от 13 октября 2003 г. о предоставлении мандата Международным силам содействия безопасности "оказывать помощь в борьбе против терроризма" в Афганистане, толкают Исламабад на расширение географии конфликта, на дальнейшие военные операции против групп боевиков на территории своей страны. Но "Пакистан не будет проводить военные операции в ближайшие шесть-двенадцать месяцев", - заявил генерал-майор Атар Аббас. Одно из противоречий Вашингтона и Исламабада в проекте АфПак заключается в том, что последний "борется с боевиками "Талибан" пакистанского происхождения и действующих на территории Пакистана и оказывает всяческое сопротивление давлению со стороны США, которые стремятся заставить Исламабад бороться и против афганских талибов, которые, по заявлениям пакистанской прессы, "не воюют в Пакистане". "Американцы более обеспокоены проблемами, связанными с афганскими талибами, чем пакистанскими боевиками. Поэтому, - заявляют представители США, - в случае, если пакистанская армия не видит этого различия или неправильно сориентирована, то американцы должны сказать пакистанцам, что нет "хороших" талибов, так как все талибы одинаковы". Американцы утверждают, что все различия между талибами "являются надуманными и лишенными смысла во многом, так как все они боевики движения "Талибан" и должны быть уничтожены". Основное разногласие заключается в разных подходах американской и пакистанской сторон к решению проблем талибов: каждая из них видит "свою часть проблемы". Пакистан в первую очередь заинтересован в уничтожении групп боевиков, которые развернули подрывную террористическую войну во внутренних районах страны и взрывами смертников держат население в страхе. Особенно остро разногласия касаются вопросов обмена разведывательными данными и использования БПЛА. Генерал Ашфаг Первез Кияни, начальник штаба сухопутных сил, неоднократно заявлял о необходимости "обмена разведданными между НАТО и Пакистаном в большем объеме", что, по его мнению, способствует "значительному успеху в борьбе против боевиков". Но США придерживаются иной позиции. Что касается авиаударов с американских дронов пограничных с Афганистаном территорий FATA, то, несмотря на определенные договоренности США с пакистанским руководством, армия выступает с их резким осуждением, заявляя, что только "федеральная армия имеет право проводить военные операции против боевиков в Пакистане. Террористический акт, совершенный на американской базе в Афганистане 30 декабря 2009 г., в результате которого погибли семь сотрудников ЦРУ, вновь вызвал шумные дебаты в Конгрессе и Сенате США о возможной наземной операции против талибов на территории Пакистана, что, в свою очередь, вызвало глубокую обеспокоенность Исламабада. Касаясь новой стратегии администрации США в Афганистане, президент ИРП Асеф Али Зардари заявил о глубокой заинтересованности в установлении мира, стабильности и законных интересах Пакистана в Афганистане, но подчеркнул: США должны оставаться на афганской стороне границы". Генерал Первез Ашфаг Кияни был более жестким в данном вопросе, подчеркнув, что "США не должны касаться вопросов, имеющих оборонное значение и затрагивающие национальные интересы Пакистана". Противоречия между Пакистаном и США налицо, но они не носят глубокого антагонистического характера. Исламабад заинтересован в уничтожении террористических группировок в зоне пуштунских племен, но в рамках общей концепции безопасности и защиты суверенитета своего государства. Отдельным вопросом стоит проблема сохранности ядерных активов Пакистана. В случае исламистского крена в политике Исламабада (при нарастании исламистских настроений в пакистанской армии и дальнейшем росте исламистского терроризма в стране, в том числе и, возможно, ядерного) нет гарантированной уверенности в том, что ядерные активы Пакистана не попадут в руки террористов. И не важно будет тогда, что террористы не смогут, скорее всего, привести их в боеготовность - даже наличие у "Талибана" и "Аль-Каиды" "грязной бомбы" - это уже открытый вызов США и всему мировому сообществу, а также режиму ядерного нераспространения, который, возможно, придет в упадок. Однако главный вопрос: что произойдет при падении режима Зардари?Думается, это будет очередной виток внутриполитической нестабильности и вмешательство военных, что отвлечет внутренние силы в стране от борьбы с боевиками-талибами в СЗПП и Зоне племен. А в случае неуспеха военной операции усиленного контингента американских войск в Афганистане вкупе с усилением террористической активности в пакистано-афганском приграничье результат будет очень неблагоприятным по своим последствиям как для Пакистана, так и для США и Афганистана. Более чем возможно, что к власти придут военные. Но именно армия - самая здоровая сила в Пакистане. Следует надеяться, что именно она будет выше политической борьбы в стане пакистанских демократов и сумеет вывести страну из того политического тупика, в который она все больше погружается. Миру нужен стабильный Пакистан, ядерное оружие которого находится под надежным контролем, а отношения с Индией - умеренно стабильные в отсутствии новых вооруженных конфликтов. И который способен бороться с исламизмом - "Талибаном" и "Аль-Каидой" как на своей территории, так и этой борьбой оказывая поддержку борьбе против исламистов в Афганистане. |
