С интересом узнал в новостях о создании новой комиссии при Национальной академии наук, которой вверено заниматься формированием "концепции национальной фамилии". Название было весьма заманчивым, однако после публикации ряда новостей и дискуссий по этому вопросу мой интерес сменился недоумением. Речь идет конкретно о концепции смены ряда окончаний азербайджанских фамилии на окончания "-лы", "-ли", "-лу" (далее: "-лы"), определенными данной комиссией как "национальные". Добавить к этому можно и горячую дискуссию, развернувшуюся в прямом эфире ITV, на программе "Орта мехредж", вышедшую в эфир в середине января и куда специально был приглашен глава комитета по вопросам науки, культуры и образования, депутат Низами Джафаров. Хотелось бы по ходу поднять несколько вопросов и поделиться с читателями своей точкой зрения.

Скажу сразу: я отношусь к категории людей, для которых окончание фамилии не является показателем преданности народу и родине. Преданность и патриотизм проявляются не в хвостах фамилий, а в борьбе за интересы родины на страницах книг, на экране телевизоров, на международных трибунах и, наконец, на поле боя. И уж тем более окончание фамилии в XXI веке, как мне кажется, не может являться чем-то, что может быть продиктовано гражданину демократического государства. Когда речь заходит об имятворечестве, сразу приходит на ум абсурдная советская Даздраперма, курьезные Ревдиты, Трактора, Ленинианы и Октябрины. Однако даже в то суровое время генерирование подобных имен носило исключительно рекомендательный характер.

Небольшой непредвзятый экскурс в историю показывает, что до второй половины XIX века понятие "фамилия" было чуждо азербайджанцам, как, впрочем, всем представителям мусульманского мира. Мусульманские имена фомировались по арабской формуле исимнасаб-нисба. Первый элемент соответствовал современному понятию "имя" в узком смысле: Мамед, Али, Гасан, Гусейн, Ахмед и т.д. Второй отличительной чертой был насаб, то есть отчество (ибн Давуд, то есть "сын Давуда"). Затем следовала нисба - географическая, племенная, профессиональная и др. принадлежность (Гянджеви, Туси, Тебризи, Марагаи, Шамлы, Афшар), отличающая ее носителя от возможных тезок по имени и отчеству. В ряде случаев, особенно у представителей образованных кругов, прибавлялся лагаб - прозвище (Худабенде, то есть "божий человек"; Вагиф, то есть "сведующий") или кунья (Абу Керим). Эти черты, как правило, не носили официального статуса и их передача от отца к сыну была необязательной. Подобная модель доминировала на Ближнем и Среднем Востоке довольно долгое время: с исламских завоеваний до первой половины XX века. В большинстве арабоязычных стран и с некоторыми отличиями в Пакистане она применяется до сих пор. Иран принял закон о введении официальных фамилий лишь в 1919 году, а Турция - в 1935-м.

В царскую и раннюю советскую эпоху действительно наблюдалась слабая тенденция русификации азербайджанских фамилий. Ахундзаде становились Ахундовыми, Шарифзаде - Шарифовами и т. д. Однако поголовного принуждения к смене фамилий с нерусскими окончаниями в республике не наблюдалось, ибо впервые зарегистрированные паспортными столами фамилии в большинстве своем записывались уже с русскими окончаниями. Носители фамилий на "-заде" и "-ли", в свою очередь, продолжали являться полноправными гражданами СССР. Как-то в интервью журналу "EL" покойная Азиза Джафарзаде рассказывала, что когда ей настала пора идти в школу, директор, оформлявший ей документы, спросил у бабушки будущей писательницы, как записать фамилию девочки (фамилия отца в реальности была Мусаев). Русское слово "фамилия" бабушка не поняла, но на вопрос "Как зовут деда девочки?" ответила "Джафар". "Тогда будет Джафарова", - сказал директор. "Нет, я буду Джафарзаде!" - парировала маленькая Азиза. Директор рассмеялся и именно так записал ее фамилию.

Были случаи, когда чересчур "узнаваемые" фамилии приходилось менять на более "традиционные". Это относилось в основном к редким фамилиям, которые носили "враги народа", или к фамилиям, определяющим их носителей как представителей "опального" этноса. Такая перемена являлась скорее мерой безопасности или попыткой обеспечить себе беспроблемные карьерные перспективы. В первую очередь было бы справедливо распространить законопроект именно на эти ситуации, ибо они являются единственными, которые действительно подходят под определение "насильственной смены фамилии".

Очень напряженные дебаты в выпуске "Орта мехредж" вызвало право на существование окончания "-заде". Изначально комиссия под руководством Низами Джафарова упоминала его в списке "окончаний-отказников". Окончанию инкриминировалось персидское происхождение. Однако этот тезис напоролся на аргументы присутствующего в студии Араза Ализаде, утверждавшего, что серьезных аргументов для сомнения в исконности этого окончания нет, так как оно не прививалось населению по инициативе государства. В качестве довода была также упомянута широкая распространенность этого окончания у иранских азербайджанцев. В итоге было решено, что фамилии с окончанием на "-заде" имеют право на существование как некая дань иранским азербайджанцам, в реальности осознавая, что фамилии последним "переписать" просто не получится.

Почему-то глупый довод о "колониальной сущности" окончания "-заде" находит поддержку даже у людей с весьма неглупыми научными званиями. В средневековом Иране в период его власти на Кавказе фамилии все еще являлись редкостью, а их принятие (если таковое имело место быть) - добровольным. И если всеобщую паспортизацию в Советском Союзе где-то можно подогнать под определение "русификация", то фамилии с персидскими окончаниями уж никак не могли быть "навязанными", потому что и навязывать-то было, собственно говоря, некому и незачем. В досоветскую эпоху фамилии на "-заде" вне всякого сомнения появлялись по инициативе их носителей, а следовательно никак не могут классифицироваться как "колониальный пережиток" и являются не менее исконными для азербайджанцев, чем "-лы". Можно даже сказать об обратном, что недавно сделал председатель партии "Умид" Игбал Агазаде в интервью ANS Press, ибо в досоветской азербайджанской истории фамилии на "-лы" являлись большой редкостью и уступали по распространенности "-заде". Достаточно прокрутить в голове фамилии азербайджанских культурных, общественных и политических деятелей царской эпохи и среди них фамилии Д.Мамедкулизаде, М.Э.Расулзаде, С.Ахундзаде, М.А.Таирзаде (он же М.А.Сабир), М.Исмаилзаде (он же М.Мушвиг), Г.Расизаде (он же Г.Джавид), А.Талыбзаде (он же А.Шаиг), А.Мехтизаде (он же А.Саххат), А.Джамильзаде (он же А.Джамиль), И.Алмасзаде (он же А.Ильдрым).

Будучи изначально враждебно настроенным к окончанию "-заде", Низами Джафаров в своем выступлении на передаче "Орта мехредж", тем не менее, почему-то высказывал поддержку окончанию "-ский" в азербайджанских фамилиях Шахтахтинский, Гаджинский, Кесаманский, Талышинский, несмотря на его далеко не азербайджанское происхождение.

Касательно проблемы фамилий иранских азербайджанцев, наряду с фамилиями на "-заде" у них в достаточно большом количестве встречаются фамилии на "-и" (Кязими, Бахтияри, Имами, Фазили) и "-пур" (Заманпур, Сохрабпур, Зарринпур). Если Низами Джафаров и остальные члены вышеназванной комиссии проявляют заботу о фамилиях иранских азербайджанцев, то почему, в таком случае, эти окончания, распространенные среди миллионов этнических азербайджанцев, не нашли отражения в списке "приоритетных" окончаний фамилий, рядом с практически ни у кого не встречающимся "-гиль"? Если уж учитывать фактор иранских азербайджанцев и их численность, то нужно иметь в виду, что даже если весь Азербайджан избавится от русских окончаний в фамилиях, граждане с "истинно азербайджанскими" фамилиями на "-лы" все равно останутся в безнадежном меньшинстве. "Запатентовать" за всем этносом уникальный "национальный домен" (с чем недавно сравнил фамилии завотделом по общественно-политическим вопросам администрации президента Али Гасанов) в виде окончания фамилии все равно не получится.

Таким образом, анализ исторических процессов показывает, что наличие фамилий у кавказских азербайджанцев - продукт русского, а позже советского владычества, нравится нам это или нет. Тем самым наличие русских окончаний в азербайджанских фамилиях исторически обосновано, а сторонники ономастических перемен, хоть они и руководствуются благими намерениями, не имеют морального права апеллировать к истории и самосознанию для обоснования своей точки зрения. Ибо получается, что если в роду Мамедовых фамилия Мамедов была единственной фамилией (в полном смысле этого слова), которую носили его представители, то попытка переписать ее в "Мамедли" - это не возвращение к корням, а наоборот, отдаление от них. Так как фактически фамилию Мамедов в нем носило не менее трех поколений, а фамилию Мамедли - никто.

Гораздо более возмутительной кажется инициатива менять новорожденным детям фамилии в принудительном порядке. Тут возникает несколько вопросов.

Во-первых, этический вопрос. Почему новорожденному гражданину Мамедову автоматически отказывается в праве носить фамилию, которую носит или носил его отец, его дед, прадед, возможно прапрадед и т.д.? Об этом в контексте "возвращение к корням" говорилось выше. Помимо корней, многим может казаться, что их фамилия с новыми окончаниями будет попросту неблагозвучной. К примеру, на мой взгляд, фамилия Мурадалиев с окончаниями "-заде", "-гиль", "-оглу" звучит громоздко, с окончанием "-ли" - нелепо, с усечением окончания - еще более нелепо, ибо становится непонятно, где кончается имя и начинается фамилия.

Во-вторых, этнокультурный вопрос. Предусматривает ли закон автоматическую замену всех окончаний "-ов" и "-ев"? Если да, то насколько исторически целесообразно прививать это "возвращение к корням" гражданам с русскими фамилиями Иванов, Смирнов, Кузнецов, Соколов, а также гражданам лезгинского, горско-еврейского, талышского, аварского, цахурского происхождения, которые могут неоднозначно воспринять то, что группа Низами Джафарова, выявляя дозволенные окончания, не брала в учет культурные характеристики их народов? Если нет, то каков будет критерий различимости нуждающегося в "возвращении к корням" младенца и младенца, освобожденного от этого счастья? И вот тут уже начинает попахивать дискриминацией и пассивной формой комплекса национальной исключительности... Выход мог бы состоять в предоставлении (а не навязывании) родителям выбора окончания фамилии при регистрации ребенка в загсе, однако про свободу выбора конкретно в связи с фамилиями новорожденных ни господин Джафаров, ни другие депутаты ни разу не обмолвились с самого начала ономастических дебатов.

Из анализа вышеозначенных изъянов готовящегося законопроекта можно сделать определенные выводы о том, как азербайджанское законодательство не только растрачивает свои силы и ресурсы в неправильном направлении, но и обрекает себя на роль политизатора истории и исторического ревизиониста. По сути сторонники обязательной смены фамилий занимаются тем, в чем сами же обвиняют советское руководство. Пропаганда массовой смены фамилий под соусом "возвращения к корням" с одной стороны - это попытка переписать историю из неудовлетворенности ее досадным ходом. С другой стороны, это похоже на комплекс неполноценности, испытываемый перед народами, которые могут позволить себе "роскошь" быть распознанными по фамилиям. Одно дело, когда смена фамилии - это индивидуальный выбор каждого гражданина. В этом случае выбор делается осознанно и не под давлением (пусть даже незначительным). Другое дело, когда некая легитимная сила пропагандирует этот выбор, играя на национальных чувствах граждан, апеллируя такими священными чувствами, как патриотичность и самосознание ради решения, согласимся, весьма тривиальной и высосанной из пальца проблемы. Ведь где гарантии, что после того как львиная доля населения "национализирует" свои фамилии, гражданам с фамилиями на "-ов" и "-ев" не будет ставиться в укор "недостаточная патриотичность" и "услужение российскому империализму"? Очевидно, что все идет к этому. Сегодня от сторонников этого, так сказать, движения можно услышать, что мол, "национальные" окончания не навязываются; гражданам всего лишь предоставляется выбор и возможность добиться этого без проволочек. Однако вместе с тем граждане, делающие осознанный выбор в пользу сохранения русских окончаний, сталкиваются в лучшем случае с недоумением "национализаторов".

Разве мало для азербайджанской литературы и театра сделал Мирза Фатали Ахундов, добровольно заменивший "национальное" окончание "-заде" в своей фамилии Ахундзаде на русское "-ов"? Разве нуждаются в дополнительной "азербайджанизации" заслуги Зейналабдина Тагиева, Мустафы Топчибашева, Кара Караева, Фикрета Амирова, Мирзы Ибрагимова, Шовкет Алекперовой и сотен других перед Азербайджаном только потому, что окончания их фамилий "окончанием не вышли"? Каждый из них сделал для своей Родины больше, чем иной отдельно взятый Мамедли или Ализаде. Но, очевидно, не все со мной согласятся. И поэтому с недавних пор Узеира Гаджибекова пытаются усиленно и искусственно превратить в "Гаджибейли", словно память великого композитора нуждается, чтобы из него делали большего азербайджанца, чем он являлся.

Что ожидает Азербайджан после этого, не побоюсь сказать, позорного законопроекта? Можно предположить, что за ним последует очередной "рывок вперед" на обратном пути к "корням", на этот раз путем изменения имен и производных от них фамилий, напоминающих нам о "колониальном арабском прошлом". Если избавление от русских окончаний поможет нам чувствовать себя бoльшими азербайджанцами, чем мы являемся, то избавление от арабских корней в именах и фамилиях сделает нас просто отпетыми патриотами. Оттого в следующем законопроекте следовало бы предусмотреть "предоставление выбора" на изменение имен Мамед, Али, Гасан, Гусейн, Ахмед, Абдулла, Аббас, Махмуд, Касум, Фарид и, соответственно, фамилий Мамедов, Алиев, Гасанов, Гусейнов, Ахмедов и пр., при грамотной пропаганде их "навязывания" азербайджанскому народу. Работникам загса прибавится работы, ведь по данным на 2009 год, три из перечисленных имен являются самыми популярными среди новорожденных мальчиков, а уж Мамедовым и Алиевым в Азербайджане является чуть ли не каждый пятый...