 |
распечатать |  |
|
|||
(Окончание. Начало см. "Зеркало" от 30 января 2010 г.)
Письмо на Высочайшее имя Завершив все свои дела, я направился в Следственную комиссию, назначенную для расследования дел заговорщиков. Там я встретил Алексея Пыпина, назначенного Вами членом комиссии. Он сообщил мне о том, что все петербургское общество опечалено смертью дяди: "Особенно это расстроило государя. Сейчас Его Величество очень нуждается в верных помощниках. Думаю, ваша служба пригодится при дворе". Когда я сообщил Пыпину о том, что являюсь одним из заговорщиков он, как и Вы, сначала не поверил. Однако по долгу службы приказал меня арестовать, и тотчас отправился к Вам с докладом. Потом состоялась встреча с Вами. Из Зимнего я был препровожден в Петропавловскую крепость и был, как злодей, закован в кандалы. Начались допросы, которые продолжались целую неделю. На них я также заявлял о том, что был вовлечен в ряды мятежников Пестелем. Наконец следствие было завершено. Перед судом состоялась моя встреча с братом. Он сообщил мне о том, что старые друзья дяди - военный министр Сергей Татищев и начальник штаба гвардейского корпуса Александр Христофорович Бенкендорф - обратились к Вам с просьбой о моем помиловании. Брат сказал, что Вы согласились меня помиловать и даже вернуть на службу, но лишь при том условии, чтобы я написал покаянное письмо, в котором должен был написать, что был завлечен в заговор злодеем Пестелем. Письмо должно было выйти в "Русском инвалиде" и распространено по армии. - Князь Иван Долгорукий, ты, наверное, помнишь его по гвардии, уже написал такое письмо. И получил прошение. Его даже назначили командиром Гренадерского полка, который создан из солдат, принявших участие в мятеже. А его вина была поболее, чем твоя. Он знал о готовившемся восстании и не донес. - Я не могу написать такое письмо. - Но почему же? Пестель уже проклят как своими, так и властью, и повешен. Ты ничем не можешь ему навредить. - Но я могу этим навредить себе. - Чем же? Пойми, тебе же не предлагают донести на кого-либо. Ты просто покаешься в своих ошибках, и все. Несмотря на все настояния брата, я отказался от предложенной Вами милости. Бросить в трудную минуте тех, кто ради идеи, пусть и ошибочной, пусть даже глупой, обрек себя на страдание, это было не по мне. Суд приговорил меня к вечной ссылке. Я был лишен титула, дворянства. Вся моя собственность была конфискована. Но все равно по сравнению с другими осужденными мое положение было более чем завидно. Ссылка Местом моей ссылки стал уездный городок Сергач в Нижне-Новгородской губернии. У меня более не было никакого будущего. Я должен был до окончания своих лет прозябать в этом захолустье. Мне была отведена квартира в доме мещанина Тихонова. Мой брат, мой милый брат князь Иван Петрович Щербатов, назначенный Вами обер-шталмейстром (Обер - шталмейстер заведовал императорскими конюшнями - автор) двора, всячески пытался облегчить мою участь. Он высылал мне ежегодно около пятидесяти тысяч рублей - весь доход с моих имений. Но мне их не на что было тратить. Я попросил брата присылать мне книги по военной науке, произведения Пушкина, Жуковского. Признаться, во время службы в гвардии и пребывания на Кавказе я мало интересовался русской литературой. Теперь же я решил заполнить пробел в своем образовании. Однако полиция, которая проверяла мою переписку с братом, конфисковывала большую часть книг, оставляя лишь французские романы. Я хотел было употребить на благое дело присылаемые братом деньги и попытался организовать в уезде приют для отставных солдат. Ведь в России после 25 лет службы солдаты отпускаются из армии восвояси, без всякого пенсиона. Но мое обращение к Вашей августейшей матери Ее Величеству императрице Марии Федоровне осталось без всякого ответа. Единственным моим развлечением были письма брата. (Управление богоугодными заведениями, куда также входили и приюты, находилось в ведение матери императора - автор). Через него я узнавал о столичных новостях. В одном из своих писем он сообщил мне о назначении графа Бенкендорфа начальником Третьего отделения Канцелярии Его Императорского Величества и главой корпуса жандармов. Честно говоря, мне было трудно представить Бородинского героя в форме жандарма. В письме брат рассказывал о своей встрече с графом на балу. "Вчера был дан бал по поводу дня рождения Елисаветы Грибоедовой, жены нового главнокомандующего Кавказа, генерала Паскевича. Граф Бенкендорф расспросил меня о тебе. Он до сих пор жалеет о твоей участи. Что ни говори, а Александр Христофорыч действительно любит тебя". В своем другом письме брат сообщил мне о разговоре с Вами: "Государь пригласил меня в свой кабинет. Он сообщил мне о своем намерении передать мне титул и фамилию дяди. Но я должен отказаться от княжеского титула. Я сказал ему, что более всего достоин этого титула ты. Его Величество не стал мне возражать. Он только попросил меня хорошенько подумать над его предложением. Скажи мне, Ники, как мне поступить? Отказаться от титула? Но тогда славная фамилия Милорадовичей вовсе исчезнет". В том же письме брат сообщил мне о своем намерении жениться на племяннице Бенкендорфа, Натали Пахотиной: "Ты, наверное, помнишь ее. Она часто бывала в нашем доме в Москве. Женитьба на племяннице Александра Христофорыча очень помогла бы мне в будущем. За нее дают 100 тысяч и около 1000 душ. Я должен думать о будущем. Ведь после твоего ареста положение князей Щербатовых сильно пошатнулось. Очень жалею, что тебя нет рядом. Натали очень часто о тебе спрашивает. Она тебя помнит довольно смутно, но наслышана о твоем героизме во время елисаветпольской баталии". Я советовал брату воспользоваться Вашей милостью, что тот и сделал. Я также одобрил его выбор. Фамилия Пахотиных вовсе не уступала по знатности и древности Щербатовым. Свадьба брата состоялась 6 марта 1827 года в дядюшкином дворце в Петербурге. Общество городка, в который я был сослан, состояло из квартального, городничего, капитан-исправника, мирового судьи, почтмейстера, смотрителя училищ, предводителя дворянства, местного откупщика и нескольких степных помещиков. Надобно заметить, что в этом городке иногда устраивались и "балы", основное предназначение которых состояло в том, что на них устраивались смотрины уездным невестам и женихам. На них, как правило, подавались лишь два блюда. В качестве "музыкантов" выступали дворовый "оркестр" помещицы Крапилиной, который состоял из одного трубача и скрипача. Все мои дни были похожи друг на друга. Я или читал присланные мне братом романы, или же посещал дом уездного предводителя Афанасия Аристарховича Махотина. Сей Махотин, Ваше Величество, был прелюбопытной личностью. Выходец из солдатских детей, он годы царствования Вашего батюшки, покойного императора Павла Петровича, выслужился до офицерского чина и получил потомственное дворянство. Афанасий Аристархович прекрасно знал дядю. Они вместе принимали участие в Альпийском походе. Во время сражения у Чертова моста Махотин чуть не взял в плен французского маршала Массену. Он, было, схватил его за воротник, но воротник оборвался. Один французский офицер бросился на Махотина с обнаженной шпагой. Махотин убил его, но Массена воспользовался подвернувшимся случаем и ускакал. Суворов, увидев на руках унтер-офицера расшитый золотом ворот, присвоил ему офицерский чин. А Его Императорское Величество Павел Петрович, услышав от Суворова об этом удивительном случае, ввел Махотина в потомственное дворянство, хотя получившим офицерский чин представителям подлого народа полагалось лишь личное дворянство. После смерти Суворова Махотин в чине капитана вышел в отставку и поселился в нашем уезде. На накопленные за время службы деньги он завел себе маленькое хозяйство. Афанасий Аристархович оказался рачительным хозяином. Выходец из солдат, он не гнушался никакой работой. Вскоре его хозяйство стало одним из самых лучших в губернии. Вскоре в уезде освободилось место предводителя. Надобно сказать, что должность уездного предводителя - довольно хлопотная и неблагодарная должность. Здешние дворяне, сплошь Скотиныны, и предпочитают решать споры не на дуэли, а на кулаках. И предводителю постоянно приходится спасать их от полицейского наказания. Махотин решил участвовать в выборах. Наверное, ему, крестьянскому сыну, очень льстила должность дворянского предводителя. Так как других претендентов не нашлось, все голоса дворян были отданы в его пользу. Барон В январе 1828 года в наш уезд приехал барон Алексей Лагарфен фон Лагарпуф. Собственно говоря, с его появлением и началась история, которую я, Ваше Величество, собираюсь Вам рассказать. Предки барона являются выходцами из Швеции. Они вступили на российскую службу еще со времен императрицы Елисаветы Петровны. За свою верную службу Лагарфены получили от казны землю и двести душ в нашей губернии. Ко времени рождения Алексея его родители по прихоти своего соседа кавалера и князя Сергея Петровича Голицына, бывшего Ярославского генерал-губернатора, были лишены своей вотчины. С тех пор Лагарфены были вынуждены мыкаться по чужим углам. Отец Алексея, полковник в отставке Петр Алексеич Лагарфен фон Лагарпуф, не пережил этого позора и умер от разрыва сердца. Его жена, Мария Федоровна, по просьбе своего соседа и друга покойного мужа помещика Василия Иванович Завалишина, поселилась в его усадьбе. Василий Иванович и его супруга, Анастасия Петровна, были добрейшие люди. Бог не дал им детей, и они отнеслись к Алексею как к родному. По их совету, Мария Федоровна решила прекратить тяжбу с князем Голицыным и посвятила все свои силы воспитанию Алексея. Молодой барон не разочаровал свою мать. Он с отличием окончил гимназию. После окончания гимназии Алексею, в соответствии с существующими обычаями, нужно было выбрать себе службу. Молодой барон, как и все Лагарфены, решил выбрать военную стезю. Его происхождение давала ему право служить в гвардии. Но быть гвардейским офицером, как Вам известно, - очень дорогое удовольствие, поэтому Алексей выбрал армейскую службу. Он был определен юнкером в Апшеронский полк, который тогда квартировался в Тамани. Через два года Алексей получил офицерский чин прапорщика. Тогда же он решил добиваться возвращения отцовской вотчины. В январе 1828 года барон Лагарфен приехал в Сергачский уезд и подал в земский суд прошение о повторном рассмотрении тяжбы. Столкнувшись с отказом уездного судьи Никифора Гавриловича Истомина принять прошение, Алексей обратился за помощью к предводителю дворянства. Афанасий Аристархович потребовал от судьи принять прошение барона, пригрозив в противном случае поставить на рассмотрение дворянского собрания вопрос о переизбрании Истомина, как человека, с пренебрежением отнесшегося к правам дворянства. Никифор Гаврилович был вынужден пойти на попятную. Рассмотрение дела было назначено на начало февраля. Судебное разбирательство между бароном Лагарфеном и князем Голицыным вызвало интерес не только всего уезда, но и губернии. Скоро в губернии образовались две партии. Надобно сказать, что многие, проживающие в губернии помещики средней руки пострадали от бывшего Нижегородского губернатора. У одного он оттяпал часть земли, у другого увел понравившуюся дворовую девку. Но больше всего от князя доставалось однодворцам. Они должны были ломать шапку при виде князя. Тот, кто отказывался делать это, ссылаясь на свое дворянское происхождение, княжеская дворня беспощадно секла. Все они вошли в партию барона. В партию князя входили губернатор, крупные помещики. Меня заинтриговала вся эта история. Я попросил Махотина познакомить меня с бароном. Ведь не каждый день в уездном городишке можно встретить человека, который еще не утратил веры в правосудие. Позже мне пришлось сильно раскаяться в этом. Наше знакомство с бароном состоялась 3 февраля в доме предводителя. Барон Алексей Лагарфен фон Лагарпуф оказался молодым человеком довольно приятной наружности. Он был высокого роста, довольно крепко сложен. В нем не было той развязности, которая так часто встречается у петербургской молодежи, но при этом он был довольно остроумен. Оказывается, в армии еще помнят про елисаветпольскую баталию. Алексей рассказал мне, что многие офицеры долго не могли поверить в то, что я действительно принимал участие в мятеже. Мой арест считался простым недоразумением. Однако мое признание на суде окончательно убедило их в моей виновности. Мы поболтали с ним около трех часов. Большая часть нашей беседы была посвящено военной истории и разбирательству походов Русской армии. Через три дня барон был арестован губернскими жандармами. Его обвинили в том, что он по моему наущению собирался организовать покушение на Вашу жизнь. А потом взялись и за Махотина. Были назначены новые выборы в дворянское собрание уезда. Ваше Величество, когда Вы получите это письмо, меня уже не будет в живых. Вот уже месяц я болею грудной жабой (грудной жабой в России называли стенокардию - автор). Уездный лекарь предупредил меня о том, что жить мне осталось всего неделю. Но барон совсем еще молод. Он верит в Вас, считает, что Вы являетесь олицетворением Высшей справедливости. Прошу Вас, не разочаровывайте молодого человека, служба которого может пригодится Вам и России". * * * Из доклада начальника жандармерии Нижне-Новгородской губернии на имя начальника Третьего отделения канцелярии Его императорского Величества графа Николая Христофоровича Бенкендрофа: "Смею доложить Вашему Высокопревосходительству о том, что 15 февраля 1828 года умер находящийся в ссылке в Сергачском уезде, бывший князь Николай Шербатов. Покойник был похоронен на кладбище при уездной церкви, в части, отведенной для простолюдинов. Через три дня после похорон в уезд прибыли брат покойного Его высокопревосходительство обер-шталмейстер двора Его Величества граф Иван Петрович Милорадович - Щербатов. Их превосходительство заказали молебен в уездной церкви, на который был приглашен только предводитель дворянства Афанасий Махотин. Отслужив молебен, граф уехал обратно в Санкт-Петербург. С почтением начальник жандармерии Нижне-Новгородской губернии полковник Евграфий Телятин". В том же месяц в Апшеронском полку состоялся суд над прапорщиком - бароном Алексеем Лагарфеном фон Лагарпуфом. Обвиняемый был признан виновным в подготовке покушения на государя и был приговорен к повешению. Через три дня после вынесения приговора было издано Высочайшее повеление о повторном рассмотрении дела. Узнав об этом, князь Сергей Голицын заболел недержанием мочи, отчего вскорости и умер. В октябре того же года Уголовный суд Санкт-Петербурга отменил решение полкового суда. Барон Алексей Лагарфен фон Лагапуф был полностью оправдан и восстановлен в воинском звании. Сенатом была назначена комиссия для расследования жалобы барона Алексея Лагарфена фон Лагарпуфа относительно незаконной передачи принадлежавшего его отцу имения князю Голицыну. Комиссия пришла к выводу о том, что передача имения была незаконной, и приняла решении о возвращении оного сыну покойного. В июне 1828 года императрица Мария Федоровна дала свое согласие на открытие приюта для отставных солдат в Сергачском уезде. Первое пожертвование в размере 10 тысяч рублей было сделано императором всероссийским Николаем II. |