 |
распечатать |  |
|
|||
(Окончание. Начало см. "Зеркало" от 19, 26, 31 декабря 2009 г., 9 и 16 января 2010 г.)
* * * Громогласные обещания окружить вниманием и заботой семью и детей Зардаби, "не испивших до дна чашу знания", произнесенные в дни прощания, так и остались обещаниями. Трудно назвать какой-либо важный, запомнившийся шаг в этом направлении, предпринятый за время трех сменявших друг друга властей (царизм, кратковременная независимость и советский режим). Лишь полвека спустя после смерти Г.Зардаби, во второй половине 1950-х годов, в пору некоторой либерализации советского режима, с имени Зардаби было снято необъявленное табу. Были изданы его труды, появились книги и монографии о нем. Профессор Рахман Бадалов, нисколько не умаляя значимость и ценность всех этих исследований, высказывает мысль, с которой нельзя не согласиться: воздействие свершенных (и несвершенных) деяний Зардаби на бытие современного Азербайджана еще долгие годы должно оставаться предметом серьезного изучения ряда отраслей национальной гуманитарной науки. В 1872 году Гасан бек создал семью с одной из первых выпускниц-мусульманок Тифлисского института благородных девиц - балкаркой Ханифой ханум Абаевой (1856-1928). И в лице этой самоотверженной, патриотичной женщины обрел близкого друга и сподвижницу, сопоставимую в истории национальной культуры и общественной мысли с верной соратницей и спутницей жизни великого Мирзы Джалила - Гамидой ханум Джаваншир-Мамедкулизаде. От этого брака у них родились четверо детей. Старшая дочь - Пери ханум Меликова (1873-1947), как было отмечено выше, в 1894 году построила семью с А.Топчубашевым. В 1919 году Пери ханум уехала в Париж, к супругу, а после падения Азербайджанской Демократической Республики разделила с ним все тяготы и невзгоды эмигрантской жизни. Скончалась в 1947 году в Париже. О старшем сыне Зардаби - Мидхат беке Меликове (1879 - ?) пока что не удалось раздобыть каких-либо достоверных сведений. Третья из детей, несколько раз упомянутая выше Гарибсолтан Меликова (1886-1967) была единственной представительницей семьи Зардаби, оставшейся в Азербайджане. Она учительствовала в Баку, Гяндже и Зардабе, написала об отце проникновенные, насыщенные живыми, теплыми штрихами воспоминания. Несмотря на "неблагоприятную" по тем временам графу - проживание сестры, племянников и младшего брата за границей, ей удалось каким-то чудом избежать жерновов советской репрессивной машины; в 1949 году дочь Зардаби даже была удостоена звания заслуженного учителя Азербайджана. Но тяжелое материальное положение и моральные невзгоды, притеснения и преследования, с которыми ей довелось столкнуться, не прошли бесследно. Так и не сумевшая построить семейный очаг, влачившая бедное и одинокое существование, она претерпела психическое расстройство, долгое время лечилась от различных напастей. Когда младший сын Гасан бека - Сафвет бек Меликов (1891-1975) потерял отца, ему было 16 лет. После завершения среднего образования в 1914 году он поступил на архитектурный факультет Рижского политехнического института. Решением Бакинской городской думы от 2 апреля 1915 года, учитывая тяжелое материальное положение семьи, ему была определена стипендия, носящая имя Зардаби. В его гражданском становлении, вовлечении в общественно-политическую жизнь сказалось большое влияние матери и А.Топчубашева. По окончании III курса института в связи с нарастанием революционной волны в России в марте 1917 года он вернулся в Баку; вскоре под воздействием Алимардан бека включился в общественную деятельность. В составе делегации, отправлявшейся во Францию, на Версальскую мирную конференцию, по решению Азербайджанского парламента 7 декабря 1918 года, был и Сафвет бек Меликов. Учитывая знание им русского, французского и немецкого языков, его включили в технический персонал. А.Топчубашев до апреля 1919 года являлся чрезвычайным и полномочным министром Азербайджанской Республики наряду с рядом стран также в Османской империи. Отправляясь в Париж, он обязанности дипломатического посланника вверил временно Сафвет беку Меликову. Однако последний, не сумевший получить должной поддержки со стороны правительства, столкнулся с определенными трудностями при выполнении возложенных на него обязанностей. Затрагивая этот вопрос в письме председателю Совета министров Азербайджанской Демократической Республики, А.Топчубашев в письме из Парижа, датированном 8-9 июля 1919 года, писал: "По вопросу о представительстве в Константинополе я недавно получил от Сафвет бека Меликова письмо, в котором он сообщает, что Вы не даете ответа на его запросы. Если он там не нужен, надо так ему сообщить. Если намечен кто другой, надо его немедленно отправить. Выезжая из Константинополя, я оставил там Меликова временно и дал ему денег на три месяца, кои истекают 22 сего июля. Он пишет, что сильно нуждается сейчас, а главное - не надеется получить из Баку от Вас ответа. Выяснение этого вопроса полезно во всех отношениях, о чем я и прошу". Через некоторое время назначение Юсифа Везира Чеменземинли дипломатическим представителем в Стамбуле изменило планы С.Меликова на будущее. Узнав о намерении правительства республики направить студентов на учебу за рубежом, он пришел к решению оставить мысли о карьере и завершить образование. Его мать Ханифа ханум была такого же мнения. Ходатайствовавшая за сына перед официальными инстанциями Ханифа ханум 16 августа 1919 года писала министру народного просвещения Азербайджанской Республики Рашид хану Капланову: "Мой сын, Сафвет бек Меликзаде-Зардаби, (так в тексте - В.Г.) студент четвертого курса Рижского политехнического института. В связи с создавшимся положением он не может продолжить образование. Вы объявили о направлении 100 молодых людей за рубеж для получения высшего образования и известили о необходимости письменного обращения по этому поводу. Сафвет бек в настоящее время находится в Константинополе на службе Министерства иностранных дел и лишен возможности отправить Вам письменное обращение в скором времени. Поэтому я от имени сына прошу Вас отправить его за границу для завершения образования". Далее Ханифа ханум сочла нужным напомнить, в какой семье вырос сын, на каких традициях воспитывался: "Я всем существом верю, что и мой сын по получении высшего образования будет всю жизнь достойно служить Азербайджану, как его отец Гасан бек Меликов" (курсив мой - В.Г.). Однако по неизвестным причинам С.Меликов не был включен в состав направлявшихся на учебу за рубеж 100 студентов. В то же время он лишился и возможности продолжить службу на дипломатическом поприще. Весьма вероятно, что все это создало у молодого человека впечатление неуважения к памяти отца и несправедливого отношения к себе и вызвало определенную обиду на чиновников национального правительства. Это явствует из заявления уже не позиционировавшего себя ни "беком" ни "Зардаби" "Сафвета Гасан оглу Меликова" (7 февраля 1921 года) наркому просвещения "товарищу" Дадашу Буньятзаде. "Мое обращение, связанное с включением меня в ряды направлявшихся за рубеж студентов в годы мусаватской власти, было встречено с равнодушием. Ибо, по мнению мусаватского правительства, я считался политически "неблагонадежным элементом", - сетовал он и напоминал, что еще в 1917 году было решено направить его в Германию как одного из лучших студентов Рижского политехнического института, но вследствие революции в России это оказалось невозможным. Заявитель просил, с учетом большой потребности страны в технических специалистах при тогдашних условиях и существующей в советской практике отправки студентов на зарубежную учебу, командировать его в Германию сроком на два года и заверял, что по завершении образования вернется на родину высококвалифицированным архитектором. Справедливости ради скажем, что народный комиссар просвещения проявил оперативность и на заседании 1 марта 1921 года, учитывая, что слушатель четвертого курса студент Меликов по завершении образования будет полезен для Азербайджанской Республики, принял решение о командировании его за границу за государственный счет. Год спустя снова возникли проблемы. В июне 1922 года Ханифа ханум Меликова оказалась перед необходимостью обратиться к председателю Совета народных комиссаров Азербайджанской ССР Газанфару Мусабекову. Причиной явилось лишение стипендии Сафвета Меликова по решению комиссии, занимавшейся студентами - азербайджанцами, обучавшимися за рубежом. Комиссия мотивировала свой вердикт тем, что С.Меликов "из состоятельной семьи и является родственником А.Топчубашева". Ханифа ханум писала: "Как учительница, питающая глубокое уважение к советской власти, я не могу согласиться с этим решением, уверена, что комиссия информирована ложно и допустила ошибку. Поэтому прошу заново рассмотреть вопрос о стипендии сына Гасан бека Меликова (курсив мой - В.Г.), либо в соответствии с правилами продолжать выплату ему стипендии, либо же обеспечить ему возращение на родину за счет государства". По поручению Совнаркома Азербайджанской ССР вопрос был вынесен на заседание Коллегии наркомпроса, и было принято положительное решение за подписью наркома Мустафы Гулиева, где говорилось: "Комиссариат просвещения, учитывая заслуги отца, одного из выдающихся общественных деятелей Кавказа, умершего в крайней нужде, и деятельность матери, в первых рядах среди тюркских женщин ринувшейся на культурно-просветительскую арену и неутомимо трудящейся на этом поприще тридцать лет, единогласно принял решение просить Совет народных комиссаров о восстановлении права Сафвета Меликова на стипендию. Одновременно решено не считать основанием исключение его из числа стипендиатов за родство с Топчубашевым и учесть, что студент Меликов был лишен стипендии не за неуспеваемость, а лишь из-за того, что является родственником Топчубашева". Завершивший высшее образование в Германии Сафвет бек принял трудное, но принципиальное решение о невозвращении в Советский Азербайджан. Последующие 55 лет своей жизни он провел в странах Западной Европы и Турции. Ученый-зардабивед З.Геюшев, в 1970 году встретившийся с ним в братской стране, писал: "Находясь в Турции, я свиделся с сыном выдающегося мыслителя Азербайджана Гасан бека Зардаби - Сафвет беком Зардаби. Он поблагодарил меня за издание трудов своего отца и написание отдельной монографии о нем. Поделился множеством воспоминаний об отце и годах революции в Азербайджане. Несмотря на ошибочность убеждений, и поныне придерживающегося таковых, у Сафвет бека, как и у всех эмигрантов-азербайджанцев, встреченных мною в Турции, ощущалась большая тоска по родине. Сафвет бек рассказал много памятного и о своей матери - Ханифе ханум. Со слезами, наворачивавшимися на глаза, поведал о том, какие страдания пришлось перетерпеть его матери во времена организации первых женских школ в Азербайджане..." К сожалению, эти воспоминания Сафвет бек Меликов унес с собой в могилу. И таким образом, хотя и косвенно, непроизвольно самоустранился от забвения и беспамятства в отношении своего отца, или же превратного истолкования трудов Великого Сеятеля... * * * Гасан бек Зардаби был из тех редкостных личностей, которые за годы программируют свою деятельную жизнь, подчиняя ее сознательно и добровольно избранной высокой цели. Поэтому он предвидел, что на избранном пути его ждут не только лавры и фанфары, признание и любовь, но и тернии, неблагодарность и непонимание... Но нисколько не убоялся и не отступился. Именно эти тернии самоотверженной стезе он имел в виду, когда писал своему другу и современнику в начале своей великой общественно-культурной миссии - Мирзе Фатали Ахундову, который на закате дней впал в уныние, размышляя о тщетности своих усилий: "Я должен сказать Вам откровенно: удивляюсь, почему другие по прошествии лет становятся мудрее, их произведения приобретают более серьезный характер, а Вы, напротив, как сами признаетесь, не можете взять в руки перо... Ну что же, это Ваше дело. Но не думайте, что просвещение народа - задача, решаемая одной пьесой или статьей. Нет, тут работы сверх меры. Чтобы выполнить эту работу, мало деятельности не то что одного, даже десятков руководителей. Быть может, Вас расхолаживает такой вопрос: мол, почему не другой, а именно Вы должны заниматься этим делом, причем не надеясь услышать "спасибо" ни от кого? Если Вы мыслите так, тогда должен Вам пояснить: если речь идет о помощи народу, своим ближним, людям, погрязшим в трясине невежества, таким мыслям вообще не должно быть места, личность, стремящуюся посвятить себя просвещению народа, подобные мысли нисколько не должны сбивать с пути". Вот поэтому Гасан бек не боялся быть забытым. Вообще не помышляя об этом. Он рассуждал, что "для того, чтобы возвыситься, надо не карабкаться на высокое дерево, а посадить саженец..." И действовал по этому принципу. В современную ему эпоху могли быть и были не оценившие его подвижничество. Но, естественно, у нас, увидевших плоды тех разросшихся, разветвившихся саженцев, нет никакого морального права забыть Великого Сеятеля, посеявшего на земле азербайджанской семена просвещения, культуры, национального самосознания, любовь к Родине. |