 |
распечатать |  |
|
|||
Продолжение данной публикации Азада Шарифова, к сожалению, мы публикуем уже без него. Наш коллега ушел из жизни, но, простите за банальность, рукописи не горят. А эта была последней, которую он принес в редакцию. В объемистой работе, основанной на фактах из книги известного азербайджанского шахматного деятеля Чапая Султанова, политические интриги тесно переплетены с древней и мудрой игрой, которой восхищался и сам Азад муаллим.
(Продолжение, начало см. "Зеркало" от 19 декабря 2009 г.) В 1947 году ФИДЕ взяла под контроль розыгрыш шахматной короны. И тогда в нее вступил СССР. ФИДЕ собиралась провозгласить чемпионом мира Макса Эйве - единственного здравствующего "короля". Но советская делегация выразила протест. Для выявления нового чемпиона был утвержден пятикруговой матч-турнир пяти сильнейших гроссмейстеров мира - первые два круга в Гааге, и в Москве - еще три круга. Играли Ботвинник, Карес, Рашевский, Смыслов и Эйве. После голландской части турнира впереди шел Ботвинник, а на втором месте - американец Сэмуэл Рашевский. Такое преследование беспокоило советские власти и во время недельной паузы, вызванной переездом участников в Москву, Ботвинника вызвали в ЦК партии. С ним лично беседовали соратники Сталина - Ворошилов и Жданов. Как рассказывает Гарри Каспаров в своем фундаментальном исследовании "Мои великие предшественники": "Вожди решили оказать посильную помощь Ботвиннику. "Мы опасаемся, что чемпионом мира станет американец, сказал Жданов. Мы надеемся, вы не будете возражать, если советские гроссмейстеры Керес и Смыслов добровольно проиграют вам. - Тем самым они проявили бы себя настоящими патриотами". Михаил Моисеевич пытался возражать, но Жданов проявил настойчивость. Тогда Ботвинник предложил компромисс: "Давайте повременим, может быть это и не понадобится". И Жданов пошел навстречу будущему чемпиону мира. (Конечно, если бы Ботвинник уступил в турнире Рашевскому, его, скорее всего, ждала бы участь Ахматовой и Зощенко - у Жданова был богатый опыт расправы с идеологическими врагами). В последующих двух партиях Ботвинник обыграл опасного конкурента, отбросив Рашевского назад и таким образом обошелся без заботы партии и правительства. Итак, Ботвинник стал чемпионом мира, Смыслов занял второе место, Керес и Рашевский разделили третье и четвертое места, Эйве замкнул турнирную таблицу. М.Тайманов рассказал автору книги Чапаю Султанову прелюбопытный случай, связанный с Н.Хрущевым. Шахматный матч СССР-США 1955 года совпал с Днем независимости США. Американский посол дал торжественный прием по этому случаю. Как всегда на нем присутствовали руководители партии и правительства СССР: Хрущев, Булганин, Маленков, Микоян, Ворошилов и другие. На прием были приглашены и участники матча. Неожиданно Хрущев подошел к шахматистам и разговорился с ними. В частности, у меня он спросил: "Когда вы выступаете за рубежом, гонорар получаете?" "Что вы, Никита Сергеевич, - ответил я ему, - как же мы будем брать эти грязные деньги? Мы выше этого". - Хрущев, - рассказывал М.Тайманов, - подозрительно посмотрел на меня". "А вы на что живете, дома деньги берете?" "Конечно, а на что мы бы тогда жили?" "Что-то не то, - задумался Хрущев. - Выходит, что у капиталистов, у которых миллионы, вы ничего не берете, а в нашей бедной стране берет. Так нельзя! Нужно у них брать, и как можно больше и себе оставлять и государству отдавать!" Тайманов очень гордился своим ответом Хрущеву. "Скажи я иначе, не видать денежек", - говорил он. И, естественно, зашла речь о его матче с Робертом Фишером, которому он проиграл со счетом 6:0. "Что вы почувствовали, когда проиграли с таким счетом? - спросил автор книги. "У меня не осталось ни малейших сомнений, что этого юношу никто не остановит!" - ответил он. "А зачем вы везли запрещенную в СССР книгу, - продолжал я. "Меня об этом попросил мой друг-писатель. А когда случилась эта история, он перестал мне звонить". Известен другой, не менее интересный, случай из шахматной жизни с гроссмейстером Корчным. Когда он был на Кубе, советское посольство, связывая шахматы с политикой, поручило ему провести сеанс одновременной игры с членами Политбюро и правительства Кубы - при этом он был предупрежден - не обыгрывать Кастро и Че Геваро. Кастро грамотно разыграл дебют, и Корчной предложил ему ничью. А Че Геваро в несколько ходов был разгромлен. После сеанса Виктор Корчной оправдывался: "А что я мог сделать, если он ничего не смыслил в каталонском начале!" "В тех турнирах, - пишет гроссмейстер Пахман, - всегда побеждал Че Геваро, единственный, кто не боялся Кастро". Свидетелем и в некотором смысле слова участником политических шахмат стал автор книги в 1963 году будучи молодым человеком. Было известно, что Хрущев с недоверием относился к политикам, ученым, артистам, к которым хорошо в свое время относился Сталин. В партийных и советских органах проводились "чистки от сталинистов". Президенту АН СССР Топчиеву Хрущев прелюдно говорил: "Сталин давал вам взятки - квартиры, дачи, машины - вот поэтому вы к нему хорошо относились". Сталин, Орджоникидзе, Молотов хорошо относились к М.Ботвинику, а Хрущев, когда стал руководителем СССР, просто не замечал его. После матча Ботвинник-Смыслов, который закончился победой Смыслова, К.Ворошилов вручил участникам матча государственные награды. Вручая награду М.Ботвиннику, Ворошилов сказал: "Вы особенно не огорчайтесь, что проиграли матч - ведь проиграли советскому шахматисту. В ответ на это Ботвинник не подал руки Ворошилову, и рука того повисла в воздухе. Этого Ворошилов не простил Ботвиннику. После того, как Петросян выиграл матч у Ботвинника, стало ясно, что эра Ботвинника в шахматах кончается. Сразу после окончания матча Петросян, вернее, его жена Роно Яковлевна, создала команду друзей Петросяна, среди которых особенно был активен Ю.Авербах. Команда начала противоборство с пожилой дружиной Ботвинника. Петросян имел мощную поддержку в лице Микояна, который в то время был близок к Хрущеву, а также многих функционеров-армян в ЦК КПСС. За него болели близкие Хрущева - его сын Сергей, зять Аджубей, про которого говорили "не имей сто друзей, а женись, как Аджубей". Уже через несколько месяцев после того, как Петросян стал чемпионом мира, осенью 1963 года в Баку пришла телеграмма с вызовом на Пленум шахматной федерации СССР. На пленум вылетел автор книги Ч.Султанов и заслуженный тренер СССР Абрамян. Они оба поселились в гостинице "Россия" в одном номере. За день до пленума Петросян зашел в номер бакинцев, как потом выяснилось, он обходил всех делегатов и вел с ними определенные беседы. Он очень тепло поздоровался с Абрамяном и слегка кивнул Ч.Султанову. И те сразу перешли на армянский язык и согласно кивали друг другу головой. Когда он ушел, пишет Ч.Султанов, который в то время был председателем Федерации шахмат Азербайджана, сосед сказал ему, что Петросян просил поддержать кандидатуру, которую он предложит. "Однако я сказал, что не только не поддержу его кандидата, а выступлю в поддержку Бовинника". 6. Атака пешками на М.Ботвинника Пленум начался с атаки на Федерацию шахмат СССР. Многие делегаты читали свои выступления по бумаге, которые готовила команда Петросяна в лице грамотного шахматиста Сейлина. Представитель одной из российских областей даже заявил, что последний раз гроссмейстер у них в области был в 1913 году - это был Э.Ласкер. А представитель города-колыбели революции с пафосом заявил, что Ботвинник, выступая в Ленинграде, ни разу не упомянул о роли партии в развитии шахмат. Потом слово дали Ботвиннику, признавая критику в адрес федерации, он одновременно ответил и на все необоснованные выпады. Говорил он аргументированно и системно, как полагается выдающемуся шахматисту и ученому. Однако после его выступления направление главного удара было перенесено на него лично. Как пишет Чапай Султанов - председатель Федерации шахмат Азербайджана, кто-то из выступающих заявил, что когда страна голодала, Сталин подарил Ботвиннику машину "Эмку". Потом пошли доносы, об одном из них рассказывает Гарри Каспаров в своем труде "Мои великие предшественники". После переезда Ботвинника в Москву он готовился к решающим битвам, а некто Б.Покровский из Управления пропаганды доносил на гроссмейстера в разные высокие инстанции: "Возвращаясь из Гааги в Москву, Ботвинник вез с собой 15 чемоданов". То, что Ботвинник в Гааге был с семьей - женой и дочкой, и то, что большинство чемоданов было забито шахматной литературой, во внимание не приняли. Донос - дело серьезное и Ботвинника вполне могли снять с дистанции, не посчитались бы с тем, что корона могла уплыть за океан. Спас Ботвинника К.Ворошилов, который примирительно сказал: "Ну и что, а иностранцы, покидая Москву, увозят с собой до двадцати чемоданов". Повезло Михаилу Моисеевичу, что Клемент Ворошилов никогда в жизни не был в советских магазинах". "За свою жизнь, - пишет Ч.Султанов, - я много раз выступал на ученых советах, международных симпозиумах, но это выступление на пленуме шахматной федерации осталось в памяти надолго. Если коротко, то в своем выступлении я сказал, что Ботвинник признал критику. Но при чем здесь политика, причем здесь кому что дарил Сталин. Всем хорошо известно, что Сталин скольким выдающимся ученым, писателям, работникам культуры дарил дачи и машины. В президиуме стали шептаться, а Ботвинник удивленно смотрел на меня. Конечно же, мое выступление на пленуме никакого влияния на оказало. Когда объявили перерыв, Ботвинник попросил своих сторонников собраться в одной из комнат. А сторонников было мало. Ботвинник подозвал меня к себе и стал спрашивать. Потом сказал мне: "У вас могут быть проблемы. Вы член партии? "Нет" - ответил я. "Ну тогда легче!" - сказал он. Потом начались пленумы в республиках. В наш Спорткомитет пришло письмо с требованием обсудить поведение Ч.Султанова на пленуме Федерации шахмат СССР. Состоялась беседа с председателем Спорткомитета М.Искендеровым. Я ему долго рассказывал о заслугах М.Ботвинника. Озабоченный делами футбола, он поручил мне со своим помощником ответить на письмо из Москвы, где Ч.Султанову было сделано серьезное предупреждение". На этом шахматная партия Ч.Султанов и Ботвинник не закончилась. Однажды в пансионате в Загульбе Ботвинник и Каспаров проводили очередную сессию: были собраны талантливые юноши и девушки из разных республик, в том числе наши А.Софиева и Ф.Велиханлы. Воспользовавшись ситуацией Ч.Султанов попросил ведущего тренера республики пригласить М.Ботвинника в нашу шахматную школу и ознакомиться с нашей системой компьютерного обучения. В присутствии Г.Каспарова он передал мое приглашение и тот ответил, что с удовольствием ознакомится с этой системой. Но его временем в Баку распоряжался Гарри Каспаров, и он сказал, посмотрим, как получится. В последний день сборов, поняв, что Ботвинник не навестит нашу школу, я позвонил в пансионат и попросил пригласить к телефону Ботвинника. "К сожалению у нас было мало времени посетить вашу школу, - сказал мне Ботвинник". Тогда автор книги напомнил ему тот самый пленум шахматной федерации, где он выступил в защиту гроссмейстера. "Это вы?". "Да, это я, Султанов Чапай, как вы говорили, шахматист с героическим именем". Ботвинник, видимо, был искренне огорчен, что не сумел, или ему не дали возможность посетить школу и попросил будучи в Москву обязательно ему позвонить". Серьезные гроссмейстеры рассказали автору книг, что когда команда Карпова готовила против Г.Каспарова какую-то очередную пакость, Ботвинник пошел к руководству Спорткомитета и заявил, что в этом случае он проведет у себя дома пресс-конференцию с западными журналистами. Но когда Г.Каспаров твердо встал на ноги, автора поразило, что говорил и писал он против Ботвинника. Оказывается, любил играть в шахматы и Леонид Брежнев. Вот малоизвестная история, которую рассказал один из генералов КГБ СССР М.Докучаев. "Слабостью Леонида Ильича были шахматы. Он играл хорошо и азартно, и играл до тех пор, пока не выигрывал. Он также болел за А.Карпова. "Состоявшаяся с ним встреча поразила меня как шахматиста, - писал гроссмейстер Карпов в своей книге "Девятая вертикаль". Он был в курсе всех наших проблем". Именно при правлении Л.Брежнева появилось секретное постановление ЦК КПСС о развитии в СССР шахмат. Широко известно, что стратегическую, хорошо известную в шахматах ошибку совершил М.Горбачев, правда, она была не единственная и не решающая, но существенная. Талейран говорил: "Это хуже, чем преступление". Из воспоминаний пресс-секретаря М.Горбачева А.Грачева, который писал в своей книге "Горбачев. Человек, который хотел как лучше": "После того, как из его окружения ушли многие, кто проводил с ним первые годы перестройки, на его шахматной доске вместо крупных, хотя и своенравных людей, остались главным образом одни пешки, ему ничего не оставалось, как начинать двигать их в ферзи. 7. Иудушка Гарри и его Брутенц Шахматы в политических целях против Баку широко использовал Г.Каспаров, причем, в чьих интересах он это делал - известно. После распада СССР Азербайджан столкнулся с сепаратизмом. В дальнейшем это поддержал Каспаров, и это превратилось в открытую ненависть. "В 1989 году я был приглашен на шахматную Олимпиаду в Солоники для чтения лекций о компьютерном обучении шахматистов, - пишет автор книги. - И был свидетелем его многочисленных интервью с зарубежными журналистами о событиях в Сумгайыте, в которых он всю вину возлагал на азербайджанцев. Каждый вечер на греческих телевизионных каналах он выступал с антиазербайджанских позиций, практически ничего не говоря о шахматах, ради которых он приехал в Солоники. "В Баку убивали только за то, что ты был армянином. После того, как его покинули армяне, Баку стал мертвым городом". Он активно пытался воспрепятствовать реализации каспийских нефтяных контрактов. "Всяческие экономические связи с Азербайджаном - это преступление" - писал он. Продолжение следует |
