 |
распечатать |  |
|
|||
(Продолжение. Начало см. "Зеркало" от 27 ноября и 5 декабря 2009 г.)
ПЕЧАЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ В НАХИЧЕВАНИ Отголоски армяно-азербайджанских столкновений в Баку, дошедшие в начале мая 1905 года до Нахичевани, взволновали армянское и азербайджанское население города. Результаты бакинских событий отнюдь не остудили пыла армян, по-прежнему продолжавших оказывать на азербайджанцев всяческое давление. По городу поползли слухи, будто у армян накоплено много огнестрельного оружия и они в любой момент могут напасть на азербайджанцев. Этого от армян можно было ожидать всегда. Во всяком случае, анализ армянской политики позволял предполагать подобное. Действуя в соответствии с принципом "На Кавказе никто не может быть превыше армян" они старались рассылать во все стороны огнестрельное оружие и боеприпасы. Нахичеванские азербайджанцы были до такой степени напуганы армянами, что вечерами боялись выходить на улицу, а днем не рисковали выезжать в загородные имения. Город был со всех сторон окружен армянскими селами, и, кроме того, при желании они за шесть часов могли доставить сюда из Иревана нужное количество армянских солдат. Становилось ясно, что армяне не собираются полюбовно договариваться с азербайджанцами. Город Нахичевань является важным стратегическим пунктом Сисианского округа, и сюда в любой момент можно было подтянуть достаточное количество солдат. Это позволило армянам держать в Нахичевани достаточное количество группировок националистического толка. В то же время армянские боевики постоянно провоцировали азербайджанцев на столкновение. Так, 5 мая примерно в три часа дня трое крестьян-азербайджанцев из села Джахри, проходившие через армянское село Шыхмахмуд, подверглись нападению и были тяжело ранены. Известие об этом вызвало в городе волнения среди азербайджанцев. С этого дня армяне закрыли свои лавки и тайком от азербайджанцев стали собираться в церкви и по домам. 7 мая в смешанном армяно-азербайджанском селе Тумбул был убит проходивший через село азербайджанец. Две трети населения Тумбула - азербайджанцы и одна треть - армяне. Таким образом, можно судить о том, насколько хорошо были подготовлены армяне, если в них жила уверенность в победе над вдвое превосходящими их по численности азербайджанцами. Азербайджанцы же, которым страх мешал предпринять решительные действия, лишь с удивлением наблюдали за происходящим. 8 мая в Нахичевань приехали вице-губернатор Иревана Барановский, городской голова Иревана Агамалов и отбывший за месяц до этих событий в Петербург городской голова Джафаркули хан Нахичеванский. Прослышав об их приезде, люди обратились к ним с жалобами на армян. Первая их просьба состояла в следующем: "Мы забудем обо всем, что сделали армяне, пусть только они снова начнут торговать". 9 мая джахринские азербайджанцы явились на прием к губернатору с жалобой: "Все выходы из нашего села перекрыты армянами. Мы убедительно просим вас взять дороги под контроль правительства". Подобные жалобы от азербайджанцев сыпались со всех сторон. Однако все они остались без ответа, и просителям оставалось только испытывать горькое разочарование. С другой стороны, армяне, видя, что обращения азербайджанцев остались без внимания, активизировали свои провокации. В ту же ночь 9 мая семеро армян из села Алиабад выстрелами убили в степи у родника нахичеванца Али Гаджи Байрамзаде. Это известие вызвало в городе еще большее смятение. 11 мая в армянском селе Гюльтепе армянские террористы убили зажиточного местного крестьянина Хачатура и всю его семью, свалив вину за происшедшее на азербайджанцев. Но проведенное расследование показало, что смертный приговор этому человеку был вынесен одной из упоминавшихся выше националистических партий. Этой же ночью вице-губернатор Барановский конфисковал у заезжего армянина большое количество взрывчатки. В ответ на это армяне в ту же ночь 11 мая подвергли весь город обстрелу. Два с половиной часа в городе гремели выстрелы из пятизарядных винтовок, Нахичевань была охвачена пламенем и дымом пожаров. Азербайджанцы отвечали редкой стрельбой. К счастью, в ту ночь никто из азербайджанцев не пострадал. Среди армян, напротив, наверняка были пострадавшие. Однако они скрыли это, так как всегда умалчивали о своих потерях. Это была кошмарная ночь. В городе не спал никто, даже дети. Пули, молниями сверкавшие за окнами, не давали младенцам уснуть в колыбелях. Люди не знали, что и думать. За окном бушевал ураган. Пули беспрерывно решетили стены домов. Так, охваченные тревогой азербайджанцы, проведя ночь в адских муках, дождались утра. И дождались! Рано утром 12 мая они вновь явились с жалобами к вице-губернатору, доложили о ночных событиях и потребовали принять меры, но в ответ услышали: "Если они стреляют в вас, поймайте и обезоружьте их! Мне об этом ничего неизвестно". С тем и ушли просители. И никто - ни жаждущие кровопролития армяне, ни растерянные азербайджанцы - не спросил: "А для чего вы приехали сюда, господин губернатор?" В городе и его окрестностях в тот день было страшно, поэтому нахичеванцы и рабочие-персы собрались на городском рынке. Персидские рабочие, пользуясь разрешением, данным губернатором, начали с того, что отняли у армян часть огнестрельного оружия. Часов в десять группа армянских террористов с верхней части рынка обстреляла азербайджанцев, толпившихся на противоположной стороне. В это время ни о чем не подозревавшие вице-губернатор, городской голова Джафаркули хан, иреванский градоначальник Агамалов, пристав Мехти хан Ордубадский, привлеченные звуками выстрелов, прибыли к месту событий. Путь их лежал через армянскую часть рынка, поэтому губернатор и его спутники попали под пули, летящие из армянских лавок. Тут же начался ответный огонь из лавок, принадлежащих азербайджанцам. Перестрелка продолжалась около двух часов. Ее жертвами по неизвестным причинам стали известные армянские купцы Адамов с помощниками, Халатов с детьми и другие. Лавка Адамова полностью сгорела. В том же бою было убито пятеро азербайджанцев, несколько человек ранено. Были разграблены почти все армянские лавки и десять - азербайджанских. Во время боя полицмейстер Ангил подстрекал воюющих молодых людей к кровопролитию, крича: "Стреляй скорее, сынок! Скорее, сынок!" А во время грабежей он же подстрекал людей: "Скорее! Уносите все, скорее!" После двух часов убийств и грабежей противники отошли каждый в свой лагерь. Господин губернатор все это видел и слышал. В ту страшную ночь горожане сидели по домам. Но часов около двенадцати с армянской стороны вновь началась ожесточенная стрельба, разносившаяся по всему городу. Особенно сильным был огонь со стороны армянской шелкопрядильной фабрики. Эту ночную стрельбу господин губернатор через час прекратил. Армяне, наконец, успокоились. На рассвете слухи о ночных событиях вызвали в городе сильные волнения. Обе стороны вновь возобновили убийства и грабежи. Беспорядки начались в селе Джахри, население которого составляли как армяне, так и азербайджанцы. С этого дня армяне, спрятав товары из своих лавок в церкви, еще более усилили давление на азербайджанцев. Ежедневно следовали новые провокации, новые интриги. Как известно, в городе в это время стояли правительственные войска, постоянно подвергавшие народ оскорбительным обыскам. Итак, жители Нахичевани страдали, но ни правительство, ни какая другая сила не собиралась идти к ним на помощь. До 26 ноября азербайджанцы и армяне неоднократно мирились, жали друг другу руки. Но подобные примирения вели лишь к разжиганию вражды, очередного проявления которой каждую минуту можно было ожидать от любой из сторон. 26 ноября армяне, словно сговорившись, вдруг позакрывали свои лавки и разбежались по домам. На вопрос - что случилось? - они потирали руки и возбужденно смотрели на вопрошавшего. По слухам, из Чешмебасара пришло известие о том, что в этот день казаки, направленные в Чешмебасар для установления там мира и порядка, подвергли грабежу дом Гаджи Насира Гаджи Наги оглу и убили его сына, который попытался оказать им сопротивление. Потрясенный Гаджи, увидев сына, истекающего кровью, в растерянности схватил ружье и выстрелил в казаков, за что его семья была полностью уничтожена этими негодяями. Это известие потрясло нахичеванцев. Ведь во главе этого преступления стояли полковник Крылов и полицмейстер Ангил. Трагедия 26 ноября продемонстрировала всем лицемерие правительства. Эту ночь в Нахичевани назвали ночью страданий, ночью огня. И воистину она стала ночью возмущения и пожаров. Примерно в семь часов вечера послышались громкие и страшные крики. Как стало известно, это кричали караульные на рынке. Раздались громкие винтовочные выстрелы. Люди бросились на рынок, но подверглись обстрелу со стороны казаков. Стрельба, продолжавшаяся два часа, потрясла азербайджанцев. Через два часа все стихло. Но скоро город окутали клубы дыма, ползущие со стороны рынка. Рынок представлял собой извергающийся вулкан. Через час выяснилось, что казаки, войдя в сговор с армянами, полностью разграбили, а затем сожгли азербайджанскую часть рынка. Город возмутился, не прошло и часа, как народ заполнил улицы и площади. Долготерпение азербайджанцев достигло предела. Грохот пылающего рынка, стоны и голоса людей, и, прежде всего, лязг ружей, крики казаков вызвали бурю возмущения. Азербайджанцы бросились на рынок и увидели, что добро, которое они многие годы наживали с таким трудом, обращено в пепел. Разграбившие и предавшие рынок огню казаки перекрыли доступ к нему. Ровно через два часа на место происшествия пожаловали Ангил и Крылов, их первым приказом было: "Разогнать народ!" Казаки получили приказ открыть огонь, и жертвой этого расстрела стал несчастный Мешади Гасан - сын Мамедкули бека. Люди, пытавшиеся понять, что происходит, разошлись по домам. На помощь азербайджанцам бросились наши, исполненные благородства, грузинские братья, находившиеся в это время на железнодорожном вокзале, но было уже поздно (Да хранит их Аллах!). За ночь рынок сгорел полностью. Утром на его месте зиял обугленный пустырь. Дым от пепелища поднимался еще три дня и три ночи. Сгорели примерно 85 лавок, 75 амбаров и пустых магазинов. Три дня, с 27 по 30 ноября, в городе негде было купить продукты. Народ испытывал крайний недостаток в продовольствии. Во многих домах жители не могли уснуть от страданий, причиняемых голодом. 29 ноября примерно часов в семь вечера раздался страшный грохот. Люди не решались выйти из домов, а через час по городу поползли слухи: казаки обстреляли и разграбили азербайджанский дом, расположенный недалеко от места их дислокации. Через полчаса вновь раздались выстрелы, было ясно, что эту стрельбу опять затеяли казаки. 30 ноября город потрясла очередная новость - армяне и казаки сожгли село Джахри. В тот же день в город прибыл генерал-губернатор Иревана господин Паскевич. Народ обратился к нему с жалобами, прося принять меры. Люди, в частности, рассказали о трагедии в Джахри. "Ничего, - ответил губернатор, - я во всем разберусь". Два дня господин губернатор наслаждался жизнью и отправился в Джахри лишь после того, как село окончательно сгорело. 2 декабря, в день выезда губернатора, народ вновь собрался и, жалуясь на бесчинства казаков, просил удалить их из города. "Хорошо, я уже отдал приказ принять меры, вот вернусь из Джахри и разберусь", - ответил губернатор и отбыл. Но разве не подобного рода "меры" правительства довели народ до такого отчаянного состояния? Азербайджанцы решили написать жалобу на казаков и вручить ее губернатору, когда он вернется, но губернатор приехал в одиннадцать ночи, тайком, чтобы азербайджанцы не узнали об этом, тут же сел в поезд и отправился в Иреван. Так бюрократический аппарат явил азербайджанцам свое истинное лицо. Верно говорят в народе: бывает, кротость страшней жестокости. В добавление к сказанному лишь подчеркну, что на первых порах основной урон несли армяне, а в дальнейшем - азербайджанцы. (Продолжение следует) |