 |
распечатать |  |
|
|||
Он умер в конце марта. Родные почувствовали облегчение, которое им не удавалось скрыть. Последние десять месяцев он страдал безмерно. Складывалось впечатление, что своими страданиями он искупал горе своей матери и всех тех, кто любил его.
С рождения он получил все, чтобы быть счастливым, во всяком случае, благополучным. Он был красивым парнем. Внешность победителя контрастировала с неровным слабым характером. Оба родителя любили и гордились своим младшим сыном; старшие брат и сестра баловали его. Самый тяжелый его порок, отравивший его взрослую жизнь, проявился довольно рано, когда ему было всего семь лет. Во время семейного праздника родители потеряли бдительность, а он напился: ведомый лукавым духом, мальчик нашел в погребе бочку с вином и выпил столько, что уснул на месте. Родители, невменяемые от горя, обнаружили его на следующее утро. Потом много шутили по этому случаю, явившемуся первым звонком, схожим с темой судьбы в Пятой симфонии Бетховена. В жизни часто не придают значения знакам, предсказывающим счастье, а чаще несчастье; лишь много позже незначительные факты складываются в изломанные судьбы. Мать очень любила его, может быть, чересчур. Своего первого ребенка, девочку, она родила в восемнадцать лет, а последнего в тридцать, после того, как муж вернулся со Второй мировой войны. К тому же она воспитывала сына от первого брака мужа. Молодая мать троих детей надеялась стать образцовой матерью: суровой, но справедливой, что было сложно в двадцать лет, но намного легче в тридцать. Педагогическая метода, приобретенная до рождения младшего сына, подверглась испытанию. Женщине хотелось воспитать совершенного ребенка, достойного ее надежд. Ей, христианке, необходимо было доказать сестрам мужа - мусульманина, какая она замечательная мать и хозяйка. Путь, пройденный ей прежде, чем она стала законной супругой, был извилист и не прост. После большевистской революции она оказалась в мирном, маленьком кавказском городке, принявшем многих беженцев-христиан. Решение мусульманина оставить свою жену мусульманку, чтобы жениться на христианке, вызвало возмущение не только у его родных, но взволновало все население городка. Конечно, не случись большевистской революции, он жил бы с двумя женами; но советская власть отчаянно защищала права граждан, в том числе и права женщин. Ему и пришлось делать болезненный выбор. Он предпочел христианку. После длительных баталий мужчина выиграл сражение. В быту супруги почти не ссорились. Первая настоящая ссора случилась, когда нужно было дать мальчику имя. Муж позволил жене назвать дочь; мать дала ей русское имя своей бабушки. Но мальчик - совсем другое дело, это светоч семьи. Род продолжается благодаря мужчине. Мать хотела назвать его именем дяди - Борисом, а отец выбрал имя своего отца, которое к тому же являлось именем любимого имама шиитов - Али. В конце концов договорились - в официальных бумагах запишут Али, а мать, дома, будет продолжать звать его Борисом. И все остальные вместе с ней предпочли Бориса Али. Двойственность повлияла на ребенка. Когда родственники его отца спрашивали мальчика, чтобы позабавиться, как его зовут, он всегда отвечал с серьезным видом умного ребенка, что его зовут Али. Это имя появлялось лишь в особых случаях, чтобы показать добрую волю мальчика и особенно его мамы. Она очень ценила и почти гордилась невинной хитростью сына. Ребенок рос ранимым и балованным одновременно. У него часто случались перепады настроения: он мог смеяться и плакать без видимой причины. Все семейство вращалось вокруг него. Двое старших детей почувствовали себя свободнее после рождения мальчика; их мать полностью узурпировал младший сын. Вся ее любовь и надежды сосредоточились в маленьком баловне. Борис любил свою мать и не хотел ей перечить, однако оставаться в границах, установленных ей, оказалось настолько сложно, что не случалось и дня, когда он не плакал или не был бит. Мать превращалась в фурию, если ей казалось, что сын нарушил ее правила. Это принуждение сильно угнетало мальчика, и у него появилось чувство, что он все время виновен в чем-то и его ловят на месте преступления. Она повесила ремень на стену в столовой, чтобы запугать его. Однажды Борис перевернул тарелку с жирным пловом на блистающий, стараниями матери, чистотой пол, и она жестоко выпорола его ремнем: била его по спине, а он кричал от обиды, но прощения не просил. После порки у Бориса на спине вздулись следы от ремня. Его мама ухаживала за ним, стараясь не сделать ему больно. Почувствовав ласку матери, ребенок заплакал. Когда Борис пошел в школу, ситуация осложнилась еще больше. Придя в первый класс, он уже мог читать и считать. Он научился всему, играя со своими старшими братом и сестрой. Он легко усвоил чтение и счет благодаря тому, что никто его не принуждал, наоборот, все происходило в форме игры. Борису нечем было заняться в классе, пока другие ученики учили буквы и цифры. А вот дисциплина на уроке напомнила ему уроки матери, и ему все время хотелось вырваться на свободу. Борис проказничал дни напролет: выпрыгивал из окна первого этажа школы, сбегая с уроков, дергал девочек за косички и дрался, как черт. Он хотел быть самым сильным, самым интересным, самым свободным. Результат оказывался плачевным; каждый день его маму вызывали в школу, чтобы поведать ей о героических поступках сына. Наказание происходило незамедлительно: она порола его, а он уже не кричал, Борис вырос и мог сдерживать рыдания. Если бы у его матери спросили, кого она любит больше всех на свете, ответ последовал бы очевидный: своего маленького сына. Столько стараний и все для того, чтобы воспитать безупречного мужчину. Мать становилась ангелом-хранителем, если ребенок заболевал. Он мог капризничать, ему позволялось все. Она выполняла малейшие его прихоти. И он пользовался ее добрым расположением в полной мере. Такое воспитание: кнут, а затем пряник без пауз, без перемирий, породило несчастного человека с бурным темпераментом, всегда в ожидании либо наказания, либо чрезмерной ласки. Семья переехала в Баку. Там Борис познакомился со множеством чудес. Прежде всего - это были карусели с деревянными лошадками, куда его водила мать, если ему удавалось не слишком проказничать в течение недели; магазины, полные лакомств- пирожных, мороженого, лимонада. Но нужно было заслужить это счастье. Он старался, пытался подчиниться матери, чтобы получить пропуск в чудесный мир. Одно воспоминание той поры осталось у него в памяти, и он не мог простить себе, как ему казалось, тяжелый проступок. Старшая сестра временами пыталась облегчить ему суровое материнское воспитание. Она отвела его в большой магазин, где продавались замечательные сласти, даже не снившиеся детям войны. Девочка купила два пирожных на свои карманные деньги. Ей пришлось многим пожертвовать, чтобы скопить на них денег. Они устроились за столиком для клиентов, желающих полакомиться прямо в магазине. Мальчик съел свое пирожное, и пока сестра пересчитывала сдачу, он схватил ее пирожное и проглотил. Совершив "преступление", как он назвал свой поступок позже, Борис чувствовал себя несчастным и грустил все время, пока они гуляли. Сестре не удалось утешить его. Он вспомнил об этом случае при встрече с сестрой через много лет, чем очень удивил ее, забывшую маленький забавный, как она сказала, эпизод. Борис превратился в красивого молодого человека, удивительно похожего на мать, что совершенно не мешало его ярко выраженной мужественности. Мать не могла больше удерживать его подле себя. Борис становился все более независимым и дерзким. Пришло время испытать свое здоровье и врожденную силу, требующую применения. Он выбрал благородный спорт - лошадей. Выбор был сделан спонтанно, однако для него он оказался очень естественным: он сменил деревянную лошадку на настоящую. Он очень любил лошадей, чувствовал их. Его лошадью стала кобыла буланой масти, в белых чулочках, со звездой во лбу, настоящая красавица. Как у любой красавицы, и у кобылы Сильвии были свои капризы и причуды. Очень долго она оставалась без хозяина, проводя дни в конюшне ипподрома, несмотря на яркий экстерьер. Профессиональные жокеи обходили ее стороной, чтобы не усложнять и без того непростое существование, укрощая злую лошадь с ужасной репутацией, часто становящуюся на дыбы, чтобы сбросить наездника. Зрителям казалось, что кобыла испытывает очевидное удовольствие при виде наездников, лежащих у ее копыт. Лошадь была злой, но совсем не глупой. Она не наступила ни на одного из наездников, имевших несчастье оседлать ее. Однажды Борис пришел на скачки и после окончания бегов, вместе со своим другом жокеем зашел в конюшню полюбоваться на лошадь - победителя. Тогда он увидел кобылу и влюбился. Это было похоже на зов судьбы. Он подошел к Сильвии и захотел приласкать ее; она чуть не укусила его. Он взбесился и окажись один на один с кобылой, забил бы ее насмерть. Борис попросил разрешения покататься на ней, ему отказали, сославшись на ее дикий нрав. Кобыла стала для него главной заботой. Борис забросил родителей, друзей, учебу; он проводил дни напролет в конюшне. Хозяева ипподрома долго колебались, прежде чем позволили ему сесть на лошадь. Они не хотели рисковать. У этого молодого красивого парня не было опыта, и к тому же от лошади отказались профессиональные жокеи. В конце концов парень получил, что хотел: ему разрешили оседлать лошадь. В первый раз он продержался в седле не более минуты. Борис упал на землю и заплакал от ярости. Кобыла казалась польщенной столь бурной реакцией. На десятый раз Борис праздновал триумф. Он крепко сидел в седле, несмотря на старания Сильвии. Затем пришпорил лошадь и пошел галопом; сошел с лошади, только когда кобыла, не привычная к седлу, запросила пощады. Борис хотел властвовать, подчинить ее себе. Кобыла, вынужденная принять его волю, не упускала ни одного случая, чтобы напомнить своему новому господину, что она горда и свободна от природы. Все, кто наблюдал за ними, соглашались, что между всадником и лошадью образовалась связь, очень похожая на любовь. Борис выглядел счастливым. Он искренне любил свою лошадь, но любовью ревностной, болезненной. Каждый день он доказывал Сильвии, что он ее господин, и что она зависит от его прихотей. Новый жокей появился в конюшне и сразу заметил Сильвию. На вопрос, кто ездит на лошади, ему ответили, что лошадь не участвует в скачках из-за злого нрава: никто не может удержаться в седле. Лишь один молодой человек катается на ней для собственного удовольствия. Жокей посмеялся над рассказанной историей, и ему тут же захотелось показать мастерство, укротив кобылу с первого раза. Смешным все-таки оказался он, сброшенный неукротимой коварной Сильвией. Жокей не стал капитулировать, как другие. Он поставил перед собой цель. Лошадь показалась ему настоящим сокровищем, и при наличии терпения из нее могла получиться великолепная скаковая лошадь. Когда Борис узнал о происходящем, он попытался поначалу убедить жокея оставить Сильвию в покое. После разговора, похожего на диалог двух глухих, он перешел к угрозам. На следующий день Борис увидел собственными глазами мерзкого жокея, скачущего на его кобыле, и тут наступила кульминация. Он стащил его с лошади и стал драться. Вмешались служащие ипподрома, иначе ссора могла закончиться плачевно, скорее всего, жокей избил бы Бориса; он был старше и сильнее. Борис никогда больше не возвращался на место драмы. Он оставил свою лошадь и не захотел повидаться с ней хотя бы в последний раз, чтобы попрощаться. Конный спорт закончился для него после измены Сильвии. Позже он придет к тем же выводам в отношении всего женского пола. Борис впал в депрессию. Друзья, родные пытались развлечь его, но, увы, их усилия лишь усугубляли его состояние. Всем возможным средствам расцветить существование, ставшее бесцветным и тоскливым, он предпочел алкоголь. Он нашел в нем облегчение и главное - забытье. Борис пил с той же страстью, с какой исполнял все свои желания. Родители вдруг вспомнили о его детской выходке, теперь грозившей увести его далеко по скользкой дорожке. Ему понравилось напиваться в стельку, и он стал делать это регулярно. Алкоголь для него стал лекарством от жизненных трудностей. Пьяным он становился невыносимым, вымещая свои горести, настоящие и выдуманные, на людях, оказавшихся рядом с ним, что не мешало ему иметь много друзей. Были среди них те, кого привлекала его репутация гуляки, всегда готового устроить друзьям праздник, но были и такие, кто любил его за деликатную страдающую душу, за его "детскость". (Окончание следует) |