 |
распечатать |  |
|
|||
(Продолжение. Начало см. "Зеркало" от 12, 19, 26 сентября, 3, 10, 17, 24, 31 октября и 7 ноября 2009 г.)
В 1885 году И.С.Шахтахтинский женился на Сакине ханум - дочери отставного капитана Аллахьяра Агаларова. Сакина ханум получила хорошее домашнее образование на азербайджанском и русском языках. В начале ХХ века в дворянских кругах Тифлиса она была известна под именем Софьи ханум Шахтахтинской, сделавшей немало для азербайджанской общины Тифлиса, особенно для культурного развития азербайджанских женщин. В этом браке родились шестеро девочек. Старшая девочка - Лейла Бану (в некоторых источниках значится Лейла бегим - В.Г.) родилась 13 января 1886 года, следом за ней появились на свет Назлы Бану - 25 сентября 1887 года, затем Фатма Бану - 3 мая 1889 года, Адиля Бану - 4 апреля 1891 года, Джамиля Бану - 5 февраля 1893 года. Имя последней дочери не попало в формуляр Иса Султана, так как она родилась спустя несколько дней после смерти отца... Первые признаки сердечно-сосудистой болезни у Иса Султана Шахтахтинского стали проявляться уже в 1879 году, затем болезнь приняла хроническую форму. В Карсе получить нормальное лечение было невозможно. Во время нечастных деловых поездок в Тифлис он показывался врачам, пытаясь следовать их советам и урывками лечиться. Однако финансовые затруднения и большой объем работы не позволяли последовательно и основательно заняться своим здоровьем. Начальство нещадно эксплуатировало способного чиновника, не желая заботиться о его здоровье. Континентальный климат Карса осложнял процесс лечения. Как это ни прискорбно, в последние годы Иса Султан боролся за то, чтобы не нормально жить, а хотя бы выжить. Отзывы о нем в архивных документах и материалах характеризуют его как "чиновника с высокими моральными качествами, имеющего выдающиеся заслуги перед государством", "коллежского советника, в течение 17 лет исполняющего свои обязанности усердно, честно и с большим успехом", "человека, не имеющего средства для содержания своей семьи", "больного, не имеющего для выздоровления никакой надежды". Как видно, печальная картина хорошо была известная начальству. Однако никаких действенных мер для его лечения предпринято не было. Остались без внимания и просьбы И.С.Шахтахтинского о смене места службы, о переезде из Карса в другие края с более мягким климатом. Говоря словами поэта, камни откликнулись на его горестные стенания, но начальство, давно потерявшее чувства милосердия, осталось безучастным. 26 августа 1894 года примерно за 2 месяца до смерти в очередном обращении на имя военного губернатора Карса И.С.Шахтахтинский извещал об окончательном расстройстве организма и писал, что "в связи с исполнением занимаемой должности трудная и изнурительная работа совершенно подрывала его здоровье, что "карские врачи посоветовали ему не теряя времени обращаться к специалисту внутренних болезней и пройти курс обследования". Далее он информировал губернатора о том, что по настоянию местных врачей немедленно прибыл в Тифлис и обратился к специалистам, что тифлисские доктора после всестороннего и детального обследования обнаружили в нем расширение сердца и предупредили, что из-за климатических условий дальнейшее проживание в Карсе может закончиться для его больного организма смертельным исходом. "По мнению докторов в условиях более умеренного климата я могу жить и служить до преклонного возраста" - заканчивал свое горестное письмо Иса Султан Шахтахтинский. В последней фразе заключена особая тонкость - Иса Султан собирался не просто дожить до старости, он хотел быть полезным обществу, служить государству. Но прожить до старости ему не было суждено. Равнодушное отношение начальства и бессилие медицины свели И.Султана в могилу 17 октября 1894 года в Тифлисе, в возрасте 41 года. Церемония похорон состоялась спустя 4 дня. Ждали приезда из Нахчывани его близких - отца, брата и др. родственников. Как пишут "Кавказ" и "Новое обозрение", проститься с покойным на мусульманское кладбище Тифлиса пришли представители многих национальностей - азербайджанцы, русские, грузины, армяне, евреи. Наверно И.С.Шахтахтинский был первым азербайджанцем, которого в Тифлисе хоронили с такой интернациональной солидарностью и почетом. Его безвременная кончина, как это видно и из газет, примирила даже вечно конфликтующих духовных лидеров суннитского и шиитского толка. Над прахом покойного заупокойную молитву прочел лично шейх уль-ислам Закавказья. По сведению газеты "Кавказ" "старый муфтий Кавказа не сдерживая слезы произнес трогательную речь, волнующей всех участников". * * * Вероятно в этом месте повествования удивительного жизненного пути И.С.Шахтахтинского можно было бы поставить точку. Однако мне не хочется завершать рассказ на такой грустной ноте. В поисках светлого и позитивного хочу обратить внимание также на деятельность жены и дочерей Иса Султана, являющейся как бы продолжением дел, начатых главой семьи. Бесстрашная деятельность, направленная в начале XX века на спасение азербайджанских женщин от оков фанатизма и мракобесия, зовущая к нормальной человеческой жизни, со всеми ее радостями и трудностями, приучающая к равноправным отношениям в семье и в обществе. Тяжелые удары судьбы вдруг обрушились на Сакину ханум, которой не исполнилось еще и 30 лет. Внезапно умер муж - трудолюбивый, талантливый и чуткий человек На руках остались шестеро девочек, старшей из которых было 8 лет. Местная русская администрация, не оценившая по достоинству И.С.Шахтахтинского после стольких лет преданной службы будет ли протягивать руку помощи его семье, интересоваться их жизнью и образованием? Вполне понятны страх, волнение, безнадежность и тревога за будущее семьи молодой женщины. Не трудно представить себе трагическое положение матери и шести малюток, переехавших в Тифлис после смерти кормильца. Можно было подумать, что груз невзгод сломит Сакину ханум, отнимет ее стойкость и силы, она не допустит и мысли о том, чтобы стать продолжателем дел и устремлений своего мужа, что болото бытовых неурядиц занесет ее и превратит в обычную домохозяйку. К счастью, произошло обратное. Сакина ханум смогла вырастить дочерей такими, какими хотел их видеть отец. Кроме того, она смогла подняться выше предрассудков своего времени, презреть наветы фанатизма и отсталости, заслужив среди жителей - азербайджанцев Тифлиса реноме общественной деятельницы, защитницы национальных интересов и просветительницы, одной из первых организаторов женского движения. Благородной заслугой этой женщины перед ее народом и культурой следует считать ту роль, которую она сыграла в жизни Джалила Мамедкулизаде и Гамиды ханум Джаваншир. Благодаря Сакине ханум встретились два достойных друг друга человека, два любящих сердца, может быть годами ожидавших этой встречи, была создана счастливая семья. Семья, отвечающая не только индивидуальным, прежде всего общественным, общенациональным интересам. Из мемуаров Гамиды ханум "Мои воспоминания о Джалиле Мамедкулизаде" можно почерпнуть некоторую информацию о жизни и общественной деятельности Сакины ханум - Софьи Шахтахтинской в период ее вдовства. Знакомство и дружба этих двух просвещенных и прогрессивно мыслящих женщин - Сакины ханум и Гамиды ханум весьма вероятно, начались еще в Карсе. Ведь первый муж Гамиды ханум - подполковник русской армии Ибрагимбек Даватдаров в 90-х годах XIX века также служил в этом городе. Даже их судьбы отмечены схожими трагическими вехами: Гамида Джаваншир как и Сакина ханум рано потеряла спутника жизни и в одиночку воспитывала детей. В дальнейшем они жили далеко друг от друга, - одна в Тифлисе, другая в Карабахе, но взаимные симпатии сохранились. В сентябре 1905 года Гамида ханум привезла свою дочь Мину в Тифлис для поступления в Институт благородных девиц. И, естественно, она остановилась не где- нибудь, а именно в доме Софьи Шахтахтинской на Красногорской улице. По странной и таинственной прихоти судьбы именно на этой улице жил Джалил Мамедкулизаде. Правда, великий сатирик еще не приступил к изданию журнала "Молла Насреддин", обессмертившего его имя, а содержал маленький пансионат, где готовил азербайджанских учеников к учебе в гимназии. Одновременно вместе с Омар Фаиг Неманзаде и Мешади Алескер Багировым он организовал работу типографии под названием"Гейрат", которая выпускала книги, брошюры, объявления, бланки и т.п. Привлекает внимание и благорасположенность Дж. Мамедкулизаде к Сакине - Софье ханум. Вероятно многолетние контакты берут свое начало еще со времен жизни И.С.Шахтахтинского. И позднее Джалил Мамедкулизаде никогда не забывал о семье своего земляка и друга, по мере сил был им защитой и опорой. Кстати, вторым браком он был женат на Назлы ханум - вдовой сестре Мухаммед ага Шахтахтинского, став, таким образом, родственником разветвленного семейства Шахтахтинских. Вскоре дочь Гамиды ханум была принята в Институт благородных девиц. В те годы две дочери Сакины ханум - Фатма Бану и Назлы Бану уже учились в этом институте. А старшая дочь - Лейла бегим завершила этот же институт и собиралась в Петербург получать высшее образование. Приезд Гамиды ханум в Тифлис был связан не только с проблемой образования ее дочери. Она собиралась опубликовать рукописи оригинальных произведений и переводов с русских классиков своего отца - Ахмедбека Джаваншира. Это было последнее желание историка Карабахского ханства Ахмедбека, ушедшего из жизни в 1903 году. В Тифлисе знакомые посоветовали ей обратиться к содержателю типографии "Гейрат" Дж.Мамедкулизаде. Вскоре по приглашению Софьи ханум (Гамида ханум очень хорошо помнит дату их первого свидания - 13 октября 1905 года) Джалил Мамедкулизаде и его друг Омар Фаиг Неманзаде явились в дом Шахтахтинской, где обсудили вопрос публикации рукописей Ахмедбека. Этот, на первый взгляд, незначительный факт сам по себе говорит об авторитете Софьи ханум в культурно-общественной среде азербайджанцев Тифлиса и ее связях с представителями национальной интеллигенции. Пассивность и отсталость азербайджанцев в сравнении с их соседями по Кавказу особенно бросалась в глаза в Тифлисе и болью откликалась в сердцах этих четверых патриотов - двух мужчин и двух женщин, которые в вечер 13 октября 1905 года обсуждали не только вопрос публикации рукописи А.Джаваншира, но и обменялись мнениями по целому ряду важных вопросов, связанных с поднятием культурного уровня и общественной активности своих соотечественников. Джалил Мамедкулизаде выдвинул идею создания в Тифлисе Мусульманского женского благотворительного общества. И Софья ханум, и Гамида ханум подхватили эту идею, как говорится, на лету и не теряя времени стали искать способы ее реализации. В воспоминаниях Гамиды ханум читаем: "Софья ханум как жительница Тифлиса знала адреса почти всех интеллигентных мусульман города. Она диктовала, а я писала: оказалось 45 семейств. На следующий день я наняла фаэтон по часам, и мы поехали на Крыловскую улицу, к внучке Мирза Фатали Ахундова - Мелексима ханум, которой предложили участвовать в нашей затее и дать свой зал для общего собрания. Она охотно согласилась. Там я познакомилась с ее почтенной и симпатичной матерью - Нисой ханум, дочерью нашего любимого драматурга". Справедливости ради следует отметить, что впервые идею организации женских благотворительных обществ выдвинул доктор Гасанбек Агаев - в будущем один из основателей Азербайджанской Республики 1918-1920 гг. Но его работа в этом направлении, начатая в Гяндже, не оказалась успешной. Еще было сильно сопротивление фанатиков и консерваторов, способных в зародыше загубить любую инициативу, связанную с женским движением. То, что не удалось доктору Агаеву в Гяндже, успешно осуществили две женщины в Тифлисе. Вскоре они привлекли к сотрудничеству Бадисаба ханум - жену видного просветителя и педагога Фирудинбека Кочарли, супругу генерала Алихана Аварского, а также жен и дочерей уважаемых мусульманских семей Тифлиса. По предложению Говхар ханум Каджар и решением общего собрания почетным председателем мусульманского Женского благотворительного общества была избрана супруга наместника Кавказа И.И.Воронцова-Дашкова. С одной стороны, это давало надежду на возможность использования власти и авторитета высокопоставленного царского чиновника для решения возникших проблем, а с другой стороны, это позволяло усилить престиж и облегчить работу общества. Эта общественная организация, в рядах которого была и супруга И.С.Шахтахтинского, активно работала вплоть до 1917 года и по меркам своего времени сыграла большую роль в просвещении и приобщении к культуре азербайджанских женщин. С 1905 года в Тифлисском Институте благородных девиц стали преподавать азербайджанский язык, и это прежде всего было результатом решительности и инициативы Гамиды ханум и Софьи ханум. В отличие от русских, грузинских и армянских девушек, 15 азербайджанок в этом вузе не обучались родному языку. Это обстоятельство сильно возмутило патриотически настроенных женщин. Они поставили волнующий вопрос перед дирекцией института, а также обратились к духовному лидеру кавказских мусульман - шейх уль-исламу, которого хорошо знала Софья ханум Шахтахтинская и с которым устроила встречу Гамида ханум Джаваншир. Весьма благосклонно относясь к просьбе женщин, шейх на первых порах взялся лично исполнять эту обязанность. Спустя некоторое время Гамида ханум в доме Софьи Шахтахтинской познакомилась с Гейдаром Кенгерли (он был сыном от первого брака второй супруги Дж. Мамедкулизаде, однако в "Воспоминаниях" ошибочно назван Шахтахтинским - В.Г.), который и посоветовал привлечь к преподаванию в институте самого Джалила Мамедкулизаде. Идея понравилась Гамиде ханум и она вместе с Софьей Шахтахтинской отправилась к писателю с целью уговорить его взять на себя благородную миссию. Однако Дж.Мамедкулизаде готовился к изданию "Молла Насреддина". Сославшись на чрезвычайную занятость порекомендовал обратиться к Мухаммед аге Шахтахтинскому, которого хорошо знал по совместной работе в газете "Шарги рус". Таким образом, вплоть до своего избрания депутатом во II Государственную думу и отъезда в Петербург М.Шахтахтинский преподавал азербайджанский язык в Тифлисском институте благородных девиц. Окончание следует |