 |
распечатать |  |
|
|||
12 марта 2009 г. президент Франции Николя Саркози официально заявил о возврате страны в НАТО, назвав это решение независимым выбором Франции. Галльский петух, побродив вокруг натовского птичьего двора 43 года, решил заявить о своих правах в структурах военного командования НАТО. В 1966 году благодаря усилиям Шарля де Голля, демонстрировавшего независимость Парижа от Вашингтона, Франция вышла из Комитета военного планирования и Группы ядерного планирования. Штаб-квартира НАТО была вынуждена переехать в 1967 году из Фонтенбло под Парижем в Брюссель. Необходимо отметить, что этот случай не превратился в трагедию для альянса. Все помнят слова, сказанные Линдоном Джонсоном по этому поводу: "Невзирая на все минусы, в этой истории имеется все же один прекрасный момент: теперь наши военные секреты, которыми мы делились с этими французами, перестанут попадать прямиком к русским". В конце 90-х годов Жак Ширак заявил о возможности включения Франции к военной структуре альянса, но условия, выдвинутые Парижем, оказались неприемлемыми для администрации Клинтона. Но тогда были другие времена. Теперь же возвращение состоялось во многом потому, что альянс не планирует ведения крупномасштабных войн. Почему бы не вернуться, если воевать не придется. И ранее, в тревожные времена "холодной войны", имея "особые взаимоотношения" с НАТО, Франция обеспечивала свою безопасность посредством американского ядерного зонта. Одновременно, дистанцируясь от НАТО, Франция также частично дистанцировалась и от проблем, которые могли создавать членство в этой организации. Тем не менее, возвращение состоялось, и наличие этого факта навязчиво напоминает старый вопрос: что будет, если добавить в 1000 литров воды 1 литр бензина?
Но перед этим следует вернуться к предыстории этих событий и рассмотреть ряд аспектов общественно-ментальных и политических особенностей Франции. Итальянец Наполеон, ставший императором Франции, говорил: "Вы, французы, не умеете ничего серьезно хотеть, за исключением, быть может, равенства. Даже и от него вы охотно отказались бы, если бы каждый из вас мог льстить себе". Нация французов более не желает льстить себе посредством оружия. Их эпикурейство подсказывает им другие пути к удовлетворению самолюбия. Находятся и средства для перекладывания на чужие плечи некомфортные обязанности убивать и умирать. 9 марта 1831 года король Луи-Филипп I создал Французский иностранный легион, который до сегодняшних дней участвовал в десятках войнах и боевых операциях. Примечательно, что после 1945 года большинство рядового состава легиона составляли бывшие солдаты Вермахта. В Первую мировую войну сержант морской пехоты США Дейли вел своих пехотинцев в атаку с кличем: "Вперед, сукины сыны! Вы что, хотите жить вечно?!" В настоящее время эти слова невозможно вложить во французские уста. Французы хотят жить вечно, с максимальным комфортом и внешним блеском. Все, что мешает им для достижения этих целей, отбрасывается, как занятие, недостойное цивилизованной нации. Во Франции любят военный мундир, но не любят то, что владелец мундира должен в случае необходимости испачкать его своей кровью. Министр иностранных дел Франции Бонне говорил в конце 1938 г. немецкому коллеге Риббентропу: "Франция в ходе Мюнхенской конференции продемонстрировала свою незаинтересованность по отношению к Восточной Европе". Следует отметить, что и остальная Западная Европа не отличалась решимостью. Германия под молчание уже тогда безнадежно состарившихся стран вгрызалась в чужие территории, как совковая лопата в песок. Одну из причин того, что нацистской Германии удалось так далеко зайти, можно объяснить фразой: "Стоит ли умирать за Данциг?" Так называлась опубликованная в мае 1939 года статья французского публициста Марселя Деа, в которой он отметил нецелесообразность предоставления военных гарантий Польше в случае нападения Германии. Франция не была готова умирать за Данциг. Она не собиралась умирать также и за Париж. Как контрастируют виды разрушенного Лондона и стертого с лица земли Сталинграда с видом парадного марша фашистских войск по Елисейским полям. В Ржевской операции, под деревней Голышкино, немецкий расчет последним бронебойным снарядом подбил последний советский танк Т-34. При высадке в Нормандии в затихшем поле боя был обнаружен застреленный немецкий пулеметчик с 12 тысячами пустых гильз и около 200 убитых им американских солдат. Солдаты той и другой стороны бились насмерть, выполняя приказ, а политики были полны решимости защищать свои территории и свои национальные ценности. Во Франции же царило настроение, для описания которых необходимо ознакомиться с пространственной цитатой де Голля: "Мобилизация миллионов людей, переключение промышленности на производство вооружения, большие военные расходы вызывали в стране брожение, результаты которого становились уже очевидными для встревоженных политиков. Во всех партиях, в печати и в государственных учреждениях, в деловых и профсоюзных кругах весьма влиятельные группировки открыто склонялись к мысли о необходимости прекратить войну. Ясно было, что серьезное испытание вызовет в стране волну отчаяния и ужаса, которая может погубить все". Таким образом, история получила определение французской "странной войны". Усеянное трупами солдат антифашистской коалиции расстояние от Сталинграда до Нормандии, Северной Африки, Тихоокеанских островов, безмолвные братские могилы тысяч кораблей, потонувших в северных морях, полмиллиона убитых и плененных союзниками немецких солдат в боях за Францию до сих пор служат укором той "странной войне". Но как только последний американский солдат покинул континент, Франция определилась со своей стратегией на десятилетия вперед. Отныне главным лейтмотивом французской политики станет противостояние влиянию США в Старом Свете. Что же касается прошлого, то, по словам того же де Голля, "Франция умеет забывать". Результатом двух мировых войн явилось то, что немцы, потеряв свои территории и понеся колоссальные потери, окончательно увязли в комплексах и чувстве вины, выпав из сферы активной внешней политики. Возможно, это и правильно, так как немцы ничего не могут делать наполовину. Не имея ограничивающих их факторов, немцы всякий раз воспринимали политику в соответствии с ее сутью - захватом и расширением власти. При этом они не ограничивали своих устремлений пределами географической карты Германии. Бисмарк говорил, что "стоит только посадить Германию в седло, а уж поскакать она сумеет". Не зря он был любимой личностью Гитлера. Скачки Германии дорого обошлись человечеству. Однако с окончанием последней мировой войны борьба за главенствующую политическую роль в Европе стала не смертельно опасным занятием, как раньше, а увеселительной прогулкой. Долго спящие в тени германского могущества претензии на главенство взяли верх, и Франция начала позиционировать себя как единственная, по-настоящему цивилизованная нация в мире и лидирующая во всех отношениях страна Европы. Но Франция не могла дать миру решимость и готовность к жертвам, что было характерно для таких пассионарных стран, как США. Это и является одним из главных национальных раздражителей. Франция женственна. Она носит женское имя - la France, и ее государственным символом является обнаженная Марианна, чья нагота еле прикрыта тонкой вуалью. Немецкий уклад жизни, где "женщина на кухне с детьми, а мужчина в сапогах и под ружьем", был предметом вечной зависти Франции. Эту зависть можно назвать беспредметной, так как никто во Франции и не думал добиваться подобного уклада жизни. Несмотря на это, Франция вознамерилась соединить в себе и свое женское-материнское начало и мужское-отцовское начало немцев. Но нельзя быть, как говорится, и "между здесь и среди там". Если с женским началом худо-бедно получалось, с мужским вышли большие проблемы. Логика событий подсказывала необходимость коллективного управления континентом на основе базовых европейских ценностей. Франции всего лишь нужно было довольствоваться обычным плацкартным билетом в Европейском поезде и не претендовать на роль локомотива. Но она выбрала другой путь. Конечно, можно, не углубляясь в историю, отмахнуться от позорных страниц Второй мировой войны, которые французы и так не любят вспоминать. Но то, что происходит сегодня, доказывает закономерность логики действий Франции в кризисных ситуациях и слишком напоминает события того времени. 8 августа Россия совершила акт агрессии против Грузии, который 12 августа завершился подписанием договора Медведев-Саркози. После подписания договора вдоль границ анклава убиты более десяти грузинских полицейских, десятки получили ранения. Периодически обстреливаются грузинские села. Доступ для гуманитарной помощи на оккупированные территории полностью закрыт, о чем неоднократно заявляли ОБСЕ и ЕС. Вопреки официальной российской информации общая численность российских оккупационных войск на территории Грузии превышает 10 тыс. военнослужащих. Российские войска находятся за пределами международно признанной зоны конфликта - в Ахалгорском и Сачхерском районах и Кодорском ущелье. Подрываются автомобили сопровождения миссии наблюдателей ЕС. Вопреки договору Россия закрывает зоны конфликта для международных организаций, которые должны были быть "международной гарантией по обеспечению стабильности и безопасности в Абхазии и Южной Осетии". Наблюдатели ЕС не допускаются на оккупированные территории, где грузинское население подвергается этническим чисткам. Все это говорит о том, что Россия обошлась с договором Медведев-Саркози, как с туалетной бумагой. Подобное отношение России к взятым на себя обязательствам никого в мире не удивляет. Но в этом договоре стояла подпись президента Франции, который должен был выразить свое отношение к происходящим событиям. Нельзя обходиться с подписью главы "ведущего государства в Европе" столь неподобающим образом. То, что происходит дальше, вновь напоминает памятные слова: "Франция умеет забывать". Президент Саркози благодарит Медведева за "выполнение всех обязательств", заявляет, что реакция России "абсолютно нормальна", что Москва всего лишь защищает "российских граждан за пределами России" и вопреки множеству неоспоримых фактов говорит о части вины Грузии в эскалации конфликта. Франция устами премьер-министра Франсуа Фийона призывает НАТО "воспринимать Россию как партнера" и выражает стремление "не подрывать отношения с Россией ускоренным расширением НАТО". Конечно, выбор французской компании "Тотал" как оператора газового месторождения "Штокман", оказание давления на "Хезболлах" для победы в президентских выборах в Ливане профранцузского кандидата и ряд других российских услуг чего-то стоят. Трудно вести полемику с Москвой, у которой в кармане в виде козырей запрятана пара газовых месторождений для совместной разработки. Проблема в том, что все это очень напоминает начало Второй мировой войны, и от этого дежавю, не удается избавиться. Гитлер 23 мая 1939 года на совещании с руководством Вермахта сказал, что "Данциг - не тот объект, из-за которого все затеяно... Если судьба толкает нас на столкновение с Западом, хорошо было бы обладать большим жизненным пространством на Востоке..." В целях создания повода для войны спецслужбами Германии были организованы отряды агентов, одетых в польскую военную форму, которые совершили нападение на радиостанцию в Глейвице. После этого формального повода 1 сентября Гитлер заявил: "Польское государство отказалось от мирного урегулирования конфликта, как хотел этого я, и взялось за оружие. Немцы в Польше подвергаются кровавому террору и изгоняются из их домов. Несколько случаев нарушений границы, которые нестерпимы для великого государства, доказывают, что Польша не намерена с уважением относиться к границам империи... Прошедшей ночью польские солдаты впервые учинили стрельбу на нашей территории. До 5.45 утра мы отвечали огнем, теперь бомбам мы противопоставим бомбы". Найдите, как говорится, десять отличий в действиях нынешней России и нацистской Германии того времени, а также в реакции Франции на эти исторические обстоятельства. В мире ничего нового не происходит. Если агрессор и далее будет беспрепятственно откусывать кусок за куском из краев Европы, возможности нового парадного марша интервентов по Елисейским полям не придется исключать. Но французы не обеспокоены этой перспективой. Они уверены, что в таком случае история совершит очередной виток. Американцы, вновь высадившись в Нормандии, освободят Францию, и в Арлингтонском мемориале появятся новые тысячи имен. Пока же, пользуясь затишьем, можно выдавливать Америку из Европы и предавать своих союзников оптом и в розницу. Когда у бывшего заместителя министра обороны США Джеда Баббина спросили, как можно воевать без участия Франции, он ответил: "Воевать без Франции - это как охотиться на оленя без аккордеона - оставив все лишние, шумные вещи дома..." К сожалению, нужно привыкать к мысли о том, что этот аккордеон все громче будет звучать в ансамбле НАТО, и эти звуки будут напоминать поминальный звон по государствам, которые рассчитывали на эту организацию, как на суд последней инстанции. Так вот, если добавить в 1000 литров воды один литр бензина, получится 1001 литр воды, не пригодной для питья. Не хотелось бы получить подобный эффект от членства Франции в НАТО. Все-таки за Данциг стоило умирать. Хотя бы ради того, чтобы при звуках "Марсельезы" с чистой совестью расправлять плечи. Войну необходимо останавливать до того, как она дойдет до порога вашего дома. Стоило умирать и за Гори. Декларирование ценностей без готовности к издержкам при их отстаивании и способность добиваться компромиссов любыми способами не являются источниками национальной гордости и признаками величия нации. |
