 |
распечатать |  |
|
|||
Videant consules, ne quid respublica detrimenti capiat (Пусть консулы будут бдительны, чтобы республике не было вреда)
30 апреля мы пережили массовое, немотивированное убийство в Азербайджанской государственной нефтяной академии. Теодор Адорно говорил, что "после Освенцима нельзя писать стихи". После трагедии в АГНА нам нельзя успокаиваться. Можно ссылаться на то, что убийца был гражданином Грузии, продолжительное время проживал в России, был психически не здоров и пр. Этих доводов недостаточно для того, чтобы считать эту трагедию исключительным происшествием и полагаться на то, что в дальнейшем мы вряд ли столкнемся с подобными случаями. Убийца был этническим азербайджанцем, и его в Баку окружали люди, которые как минимум знали о его намерениях совершить противоправные деяния с использованием огнестрельного оружия. Нам всегда казалось, что немотивированные убийцы студентов и школьников, террористы-самоубийцы и террористические организации обитают в абстрактных далеких краях. Мы слишком полагались на ментальные особенности нашего народа и его гуманистские принципы. Наша уверенность была оправданной. Народ не изменился. Изменились времена. В мире в настоящее время происходят события, которые в шестидесятых годах могли бы выглядеть кошмарным сном. Терроризм стал одной из серьезных проблем безопасности, с которой человечество вошло в XXI век. Это явление влечет за собой значительные экономические и моральные потери, которые, оказывая сильное психологическое воздействие на общество, способны потрясти устои государств. Террористические организации бретонских и корсиканских сепаратистов, организация баскских сепаратистов ЭТА, Ирландская республиканская армия, армянский государственный терроризм, совершивший кровавые преступления против мирного населения Азербайджана, российские националисты, совершившие ряд терактов с взрывами, тамильские "Тигры освобождения Тамил-Илама", первые использовавшие террористов-камикадзе - и это неполный перечень, подтверждающий, что даже благополучная христианская Европа больна этим недугом. Неудивительно, что религия, являясь одним из базисных моральных ориентиров общества, используется террористическим подпольем как идеологическая основа в ее деятельности. Вольно приспосабливая догматы веры под свою идейную базу, вдохновители экстремизма добились привлечения к террористической деятельности значительных людских ресурсов. Это не новая проблема. Еще в XIV веке выдающийся мусульманский ученый Ибн Кайим аль-Джавзийя писал: "Что касается фанатиков, то они любую проблему переворачивают с ног на голову; обращаясь к сунне, принимают из нее только то, что соответствует их высказываниям, и прибегают к уловкам, дабы опровергнуть расходящееся с их мнением или отбросить не подходящее им свидетельство". Те страны, в которых еще не разгорелся костер терроризма, обладают колоссальным преимуществом. Несравнимо легче загасить окурок, чем потом заняться тушением леса. Государство, вознамерившееся бросить на борьбу с террором значительные интеллектуальные и финансовые ресурсы, имеет неплохие шансы подавить эту чуму современности в начальном этапе ее развития. Если возникнет вопрос, что у нас делается для предотвращения экстремизма и террора, окрашенного в религиозные цвета, мы получим самые неутешительные ответы. Постыдные манипуляции с запрещением и разрешением азана, непонятная возня, связанная со сносом родника у мечети в Аллее шехидов, самым негативным образом освещенная в турецкой печати, повсеместное закрытие мечетей и запрет на деятельность религиозных общин - вот наши достижения в этой сфере. Мы активно участвуем в деятельности Организации исламской конференции (ОИК) и обоснованно рассчитываем на помощь этой организации, в том числе и в карабахской проблеме. Однако замалчиваем тот факт, что Азербайджан в мусульманских государствах все больше завоевывает репутацию страны, где ислам подвергается гонениям. Является ли такая позиция обдуманной, и не рискуем ли мы привлечь таким образом внимание международных террористических организаций? Ответ на этот вопрос даст время. Самым нашумевшим случаем явился запрет на деятельность общины суннитской мечети "Абу-Бекр". Это случилось непосредственно после террористического акта, проведенного против верующих мечети, в результате чего 2 человека погибли и 15 получили ранения. Стоит отметить, что имам мечети является внятным и умеренным религиозным деятелем, прилагавшим немало сил для предотвращения экстремистских поползновений среди своей паствы. Было немало случаев, когда верующие мечети вступали в серьезную полемику со своими оппонентами, прибывшими в Баку из Северного Кавказа, и отстаивали точку зрения руководства общины о недопустимости противозаконных деяний, обоснованных якобы исламскими доктринами. Неудивительно, что террористический акт был совершен именно против мечети "Абу-Бекр", так как, приступая к подрывной деятельности, первым долгом избавляются от "предателей". По мнению последователей течений, ориентированных на экстремистскую деятельность, мечеть "Абу-Бекр" предавала их идеалы и тем самым ограничивала круг их потенциальных рекрутов. Исходя из этих соображений, может быть, было бы резоннее не закрывать мечеть, которая выполняла функции канареек в угольных шахтах, которые ценой своей жизни предупреждают шахтеров об опасной концентрации газа метана. Эта идея звучит несколько цинично, но руководство мечети осознанно отстаивало свою точку зрения, предполагая возможность карательных мер со стороны экстремистских группировок. Тем не менее, первый теракт на религиозной почве тем или иным образом связан с деятельностью мечети "Абу-Бекр". В обществе также ощущалось определенное напряжение, связанное с недопустимой категоричностью, с которой верующие мечети "Абу-Бекр" добивались у членов своих семей и своего окружения следования нормам поведения, соответствующего их понятию об исламе. Это вызывает недоумение, так как при этом нарушается одна из главных мусульманских догм - "В исламе нет принуждения". Даже основоположник ваххабизма Мухаммад ибн Абдель Ваххаб говорил: "Некоторые религиозно настроенные люди пресекают запрещенное, и в этом они правы; но их ошибка заключается в том, что в своем рвении они доводят дело до розни между братьями". Понятно желание властей, прекратив деятельность мечети, одновременно избавиться от всех этих проблем. В настоящий момент в мире существует более пятидесяти трактовок ислама, и очевидно, что найти со всеми ими общий язык является достаточно трудоемкой задачей. Ныне мечеть закрыта, но закрылись ли проблемы? Логика событий ведет к тому, что рано или поздно прекратят свою деятельность все общины, не входящие в сферу контроля Управления мусульман Кавказа (УМК). Гете говорил: "Разделяй и властвуй" - мудрое правило, но "Объединяй и направляй" - еще лучше". С государственной точки зрения желание объединить различные течения под одной крышей и тем самым поставить их под контроль, возможно, наиболее полно соответствует задаче обеспечения безопасности и пресечения деятельности групп, склонных к насильственным действиям. Но нельзя объединить то, что в принципе невозможно объединить. Вряд ли оправдаются надежды на то, что джамаат мечети "Абу-Бекр" стройными рядами выстроится на пятничный намаз в мечетях УМК. Именно этой организации следует задать вопрос: почему юноши, выросшие в шиитской среде, которые в месяц Магеррам обвязывали запястье черными повязками, в трудных ситуациях взывали к Имаму Али и, утоляя жажду, проклинали Езида, вдруг стали убежденными салафитами? Почему среди населения так стойко ведутся разговоры о нецелевом использовании пожертвований, о недостатках в организации паломничества в Мекку, о чрезмерно высоких расценках в осуществлении ритуальных услуг священнослужителями УМК? Почему государство должно идти на непопулярные меры, дискредитировать себя в глазах исламских стран и терпеть иные издержки, прикрывая недостатки в работе УМК, которой так и не удалось стать системообразующим фактором для религиозной сферы в Азербайджане? Не получится ли так, что, запрещая иные исламские течения в пользу, так сказать, официальной религии, власти очистят поле деятельности для сотен и сотен мулл, получивших образование в иранских исламских центрах и, возможно, обученных там не только теологии? Что бы ни было, верующие, которые ушли из мечетей УМК, уже обратно не вернутся, так как прежде всего не устранены причины, заставившие их уйти. Они уже сделали свой выбор, и этот выбор является их правом, закрепленным в статье 37 Конституции страны. Заботит другое. Ранее они были собраны в одном месте, подчинялись лицам, осознающим свою ответственность перед обществом и государством, и находились в правовом поле. Теперь же верующие по 3-5 человек будут собираться на дачах, в квартирах, гаражах для общения и совершения намаза. К каким выводам они придут, полемизируя между собой, что они задумают, и во что трансформируется их вера, никому пока не известно. Не закладывается ли таким образом основа для создания подпольных троек и пятерок, являющихся начальным этапом становления экстремистских группировок, так как, чем малочисленнее группа, тем труднее ее обнаружение? Никто не может оспаривать право правоохранительных органов на проведение превентивных действий на основе оперативных данных, агентурной работы и иных мероприятий для обеспечения общественного порядка и государственной безопасности. Каким же образом в нынешних условиях будет обеспечиваться та самая безопасность? Не стоит также рассчитывать на то, что все члены джамаатов закрытых мечетей внесены в соответствующие списки, и в случае совершенных противоправных деяний правоохранительные органы будут знать, где их искать. Следующие приверженцы запрещенных ныне ветвей ислама в настоящее время еще ходят в школы, служат в армии, работают в различных сферах, и им самим еще не известно их предначертание. Когда придет их черед познания религии, они не войдут ни в какие списки и будут, несомненно, более непримиримее и агрессивнее, так как по не зависимым от них причинам будут лишены наставников, осознающих меру своей ответственности. Очень важно вернуть их в поле контроля до создания ими иерархических и организационных структур. Мало надежды также и на эволюционный принцип решения столь важной проблемы. Принято считать, что религиозность населения нарастает в начальные периоды социальных модернизаций. На завершающих этапах успешных перемен религия превращается в один из элементов культурной среды, и тем самым исчезает почва для экстремизма и интолерантности в обществе. Ислам, являясь самой молодой религией, опровергает все прогнозы и не вмещается в общепринятые алгоритмы. Если просмотреть документальные ленты с улицами Каира в шестидесятых годах, можно убедиться, что женщин в хиджабах там было меньше, чем в настоящее время в Париже. В светской и демократической Турции значительной поддержкой населения пользуется правящая Партия справедливости и развития (ПСР), по сути являющаяся исламистской. За примером результатов ускоренной модернизации общества далеко идти не приходится. В Тегеране во времена шаха Мохаммеда Реза Пехлеви у площади Мейдане Комрук располагался комплекс публичных домов. После исламской революции новые власти за короткое время снесли весь квартал и на месте увеселительных заведений разбили парк, который и ныне является памятником несбывшихся надежд шаха о светском Иране. Можно в каждом втором подвале открыть ночной бар, оказывающий сомнительные услуги, и заполнить телеэфир непристойностями, как у нас и делается. Это не превратит нашу страну в Голландию. Скорее, наоборот. Форсированный слом традиционных моральных ориентиров, как правило, вызывает негативную реакцию и стимулирует протестные настроения. Нельзя двигаться в сторону толерантности, повернувшись спиной к религиозным и национальным традициям общества. Стоит помнить, что, если у нас возгорится пламя террора, будет очень много желающих подбросить дрова в этот огонь. Это южный сосед, для которого светские устои нашего государства, его стремление к интеграции в Европу, сбалансированная внешняя политика и само существование является бельмом на глазу. Это Армения, имеющая традиционно тесные связи с террористическими группировками Ближнего Востока и вознесшая вражду всему тюркскому на уровень национальной идеи. Это Россия с ее взрывоопасным Северным Кавказом, где сам черт ногу сломает, разбираясь, где заканчивается террорист и начинается сотрудник ФСБ. Северный Кавказ уже давно практически не управляется федеральным центром, и там все играют в свои игры. Оттуда мы можем получить большие проблемы как в соответствии с волей Москвы, так и вопреки ей. Вопрос обеспечения безопасности общества находится вне политических пристрастий, так как ни один здравомыслящий гражданин не заинтересован в усилении экстремизма и смене светских устоев государства. В этом вопросе власти вооружены фактически единодушной поддержкой населения. Какие бы светлые идеалы ни преподносились обществу, в конечном итоге вновь плодами революции будут пользоваться проходимцы. Анатоль Франс говорил, что "безумием революции было желание водворить добродетель на земле. Когда хотят сделать людей добрыми, мудрыми, свободными, воздержанными, великодушными, то неизбежно приходят к желанию перебить их всех". Новых потрясений наша страна может не пережить. Вместо того чтобы оказывать услуги деструктивным силам в виде снабжения их ореолом мученичества, следует сократить их социальную базу. В такой ситуации крайне важно не превращать религиозные общины в маргиналов и уберечь лояльных верующих от диссидентства, что несет в себе большой потенциал конфликтогенности. Эта многогранная проблема не имеет единого стандартного варианта решения, так как состоит из десятков и сотен порой взаимоисключающих друг друга деталей и нюансов. Главным ресурсом, необходимым для решения данных проблем, является интеллектуальный потенциал общества, в котором Азербайджан никогда не испытывал недостатка. Нашей вечной проблемой является принцип подбора и расстановки кадров, зачастую исключающий допуск свободно мыслящих интеллектуалов на значимые должности. В настоящее время сложившаяся ситуация диктует потребность именно в таких кадрах. Нельзя поручать духовные вопросы бизнесменам от религии, так как бизнес по своей сути лишен идеологии. Необходимо принимать срочные меры именно сегодня, так как точка возврата уже пройдена и времени остается крайне мало. Предупредительные меры выгодны и с экономической точки зрения. Если все перевести в столь любимое нами денежное исчисление, каждый манат, выделенный для уменьшения напряжения в религиозной сфере, сбережет тысячи манатов, потраченных на компенсацию последствий событий, вытекающих из этого напряжения. Заполнить тюрьмы своими гражданами мы всегда успеем. Лучше воспользоваться доктриной борьбы айкидо - "Убереги противника от намерения нанести тебе удар". |
