 |
распечатать |  |
|
|||
(Продолжение. Начало см. "Зеркало" от 18 июля 2009 г.)
Вперед. Только вперед. Гурт издал пугающий, идущий из глубины живота воинственный рык и бросился, ничего еще не видя перед собой, в пасть поглощающей его страх вместе с ним самим черной дыры, утыканной зелеными глазами кровожадных врагов. Как и во время обычной охоты, он старался не рассеивать внимания и выбрал одну пару глаз, смотревших на него. Через секунду скорость его разбега стала столь стремительной, что остановить подобную машину убийства с выставленными вперед смертоносными клыками было просто нереально. Когда до цели оставалось метров пять, Гурт, оттолкнувшись от земли, взлетел в воздух в длинном тяжелом прыжке с вытянутыми вперед когтистыми лапами. К сожалению, именно это стремительное ускорение и лишило его в последующем возможности маневра. Еще до того, как он коснулся цели своей ощерившейся пастью, глаза Гурта выхватили из темноты, а его вытянутые вперед лапы ощутили кошмарный невообразимый муляж. Вместо живого врага ошарашенного Гурта ожидала насаженная на длинный неотесанный деревянный кол голова старого мертвого материка без туловища. Да, то был один из грозных хозяев этой земли, униженный постыдной смертью в собственных владениях. В его мертвых глазах еще теплился, догорая, фосфор. Взгляд некогда грозного волка равнодушно встретил как пуля летящего на него Гурта, и этот взгляд был последним воспоминанием Гурта из его прежней вольной жизни. "Люди!" - вспышкой пронеслось в его голове, когда он, своим мощным туловищем сбивая кол с головой несчастного материка, безнадежно приземлялся прямо в железные челюсти с расчетом поставленного волчьего капкана. Неожиданность произошедшего и острая боль, которую вызвала мигом раздробленная капканом кость передней левой лапы, лишили Гурта воли и половины сознания. Все дальнейшее вновь напоминало сон. Он видел, как в тумане, еще колья с насаженными на них волчьими мордами, украшенными обманчиво тлеющими безжизненными зелеными глазами, слышал голоса людей, их лающий громкий смех. Один из них подошел к Гурту с тыла и со всего размаха ударил волка чем-то тяжелым по голове. Затем ему засунули поперек пасти короткую палку, сомкнули на ней безвольные челюсти и накрепко связали пасть кожаным ремнем. Концы ремня перекинули на загривок и еще крепче завязали за ушами. После того как такими же ремнями были сострунены передние и задние лапы Гурта, люди оставили его в покое. Ему было все равно. Единственное, что не давало покоя видавшему виды серому вожаку, оставшемуся без стаи, так это ставшая явной его роковая ошибка: лежавшая рядом с ним на земле голова волка источала тот самый таинственный запах из детства Гурта. Теперь он вспомнил: так пахнут мертвые волки. Но было уже слишком поздно. Гурта с трудом взгромоздили на лошадь, кинув поперек седла. Лошадь взбрыкнулась было, но ей чем-то тяжелым дали по морде, и дальше она везла не сопротивляясь, лишь безостановочно дрожала всем крупом и сильно потела от страха. Несколько человек, оседлав своих лошадей, двигались группой впереди Гурта и беспрестанно громко разговаривали. Дорога шла через лес, куда Гурт так стремился попасть еще некоторое время назад, но попал только сейчас. Связанный, оглушенный и раненный, униженный собственным бессилием, волк болтался на спине не раз и не два обосравшейся от волнения худой клячи, наводя не меньший ужас и на других лошадей. Сломанная передняя лапа кровоточила и болела. От перенесенного недавно напряжения все туловище ныло тупой воспаленной болью. Старый охотник, хоть и впервые попал в подобную передрягу, постарался успокоиться и оценить обстановку. Люди, так подло и жестоко поступившие со стаей двух материков и заманившие Гурта в западню, были бородатые, многословные и уверенные в себе существа. Ночью в лесу они вели себя неподобающе громко, смеялись в полный голос и источали противный аромат пота, чеснока и болезни. За все время короткого лесного путешествия ни один из них не назвал Гурта по имени. Это было странно. Ведь волк привык, что в местах, откуда он родом, завидев волка, все люди и даже их маленькие дети начинали размахивать руками, подпрыгивать и во весь голос орать: "Гурт, Гурт!". Гурт и его стая в таких случаях немедленно ретировались, но старому волку было приятно, что его узнают и называют по имени. Правда, временами завидев его волчицу или любого погодовавшего волка его стаи, люди с тем же энтузиазмом кричали им его имя. Но Гурт на них не обижался. Ведь он был вожак, и все эти волки были его волками. Вспомнив стаю и родные места, Гурт заволновался. Он попытался сглотнуть слюну, но кожаный ремень крепко стягивал пасть по всей ее длине, и неоткуда было высунуть язык. Поэтому слюна беспрерывно стекала то на бок, то на холку везущей его кобылы, чем та была возмущена, выражая свое недовольство громким фырканьем. Гурту было все равно. "Значит, эти люди - не те люди. Они из другой стаи. Язык у них другой, и пахнут они плохо". Перед глазами волка встали колья с воткнутыми в них головами серых братьев. Чувства, которые испытывал Гурт, болтаясь поперек сразу невзлюбившей его лошади, были печальными и неутешительными. Лес закончился быстро. Кавалькада убийц волков тихо въехала в предрассветную деревню. Людей, видимо, клонило в сон, поэтому они молча спешились и стали разбредаться по домам. Два амбала волоком дотащили связанного раненого зверя до какого-то, судя по гниющему запаху птичьего дерьма, курятника. О чем-то перекидываясь словами, в которых волк опять не разобрал своего имени, они сняли засов с двери и грубо, помогая себе ногами, затолкали Гурта внутрь, не позаботившись хотя бы освободить его пасть от доставляющего животному неимоверные мучения ремня. В этот момент на другом конце деревни, надрывая глотку, прокричал первый петух. Начинался новый день. Этот день Гурт встретил в неволе, растерянный, униженный, истекая кровью вдали от своей семьи. В курятнике, кроме него, было еще живое существо. Гурт почувствовал его, но не мог увидеть. Мешали ремни, обездвижившие его затекшие лапы. Он из последних сил попытался перевернуться и зарычать. Ни то, ни другое не получилось, и он беспомощно смирился со своей неудобной позой, дрожа от волнения и ожидая самого худшего. Время шло. Тишина тюрьмы, в которую попал Гурт, лишь изредка нарушалась человеческими вздохами. Он ждал. Его новые соседи, видимо, тоже. Привыкание к новой обстановке для волка осложнялось тем, что он чувствовал, но не видел предполагаемую новую угрозу. От этого его беспомощность становилась еще более уязвимой. Наконец, он услышал, как кто-то подполз к нему и, ухватив за лодыжки, попытался перевернуть в сторону от тесного порога. Судя по жалким усилиям, затраченным на эту попытку, невидимое существо было маленькое и слабое. Гурт, собрав остаток сил, изощрился повернуться туда, куда его пытались перетянуть. Когда в итоге общими усилиями это удалось, первое, что увидел зверь, - два больших человеческих глаза на исхудавшем лице девочки. Глаза, полные страдания и боли. Хрупкое черноволосое, черноглазое создание лет одиннадцати - двенадцати от роду без страха и с невинным любопытством глядело прямо в глаза матерому хищнику и слабыми непослушными пальцами пыталось развязать неподдающийся кожаный узел на загривке волка. Гурт внимательно и недоверчиво не отводил глаз от ее детского лица, не до конца понимая намерений девочки, но интуитивно доверяя ей. Краем глаза опытный охотник уже проник в темную глубину курятника за спиной соседки по несчастью и убедился, что, кроме них двоих, в помещении больше никого нет. Наконец усилия ребенка были вознаграждены, и узел поддался. Девочка раскрутила до самого носа ремешок, оставивший змейкой глубокий след в шерсти на морде, и вытащила из пасти волка палку, впившуюся в зубы зверя до кровоточащих десен. Вернув себе свое главное оружие, хищник, не раздумывая, схватил освободившую его хрупкую ручонку острыми клыками и, сильно сжав их, угрожающе зарычал, глядя снизу вверх в глаза своей спасительнице. Девочка беспомощно вскрикнула не столько от боли, сколько от неожиданности и, схватив свободной рукой волка за ухо, по-детски самоуверенно, как обычно делают малыши с плюшевыми игрушками, потянула его к себе изо всех сил. И тут он вдруг услышал из ее уст знакомое ему с детства: "Гурт! Гурт!". Мощные челюсти разжались сами по себе. Сердце волка оттаяло, он почувствовал себя дома. Гурт лизнул соленое от слез лицо девчушки, и это напомнило ему прохладную вкусную соль до боли знакомых ему с детства лысых холмов. Гурт стал лизать лицо своей незаслуженно обиженной спасительницы часто-часто, то ли благодаря ее таким способом, то ли извиняясь перед ней за свои нечеловеческие инстинкты. В благодарность за эту пылкую нежность лапы дикого зверя спустя некоторое время тоже были освобождены от причиняющих боль кожаных пут, а сломанная нога заботливо перевязана лоскутком от красного в горошек платья девочки. Нигяр, так звали благодетельницу Гурта, попала в плен к армянским борцам за свободу Нагорного Карабаха неделю назад, когда возвращалась домой из школы, расположенной в соседней деревне. Решив сделать приятное любимой бабушке, заболевшей накануне этого дня, она, никого не предупредив, отстала от подруг на проселочной дороге, чтобы собрать в ближайшем перелеске букет подснежников. Снег везде уже давно растаял, но в лесу под кронами больших деревьев, куда не пробиваются лучи солнца, он еще в редких местах покрывал землю ледяной коркой. На исходе зимы подружки часто, заранее договариваясь и предупреждая взрослых, забегали в эти дивные места собрать домой и на продажу букетики первых вестников весны. Нигяр поступила крайне неосторожно, зная, что, проживая в прифронтовой зоне, где орудуют банды, подобная ошибка может стоить ей жизни. Но судьба обошлась с ней еще более жестоко. Похитив ребенка, бородатые радетели свободы, связав руки и заткнув кляпом рот, отвезли девочку в соседнее армянское село и надругались над ней там. Когда родственники несчастной, узнав про случившееся, потребовали вернуть Нигяр живую или мертвую, армяне заломили цену, за которую на "черном рынке" оккупированных ими же земель можно было приобрести, по меньшей мере, бронетранспортер. Односельчане Нигяр за пять дней собрали требуемую сумму и договорились о передаче денег взамен ребенка в поле, на открытой территории. Однако в последний момент что-то сорвалось, обмен не произошел, и девочка осталась в плену. Боевики, в руки которых попала Нигяр, называли себя Армией освобождения Карабаха. Под завязку экипированные современными видами оружия, уже который год они были не на шутку помешаны идеями исключительности армянского арийства и антитюркизма регионального масштаба. Опьяненные безнаказанностью и международной поддержкой, щедро оказываемой легендарной диаспорой, "санитары древних армянских земель", как они сами себя называли, были научены своими лидерами наносить ежедневный физический и моральный урон проклятым азеро-тюркам, вплоть до их полного уничтожения. Последние годы большого кавказского противостояния вести позиционную войну с окрепшим и хорошо вооруженным противником в лице Азербайджана становилось все более невыгодно и даже опасно. Тогда неутомимые оракулы маленького и гордого народа призвали паству свою не ограничиваться элементарными способами национально-освободительной борьбы, как угон скота, снайперский расстрел чабанов и одиноких путников, физическое насилие над безоружными гражданами неарийского происхождения. На самом высоком уровне было предложено открыть огонь по символам исконного врага, что буквально должно было лишить его воли и знамени, а всему миру косвенно доказать старую армянскую истину: нет символов - нет проблемы. На утро следующего за похищением Нигяр дня в "Штаб чистоты и здоровья нации", который располагался в маленькой церквушке, был вызван для беседы комиссар 2-го нагорного батальона "Стремительный Хачик" Хачик Аллахвердян. Невысокий, крепко сбитый, с остатками утреннего завтрака на жесткой, как обувная щетка, черной растрепанной бороде, комиссар стремительно, но с чувством собственного достоинства, вошел в божий дом. Не спеша, перекрестился на алтарь с образом Богоматери, чуть быстрее - на алтарь святого Саркиса и, не зажигая свечки, сразу же прошел за портьеру из темно-красного бархата во внутреннее помещение, где его уже ожидал священник этого прихода отец Шмавон Гушчян. (Окончание следует) В номере газеты за 18 июля 2009 г. произошла опечатка. Вместо "Девушка и волк" надо читать "Девочка и волк". Приносим извинения автору и читателям. ----------------------------- С полной версией произведения можно ознакомиться, приобретя книгу "Девочка и волк" в сети магазинов "Али и Нино". |