 |
распечатать |  |
|
|||
Джамиль Гасанлы, несомненно, выдающийся историк. По глубине погружения в тему, масштабности и новизне самих тем, которые до него в азербайджанской историографии практически не разрабатывались, ему сегодня в республике, пожалуй, нет равных. Именно Джамилю Гасанлы принадлежит самое значительное научное открытие последних десятилетий, связанное с историей "холодной войны" между СССР и западным миром. Его первая книга на эту тему "СССР-Иран: азербайджанский кризис и начало "холодной войны" стала настоящей сенсацией. Впервые за много лет монографию азербайджанского ученого опубликовали крупнейшие издательства России и США, что уже само по себе явилось большой победой. А отрывок из этой книги, опять же впервые для азербайджанской историографии, переведен на итальянский язык и опубликован в Риме на сорока страницах в дипломатическом журнале.
Вторая книга из этой серии - "СССР-Турция: от нейтралитета к "холодной войне", где рассмотрены важнейшие перипетии советско-турецких отношений в военные и первые послевоенные годы, также вызвала пристальный интерес зарубежных ученых и прочно ввела имя Джамиля Гасанлы в орбиту мировой историографии. Книга в переводе на турецкий готовится к изданию в Анкаре осенью этого года, а также скоро увидит свет в издательстве Гарвардского университета в серии "История "холодной войны". Я вспоминаю об этом для того, чтобы читатели представили себе всю значимость научных поисков и открытий Джамиля Гасанлы, которые давно уже признаются за рубежом, но, на мой взгляд, недостаточно оценены местной научной общественностью. Между тем по совокупности своих уникальных научных трудов Джамиль муаллим давно достоин быть избранным в члены Академии наук Азербайджана. В связи с этим мне вспоминается бессмертное изречение: "Несть пророка в отечестве своем..." Однако вернемся к тому, ради чего, собственно, была задумана данная статья, - к новой книге ученого под названием "Хрущевская "оттепель" и национальный вопрос в Азербайджане (1954-1959)". Отрывки из этой книги печатались в газете "Зеркало", затем книга увидела свет в Баку, и вот наконец передо мной московское издание монографии, датированное 2009 годом. Это исследование посвящено анализу событий малоизвестного и весьма знаменательного периода истории Азербайджана: первых лет хрущевской "оттепели", спровоцировавших возрождение национально-патриотических тенденций в общественной и культурной жизни республики, в частности, борьбу за восстановление государственного статуса азербайджанского языка. Именно этой теме автор уделяет центральное место в своей новой книге, поэтому остановимся на ней подробнее, тем более что она не потеряла своей актуальности и в позднейший период. Сегодня, в условиях обретения государственной независимости, когда на всех уровнях - политическом, общественном и культурологическом - полнокровно звучит азербайджанская речь, когда азербайджанский язык занял, безусловно, лидирующее положение в Азербайджане, трудно себе представить, что каких-нибудь 50, 60 лет назад видные сыны азербайджанского народа вели нелегкую борьбу за восстановление языка коренной национальности Азербайджана в его законных правах. Пожалуй, нигде эта борьба не принимала столь драматический характер, как в Азербайджане середины 50-х годов. В отличие от соседних Грузии и Армении, еще в 1937 году включивших в свои конституции закон о государственном языке, Азербайджану в этом праве было отказано. Все делопроизводство в республике, все собрания и совещания проходили в Баку исключительно на русском языке. Представители нетитульной нации встречали в штыки любые попытки хоть как-то исправить положение, например, ввести обязательное изучение азербайджанского языка учащимися русскоязычных школ. Дж.Гасанлы пишет об огромном количестве жалоб и анонимных писем, которые шли в эти годы в Москву. Одна восьмиклассница даже написала самому Хрущеву: "...Почему столько шума вокруг азербайджанского языка? Почему азербайджанцы не понимают истинную миссию русских в Азербайджане? Почему вообще нужно обучать азербайджанскому языку не только в русских, но и в азербайджанских школах, кому и зачем нужно говорить по-азербайджански? Пока мы терпим здесь это положение, примите меры!" Дело доходило до того, что юноши и девушки, оканчивавшие азербайджанский сектор вузов и не владеющие русским языком, не могли устроиться на работу по специальности и были вынуждены осваивать рабочие специальности. Самое же тревожное заключалось в том, что районы республики и ее столица все более отдалялись друг от друга по языковому признаку. Вот как говорил об этой проблеме на заседании Бюро ЦК Компартии Азербайджана 16 марта 1957 года секретарь ЦК по идеологическим вопросам А.Байрамов: "Меня очень беспокоит одно обстоятельство: мне кажется, что если бы мы никаких мер не принимали, то через 10-15 или 50 лет столица республики Баку полностью оторвалась бы от остальной части республики, то есть в городе Баку стали бы говорить на одном языке, а в остальной части республики - на другом... Мы знаем, что в Баку подавляющая часть интеллигенции, а вслед за ними и рабочие стараются отдать своих детей в школу с русским языком обучения, и в связи с этим из года в год школы с обучением на азербайджанском языке сокращаются. Значит, через какое-то время в столице республики может оказаться такое положение, что людей, владеющих своим национальным языком, не окажется, таким образом, город окажется оторванным от деревни... Я уже не говорю о таких фактах, когда азербайджанец приносит на почту в Кельбаджарском районе телеграмму на азербайджанском языке, и у него ее не принимают". А председатель Совета Министров Азербайджана С.Рагимов на том же заседании откровенно посоветовал руководящим работникам начинать с себя и своих семей: "...Изучение азербайджанского языка нужно начинать с самих азербайджанцев. Если у нас есть азербайджанские школы, для кого они созданы? Они созданы не для русских, не для армян, не для евреев. Они созданы для азербайджанцев, будьте добры, обучайте там детей, а у нас, у большинства руководящих работников, дети учатся в русской школе..." Интересно, что сказано это более полувека назад, но и сегодня не потеряло своей актуальности. Стремление азербайджанских семей в Баку обучать своих отпрысков в русском секторе бьет все мыслимые рекорды. 1-е классы центральных русскоязычных школ по-прежнему переполнены (по 50-60 человек в каждом классе), изучение азербайджанского языка в русском секторе по-прежнему оставляет желать лучшего - нет ни хороших учебников, ни новых прогрессивных методик, ни новейшего аудио- и видеоматериала. Правда, по сравнению с 50-ми годами ситуация все же изменилась, теперь уже выпускники русского сектора испытывают трудности при приеме на работу, особенно в госсектор, однако на сей раз из-за незнания своего родного языка. Поэтому пафос книги Джамиля Гасанлы остается неизменно актуальным: дорогие мои соотечественники, учитесь в какой угодно школе, однако в первую очередь в совершенстве познавайте свой родной язык. Автор книги с привлечением огромного количества фактического и архивного материала, впервые вводимого в научный оборот, подробно повествует о том, как новое политическое руководство республики в лице И.Мустафаева, С.Рагимова и М.Ибрагимова добилось конституционных поправок, в результате чего азербайджанский язык впервые после установления советской власти обрел на своей родине статус государственного. Однако если с принятием закона все прошло более и менее гладко, то при его практической реализации авторы столкнулись с немалыми трудностями: это и слабая материально-техническая база перехода на азербайджанский язык (отсутствие квалифицированных специалистов в различных отраслях, владеющих азербайджанским, нехватка стенографисток и машинисток, пишущих на языке коренной национальности, слабо разработанный язык делопроизводства, проблемы с орфографией и пр.), непродуманность и поспешность в проведении в жизнь нового закона, саботаж и явное сопротивление со стороны представителей нетитульных наций, прежде всего армян, которые стали в массовом порядке направлять в Москву жалобы. Главным же было недовольство Центра излишней самостоятельностью бакинских руководителей и растущими здесь проявлениями "национализма". Несколько раз ставила Москва перед Имамом Мустафаевым вопрос прекратить самодеятельность в национальном вопросе и охладить излишний пыл ревнителей азербайджанского языка. В принципе все 5 лет над Имамом Мустафаевым висел дамоклов меч досрочной отставки и партийного наказания. Когда же Москва поняла, что перевоспитать строптивца не удастся, она учинила над ним и его командой самую настоящую расправу. Последней каплей, переполнившей терпение Москвы, явился закон, принятый Верховным Советом Азербайджанской ССР в марте 1959 года об обязательном изучении азербайджанского языка в русскоязычных школах. В заключительной, восьмой главе книги "Лето 1959 года: вмешательство Москвы и смена политического руководства Азербайджана" автор рассказывает о приезде в Баку комиссии из ЦК КПСС во главе с заместителем начальника отдела по работе с партийными органами ЦК КПСС, генерал-полковником И.Шикиным, о травле коллегами Мирзы Ибрагимова на VIII пленуме ЦК КП Азербайджана, из которого сделали главную жертву и на которого решили свалить всю вину как на инициатора закона о государственном языке, и наконец о "разгромном" для Азербайджана пленуме ЦК КПСС 24-29 июня 1959 года. Автор с особой симпатией относится к личности выдающегося писателя и государственного деятеля Мирзы Ибрагимова, являвшегося самым активным и последовательным проводником новой национально-культурной политики. Из протокола заседания Бюро ЦК от 16 марта 1957 года явственно ощущается, что обеспокоенные растущим давлением и недовольством Москвы высокопоставленные партийные функционеры еще тогда поспешили дистанцироваться от принятого ими же самими менее года назад решения и в подавляющем большинстве своем заявили, что в объявлении азербайджанского языка государственным не было никакой необходимости. Единственным, кто ценой потери своего поста продолжал последовательно и до конца отстаивать принципиальную позицию, оказался Мирза Ибрагимов. Вообще эта личность в книге Джамиля Гасанлы поднимается до масштабов выдающегося общественного деятеля, фактически лидера нации, который, невзирая на все более суровые окрики из Москвы, мужественно, последовательно и открыто стоял на страже национального языка и национальной культуры. В 2001 году в газете "Зеркало" вышел мой очерк о Мирзе Ибрагимове, помощником которого в Союзе писателей мне посчастливилось проработать восемь лет. Там прозвучала, в частности, следующая мысль: "Мы очень расточительная нация. Расточительная и беспечная. С легкостью забываем свое прошлое, с легкостью начинаем перекраивать собственную историю. Вычеркивать из нее одни имена, вписывать другие. Сейчас кое-кто из молодых в революционном порыве пытается "сбросить с корабля истории" видных представителей отечественной культуры советского периода. Только на том основании, что они, видите ли, были коммунистами и работали на благо советской империи. Глупости! Своими деяниями, своим подвижническим трудом такие личности, как Мирза Ибрагимов, закладывали фундамент будущего независимого Азербайджана. Они были духовной, нравственной опорой, помогавшей народу выстоять, выжить и сохраниться как нации. Недаром эпохальный роман Мирза муаллима называется "Наступит день". Всеми своими помыслами этот человек был устремлен в будущее, работал на это будущее и приближал его. Поэтому Мирза Ибрагимов и его выдающиеся современники советской эпохи заслужили право на благодарную память своих потомков". По прочтении книги Джамиля Гасанлы я вновь убедилась в справедливости этого утверждения. В октябре 2011 года Мирзе Ибрагимову исполняется 100 лет. Очень хотелось бы, чтобы городские власти уже сегодня всерьез подумали об увековечении памяти и заслуг этой уникальной личности, так много сделавшей для возрождения чувства национального самосознания и достоинства нашей нации. Я мечтаю о том дне, когда в одном из парков обновленной столицы Азербайджана возвысится скульптура писателя, мыслителя и великого гражданина страны Мирзы Аждар оглу Ибрагимова. Верю, что наступит этот день! * * * По мысли автора монографии "Хрущевская "оттепель...", одной из веских причин, приведших к поражению команды И.Мустафаева, явились раскол и конфликты в ее рядах. Об этом же впоследствии вспоминал в книге "Летопись одной жизни" Кямран Гусейнов, работавший в те годы секретарем ВЦСПС: "Совет Министров Азербайджана в то время возглавлял Садых Рагимов, энергичный и деятельный премьер, хотя и с довольно крутым характером. Во главе Совнархоза стоял Сабит Оруджев - компетентный, инициативный руководитель. Эти три лидера не ладили между собой, что негативно сказывалось на общей атмосфере в республике. У меня есть основания говорить, что зачинщиками напряженности в этих отношениях были затесавшиеся в их окружение "серые кардиналы". Каждый раз при встречах с этими ведущими лицами республики я просил, заклинал их: не дайте вбить клин между вами, не слушайте "доброжелательных" недругов, они, ссоря вас, тянут республику вспять, начатые объекты остаются незавершенными, а порой их демонтируют и увозят в другие края; преодолейте себя, кончайте с "перетягиванием канатов"... Я говорил, кто - прислушивался, кто - нет. Порой антагонизм между ними накалялся до того, что и слушать меня не хотели...". Отсутствие согласия в рядах команды И.Мустафаева провоцировало нервозность в низших звеньях партийно-государственного аппарата и в результате также явилось одним из оснований смены руководства республики. К счастью, вспыльчивый и непредсказуемый Никита Хрущев не страдал садистскими наклонностями Сталина, да и на дворе все же был 1959 год, а не 37-й. Поэтому академика Мустафаева всего лишь "отправили" в отставку, разрешив вернуться к научной деятельности. До конца своих дней Имам Дашдамирович работал в Институте генетики и селекции АН Азербайджана, а с 1971 года являлся его директором. Что же касается Мирзы Ибрагимова, то он в 1961 году получил почетное звание народного писателя Азербайджана, а после отставки Н.Хрущева в 1965 году по рекомендации нового главы партийной организации республики В.Ахундова был избран первым секретарем Союза писателей Азербайджана. * * * Конечно, в своей монографии Джамиль Гасанлы затрагивает не только вопрос о языке. Здесь отражена вся многоцветная палитра событий, происходивших в середине и конце 50-х годов ХХ века в СССР и союзных республиках: борьба с преступностью, проблемы, связанные с возвращением из лагерей военнопленных и репрессированных, ситуация с антисоветскими и националистическими движениями и кружками, разгром антипартийной группы Молотова-Маленкова-Кагановича, волюнтаристские шаги Н.Хрущева в области сельского хозяйства и многое другое, отраженное автором в строгом соответствии с исторической правдой и архивными документами. С особым интересом читаются те страницы книги, в которых рассказывается о ситуации в творческих союзах республики, где также кипели нешуточные страсти и периодически возникали конфликты между представителями старшего, сталинского, поколения творческой интеллигенции и нарождающейся порослью "шестидесятников". Чего стоит одна только история травли молодого талантливого литературного критика Джафара Джафарова, обвиненного верхушкой Союза писателей в космополитизме и отрыве от национальной почвы. В этой ситуации многие, весьма маститые литераторы того времени предстают перед нами в неожиданном качестве. Вообще, говоря откровенно, правда факта порой коробит и шокирует, ибо переворачивает наше устоявшееся представление о том или ином историческом деятеле. На страницах периодической печати нередко раздаются голоса ревнителей прошлого, мол, зачем нужно это прошлое ворошить? Я думаю, что вопрос звучит достаточно риторически. Затем и нужно, чтобы создать наконец подлинную, а не мистифицированную историю страны, и еще для того, чтобы, познав прошлое, лучше постичь самих себя, настоящих, и предостеречь будущие поколения от ошибок отцов... Вторая половина 50-х годов явилась одним из самых знаменательных периодов новейшей истории Азербайджана. В книге в достоверной, строго-документальной форме, на основе неопровержимых фактов доказывается, что при всей своей противоречивости и половинчатости хрущевские реформы вкупе с последовательной национальной политикой, проводимой новым руководством Азербайджана, положили начало процессам духовного и культурного возрождения азербайджанской нации, росту национального самосознания, уважения к своей истории и языку. Именно на этой основе в азербайджанской литературе, музыке, изобразительном искусстве выросло могучее поколение шестидесятников, именно события середины 50-х годов помогли уже 20 лет спустя защитить и отстоять в новой Конституции статью о государственном языке. Несмотря на то, что после разгрома азербайджанских "националистов" последующие поколения руководителей республики были более осторожны в национальном вопросе и русский язык вновь занял свое господствующее положение в официальных документах и партийно-правительственных мероприятиях, все же, как отмечает в заключение автор, "теплое отношение к азербайджанскому языку повсеместно чувствовалось". Как особую заслугу Гейдара Алиева автор отмечает тот факт, что в 1972 году республиканской Государственной премией были отмечены труды академика М.Ширалиева за исследования в области азербайджанского языкознания, а в 1974 году - многотомная коллективная монография "Современный азербайджанский язык". Несомненно, присуждение этих премий было вопросом не столько научно-культурным, сколько политическим. Многолетняя борьба азербайджанского народа за свои национально-культурные права завершилась принятием 21 апреля 1978 года 73-й статьи новой Конституции Азербайджана, в которой было записано: "Государственным языком Азербайджанской Советской Социалистической Республики является азербайджанский язык. Азербайджанская ССР обеспечивает употребление в государственных и общественных органах, учреждениях культуры, просвещения и др. азербайджанс |
