 |
распечатать |  |
|
|||
Установившееся на улицах Тегерана относительное спокойствие явно принудительного характера. Оно вызвано усиленными силовыми мерами власти, по приказу которой сейчас на центральных площадях иранской столицы маршируют отряды полиции. Чтобы никому не было обидно, проводить демонстрации и бросаться яйцами возле посольства Великобритании запретили даже сторонникам М.Ахмадинежада.
Мусави пытается избежать насилия, ведь если оно вызовет хаос в стране, он, как и другие детища действующего режима, тоже будет сметен толпой. Кроме того, лидер реформаторов прекрасно осознает, что, как бы храбры ни были его сторонники, они не смогут изменить результатов голосования. Ведь, что ни говори, Ахмадинежада поддерживают силовые структуры и минимум треть населения. Видимо, поэтому в течение недели Мусави как бы дистанцируется от участников демонстраций и не появляется в народе. Да, ныне установилось зыбкое спокойствие. К чему привели массовые демонстрации протеста в Иране? К восстановлению справедливости и проведению повторных выборов? Нет. И не могли к этому привести. Как было указано выше, Ахмадинежад, а вернее будет сказать, поддерживающие его силы еще достаточно сильны. Торжеству Ахмадинежада? Тоже нет. Но одно можно утверждать точно: в Иране налицо внутриполитический кризис, вызванный идеологическими расхождениями внутри правящей политической элиты, включая высшее духовенство. Принимая во внимание роль шиитского духовенства во всех областях жизни иранского общества, включая политику, расширение идеологического расхождения по вопросам внутренней и внешней политики, и, что самое важное, принципиальное расхождение в вопросе об "исламском правлении" или "исламском государстве", любое противостояние внутри духовенства может оказать существенное влияние на внутриполитическую ситуацию в Иране. Более того, из-за последних событий сильно покачнулся непререкаемый доселе авторитет Рахбара Ирана великого аятоллы Хаменеи. Поспешно оглашая "божественную победу" М.Ахмадинежада на президентских выборах, духовный лидер Али Хаменеи нарушил традиции, тем самым в значительной мере усугубив ситуацию в Иране. Да, практически абсолютная власть в стране сосредоточена в его руках. Другие институты власти играют второстепенную роль, а потому выборы президента или членов парламента представляют собой формальность, при помощи которой существующий вот уже 30 лет после исламской революции режим периодически обновляет свою законность. Но, несмотря на всю ограниченность избирательного процесса, это все равно своеобразное демократическое проявление. Пусть выбирать нужно из нескольких кандидатов, заранее просеянных системой, однако, отстаивая это право выбора, тысячи иранцев вышли на площади Тегерана, а некоторые даже пожертвовали жизнью. Жесткая позиция духовного лидера говорит о его достаточно устойчивом положении, что дает возможность продолжать применение жесткой силы против демонстрантов, объясняя насилие противодействием западному вмешательству во внутренние дела. Но даже это не останавливает многих иранцев от желания высказать свое возмущение по поводу предательства их веры в прозрачность демократических процессов в Исламской Республике. Более того, они открыто усомнились в честности высшего духовного лица в стране, а ведь обман, как и фальсификация результатов выборов, согласно исламу, большой "харам".  Между тем противоположная сторона не сидит сложа руки. Делаются бескомпромиссные заявления. Например, во время пятничной молитвы в Тегеранском университете видный клерикал аятолла Ахмад Хатами заявил: "С теми, кто борется против исламской системы или лидера исламского общества, надо бороться до полного их уничтожения". Как вы заметили, я стараюсь избегать в характеристике протестных сил слова "оппозиция". Да, внутриполитический кризис в Иране наблюдается, но это борьба за абсолютную власть могущественных команд, которые состоят из влиятельнейших лиц иранской правящей элиты. Программы Ахмадинежада и его противников мало чем отличались. В том числе и его главного противника. Почти ничего нового Мусави своему электорату предложить не мог. Во время избирательной кампании даже в сфере экономики, где иранцы от него ждут больших подвижек, он не предложил ни одной конкретной альтернативы, звучали только общие фразы о необходимости перемен. Однако что-то было. И это "что-то" весьма важно. Женский вопрос. Активность женщин в последних событиях можно сравнить лишь с событиями 1979 года. Тогда решительность и активность женщин Ирана стали одним из решающих факторов в низвержении Пехлеви. Знаменательный пример. Видимо, учитывая это, Мусави неоднократно высказывался в пользу реформ по женскому вопросу. Женский вопрос ярко выделялся и обеспечил реформатору поддержку прекрасного пола. И даже после того, как Мусави перестал появляться перед публикой, за него заявления делала его супруга - Захра Рахнавард. Постоянное личное участие жены Мусави в избирательной гонке, чего до этого из представительниц слабого пола не делал никто, и обещания самого кандидата пересмотреть законы, несправедливые по отношению к женщинам, пожалуй, стали одними из наиболее заметных моментов. Активно поддерживала Мусави и даже была подвергнута аресту дочь Рафсанджани. Ее лицо мелькало в объективах телекамер чуть ли не больше самого лидера протестов. А символом реформаторских выступлений против фальсификации результатов голосования, пусть и трагичным, стала молодая иранская девушка. Видеозапись гибели Неды Ага Султан, сделанную участниками демонстрации на мобильные телефоны, увидели миллионы людей по всему миру. В мире вначале старались соблюдать корректность в связи с ситуацией в Иране. Безусловно, учитывая намерения США вести политический диалог с Ираном. Тем не менее, Западу все-таки пришлось выразить свое возмущение по поводу кровавых событий в Иране. В этих высказываниях иранские власти увидели попытку вмешательства во внутренние дела Ирана. Согласно данным иранских информационных источников, Иран намеревался понизить уровень дипломатических отношений с евротройкой - Великобританией, Францией и Германией. Но особо досталось первой. Иранские власти объявили двух английских дипломатов персонами нон-грата и потребовали, чтобы те покинули пределы страны. Английский премьер-министр Гордон Браун предпринял ответный шаг - два иранских дипломата были выдворены из Лондона. 28 июня по обвинению в организации массовых беспорядков в Иране были задержаны восемь иранских сотрудников британского посольства в Тегеране. Тем не менее, несмотря на острые заявления представителей властей о свертывании связей с ЕС, 29 июня заместитель министра иностранных дел Ирана Хасан Кашкави стал утверждать обратное: "Ослабление связей с европейскими странами, включая Великобританию, - заявил Х.Кашкави, - не стоит в нашей повестке дня". Между тем досталось и США. После того как 26 июня американский президент Барак Обама выразил свою моральную поддержку в отношении "отважных иранцев", опротестовавших результаты президентских выборов и требующих их аннулирования, признания элементарных прав человека, и осудил применения силы против демонстрантов, власти обрушились на американскую администрацию, обвинив ее во вмешательстве во внутренние дела Ирана. Министры иностранных дел стран G8, собравшиеся в Триесте, обеспокоены последними событиями в Иране. Они выразили свою солидарность с жертвами жестоких нападений и настоятельно призвали иранское руководство к выполнению своих международных обязательств. Министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер, в частности, заявил: "То, что мы уже увидели в Иране в течение последних 14 дней, недопустимо... Мы солидарны с теми, кто осуществляет свое право на свободу слова". Он отметил, что конфронтация с Ираном в вопросе о ядерной программе сохраняется. "Мы по-прежнему не в состоянии определить, могут ли появиться в ближайшем будущем условия, при которых могут пройти переговоры", где будут приняты предложения как Евросоюза, так и новой администрации США. В ходе пресс-конференции в рамках встречи в Триесте министр иностранных дел Италии Франко Фраттини выразил скорбь "по жизням, утраченным во время боевых действий - насильного подавления мирных демонстраций". Указывая, что главы МИД "в полной мере уважают суверенитет Ирана", говорится в заявлении, "мы осуждаем насилие, которое после голосования привело к гибели иранских граждан". Министры G8 потребовали от правительства в Тегеране обеспечить уважение народной воли, выраженной голосованием и с этой целью развернуть "демократический диалог". В документе подчеркивается, что поиск дипломатического решения вопроса имеет большое значение для Ирана, который развивает атомную промышленность. Документ призывает Иран признать роль Международного агентства по атомной энергии в "поощрении самых высоких стандартов в области нераспространения". Министры G8 подтвердили приверженность укреплению многосторонних механизмов, которые должны предотвращать распространение оружия массового уничтожения: "Мы все причастны к созданию более безопасного мира". Интересна позиция 81-летнего бывшего советника по безопасности при президенте Джимми Картере З.Бжезинского. Он призывает не вмешиваться во внутреннюю политику Ирана, поскольку это лишь усилит позиции консервативных лидеров в Тегеране и даст им новые аргументы для усиления репрессий против демократического движения. Збигнев Бжезинский считает, что последние события в Иране говорят о слабой вероятности выживания нынешнего режима в стране. Отвечая на вопросы газеты Handelsblatt, он указал, что ситуация остается взрывоопасной. Может случиться, что произойдет ее обострение, которое приведет к событиям, в настоящее время все еще кажущимися нереальными. Даже если исходить из того, что нынешний режим сохранится, отмечает американский политолог, ситуацию следует рассматривать как смертельный кризис. Режим явно теряет свою историческую легитимность. Возможно, это видится сегодня не всем, а лишь наиболее образованным, высшим слоям общества в городах Ирана. Однако он уже начался, и поэтому в долгосрочной перспективе можно ожидать появления современного демократического Ирана, что может иметь существенное геополитическое значение. Причем, если движение протеста будет успешным, можно говорить о революции. "В любом случае это уже симптом серьезного кризиса существующего режима". Бжезинский считает, что Иран является "более западным, чем многие остальные страны" Востока, в том числе арабского мира, он обладает "социальным потенциалом", чтобы через некоторое время "стать важным партнером Запада в этой части мира". Готовность Ирана общаться с Западом на его языке вполне возможна, и это достаточно убедительно, по мнению З. Бжезинского, продемонстрировал Израиль, который "поддержал Иран в войне с Ираком против Ирана в 1980-е годы, действуя согласно девизу: "Сосед моего соседа - мой друг". Как бы там ни случилось, сохраняются, по его словам, "по крайней мере, два или три основных вопроса, которые необходимо" продолжать обсуждать с Ираном: ядерная программа, региональная безопасность и экономические вопросы. Относительно последнего Бжезинский указал, что Иран, оказавшийся перед лицом серьезных хозяйственных проблем, мог бы решить их с помощью Запада, который также будет иметь от подобного сотрудничества "немало выгод, поскольку получит более широкий доступ на глобальные рынки энергоносителей". Исходя из того, что интерес в данной сфере взаимный, Запад ждет от Ирана серьезных подвижек в вопросах ядерной программы и региональной безопасности. Между тем, чем больше времени теряет Запад на ожидание этих шагов, тем меньшим влиянием он обладает, подчеркивает Бжезинский. Выражая надежду на то, что Иран "в стремлении к демократии окажется сильнее, чем тяготение к власти фундаменталистского режима", З.Бжезинский вновь указал на необходимость договоренностей. "Чего мы достигнем санкциями? Санкции в отношении Ирана ядерную программу не остановят", они никак не влияют на характер и масштабы программы. В этой связи он решительно отверг и радикальные решения, в том числе атаку Ирана со стороны Израиля. Говоря о вероятном нападении Израиля на ядерные объекты Ирана, З. Бжезинский сохраняет пессимизм. Во-первых, без американской поддержки это сделать будет весьма непросто, поясняет он, а будет ли она, еще вопрос. Во-вторых, сам факт такой угрозы, даже не сама атака, объединил бы иранцев против Соединенных Штатов и против Запада в целом, что "было бы катастрофой для перспектив мира". Гораздо продуктивнее сохранять противостояние между различными политическими лагерями в пестром иранском обществе. Касаясь темы раскола сил в рамках режима, Бжезинский отметил его наличие, "потому что нынешний верховный лидер потерял доверие". Такое же мнение, но в более жестких выражениях высказал бывший иранский президент Абдулхассан Банисадр. Он оценивает протестное движение в Иране как "начало конца этого режима". Выступая в программе Deutschlandfunk, он сказал: "Народ в конечном счете станет победителем". Авторитет духовного лидера аятоллы Али Хаменеи - после спорных выборов и его призыва беспощадно казнить участников демонстрации - навсегда утерян, подчеркнул Банисадр. Да, авторитет Али Хаменеи заметно пошатнулся. И этому есть веские причины. А.Хаменеи не позволил избирательной системе Ирана сыграть свою псевдокорректирующую роль, разобраться в нарушениях, если таковые были, и принять соответствующее решение. А в глазах людей он, по сути, не счел нужным оставаться духовным лидером для всех иранцев и нейтральным арбитром между двумя конфликтующими сторонами. Вместо этого он призвал лидера реформаторов Мир Хусейна Мусави прекратить акции протеста и принять поражение на выборах. Таким образом, Рахбар открыто поддержал М.Ахмадинежада и стал одной из сторон конфликта, вместо того чтобы быть над ним. Его предшественник и лидер исламской революции Рухолла Хомейни открыто такого себе не позволял. Буквально через несколько дней после выборов Хаменеи все равно пришлось идти на уступки и давать указания рассмотреть апелляции кандидатов о нарушениях. Так не лучше ли было сделать это сразу? Ведь результаты частичных пересчетов голосов вряд ли могут кардинально изменить ситуацию, зато после этих формальных процедур слова духовного лидера не выглядели бы откровенной насмешкой. Все это не только усилило противостояние между реформаторским и консервативным лагерями, но и привело к расколу среди духовенства, которое представляет основной столп действующего режима. Некоторые высшие шиитские клерикалы и великие аятоллы из священного иранского города Кум резко отрицательно высказались по отношению к Ахмадинежаду. Можно сказать, сейчас власть А.Хаменеи больше держится на подразделениях Корпуса стражей исламской революции, армии и отрядах народного ополчения "Басидж", чем аппарате духовенства. Естественно, что бывший президент Исламской Республики Али Акбар Хашеми-Рафсанджани, поддержавший Мусави, сразу же решил воспользоваться этим слабым местом верховного лидера. Этот вязкий политик, использовав Мусави и массовые демонстрации для наглядного показа реального раскола общества и вовсе не безусловного авторитета Али Хаменеи, скорее всего, намерен сменить власть законным путем. А именно - решением Совета экспертов. Ведь многие из членов Совета во время последних событий воочию убедились в наличии спорных поступков Али Хаменеи. Политический тяжеловес и один из богатейших людей Ирана Рафсанджани одновременно является председателем Совета экспертов, в состав которого входят 86 авторитетных шиитских богословов. Этот орган имеет конституционные полномочия отстранять от власти духовного лидера и избирать нового. Я неоднократно указывал на то, что Рафсанджани видит своим основным соперником вовсе не этого "человека из народа", как любит себя называть Ахмадинежад, а того, кто рьяно поддерживает нынешнего президента ИРИ. Да и сам Али Хаменеи вряд ли стал вдруг наивным человеком и думает, что Мусави и есть самая большая проблема. Безусловно, он прекрасно понимает, что Рафсанджани предпринял все это с далеко идущими намерениями. Да еще, вдобавок, великий аятолла Монтазери решил восстать из пепла и проявил определенную активность, что он давно уже не делал. Как известно, Монтазери в свое время был вторым человеком в ИРИ и официальным преемником Рухуллы Хомейни. Затем подвергся опале и был предан забвению. И все это произошло не без активного участия Али Хаменеи. В те трудные времена Али Хаменеи удалось привлечь на свою сторону Рафсанджани, и любимчик Хомейни поддержал нынешнего Рахбара. Однако в дальнейшем их отношения усложнились. А во время предыдущих президентских выборов в ИРИ, окончившихся неожиданной победой Ахмадинежада над политическим тяжеловесом Рафсанджани, последний убедился в том, что его стараются вытеснить из реального руководства страной, и что первым делом в этом заинтересован Али Хаменеи. Последующие за выборами годы Рафсанджани провел весьма плодотворно. Настолько, что его уже не интересовал президентский пост. Думается, Рафсанджани будет делать в дальнейшем все возможное для отстранения от власти самого Али Хаменеи. В СМИ появилась информация, что Рафсанджани лично направился в Кум и намерен заручиться поддержкой членов Совета экспертов для создания так называемого Совета коллективного управления на смену власти духовного лидера. Как бы подчеркивая исключительную влиятельность Рафсанджани, одновременно с этой новостью саудовский телеканал "Аль-Арабия" крутит кадры совещания Совета экспертов 1988 года, во время которого Рафсанджани убеждал его членов проголосовать в поддержку Хаменеи. Тогда он проявил исключительное политическое мастерство, благодаря которому вакуум власти духовного лидера после смерти Хомейни был безболезненно заполнен. Какова ситуация ныне? Думается, что, как только Рафсанджани удастся заручиться поддержкой достаточного количества экспертов, он медлить не будет. |
